Итоги странной войны

БЛИЖНИЙ ВОСТОК
Четыре факта, о которых не расскажут политики

Роман Попков
15 марта 2016
Длившуюся пять с половиной месяцев российскую военную кампанию в Сирии вполне можно назвать странной войной. Официально эта кампания началась под видом борьбы с терроризмом, но всем было очевидно, что реальная задача Москвы — стабилизация сирийского режима. Официальная цель не достигнута даже отчасти. Реальная задача в целом выполнена, но результаты, которых добились российские военные, не могут быть прочными. Перечислим, о чем важно помнить по итогам странной сирийской войны.
1
Уходя из Сирии, Россия не уходит из Сирии

Прежде всего нужно уточнить — даже официально речь идет не о выводе войск из Сирии, а о выводе «основной части российской военной группировки». Фактически же можно говорить о сокращении нашего контингента и прекращении участия России в активных и масштабных военных действиях на стороне Асада против вооруженной оппозиции.

В Сирии мы сохраняем за собой не только пункт материально-технического обеспечения в порту Тартус, но и авиационную базу Хмеймим.

Ясно, что Тартус не вернется в то упадочное состояние, в котором он пребывал в 2014 году — с заросшими кустарником ангарами и всего несколькими членами персонала. Тартус уже стал полноценной базой и важным пунктом снабжения сирийского режима военными грузами. Хотя этот приморский город находится глубоко в тылу асадовских сил, в алавитских районах страны, на базе наверняка сохранится мощный военный гарнизон.

Авиабаза Хмеймим еще более важна, и сам факт ее сохранения говорит о том, что сирийская история для нашей армии еще не закончилась. Российское министерство обороны уже заявило, что авиаудары по террористам будут продолжены. Таким образом, вообще малопонятно, что, собственно, официально изменилось в российской стратегии: в сентябре 2015-го, в момент начала операции, Кремль тоже говорил о том, что борется с террористами, и больше ни с кем.

Российские военные на базе Хмеймим. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС и Минобороны России
2
«Исламское государство» в целом сохранило свои позиции в Сирии

Где-то «Исламское государство» отступило (например, в районе Пальмиры), а на отдельных участках фронта даже провело локальные наступательные операции, воспользовавшись ожесточением борьбы лоялистов и повстанцев друг с другом.

Вспомним, как объяснял необходимость российского военного вмешательства в Сирии глава президентской администрации Сергей Иванов:

«Как вы, очевидно, слышали, в рядах ИГИЛ воюют тысячи выходцев из России и стран СНГ. Прикажете ждать, пока они там потренируются и спокойненько вернутся домой?... Вы что думаете, среди них нет так называемых слипперов, "спящих" агентов и террористов, которые отправляются в Старый Свет, чтобы где-нибудь неприметно устроиться, затаиться и ждать? В назначенный час они выйдут из тени и сыграют хорошо им знакомую роль».

Прекратили ли тренироваться на территории ИГИЛ выходцы из России и СНГ? Вряд ли. Потеряли или они возможность вернуться домой? Тоже вряд ли. Устранена ли для Старого Света угроза со стороны террористов? Совершенно точно нет. Собственно, обещание Минобороны продолжить нанесение ударов по террористам как раз и свидетельствует о том, что за пять с половиной месяцев эта угроза не уничтожена. Тем, кто верил, что мы воюем в Сирии с террористами, непонятно, что сейчас имеет в виду Верховный главнокомандующий, когда говорит : «Задача, поставленная перед Министерством обороны и Вооруженными силами, в целом выполнена».

На самом деле задача заключалась в другом.

Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС
3
Россия и Иран значительно улучшили военное положение дамасского режима

К осени 2015 года войска Асада находились на грани поражения — возникла угроза падения Дамаска и даже прорыва повстанцев в западные районы Сирии, бывшие с самого начала войны главным оплотом лоялистов.

С сентября начались массированные удары российских ВКС по повстанцам (хотя официально Москва продолжала говорить о борьбе с терроризмом), а в распоряжение сирийской армии было предоставлено новейшее российское вооружение — например, танки Т-90 и бронетранспортеры БТР-82А. Одновременно свою поддержку правительственной армии Асада усилили Иран и ливанская организация «Хезболла».

Вскоре правительственные войска при поддержке иранцев, «Хезболлы» и российской авиации сумели перейти в наступление на ряде направлений. В частности, была устранена угроза вторжения мятежников в приморские районы, а повстанческая группировка в провинции Алеппо потерпела серьезное поражение.

Раненый в результате минометного обстрела в больнице в здании школы в районе Шейх Махсуд, Алеппо. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС
4
Усиление режима Асада не означает, что этот режим спасен

Война в Сирии длится уже пять лет, и за это время чаша весов неоднократно склонялась то на одну, то на другую сторону. Такого серьезного положения, как летом 2015 года, у Асада еще не было, но он вполне может в это положение вернуться, если Россия действительно прекратит уничтожать сирийскую оппозицию с воздуха и если Иран сократит объемы своей поддержки. Без «крыши» в виде российской авиации Асаду или придется сохранять действующее хрупкое перемирие с повстанцами, а в будущем уходить в отставку, — или же вновь «биться до конца». Но «битва до конца» для Асада без участия российской авиации закончится в лучшем случае тем, что он закрепится на западе Сирии, в Тартусе и Латакии, потеряв и Дамаск и всю остальную сирийскую территорию. На западе Сирии, в местах компактного проживания алавитов, асадовский режим, в принципе, может продолжать существование очень долгое время, превратившись по отношению к остальной Сирии в то, чем был Тайвань по отношению к материковому коммунистическому Китаю. Правда, Тайвань отделен от Китая проливом, избавлен от атак армии Мао, и поэтому был комфортным «непотопляемым авианосцем» для США. Суннитские же повстанцы будут яростно атаковать асадовскую западную Сирию десятилетиями. Интересен ли будет России (кто бы в ней ни был президентом) этот залитый кровью, находящийся под постоянными ударами клочок побережья — большой вопрос.
Об успехе или о поражении России свидетельствует решение Владимира Путина вывести войска из Сирии? На вопрос отвечают эксперты:
Алексей Малашенко
востоковед, эксперт Московского центра Карнеги


— О ситуации можно говорить, исходя из двух противоположных сценариев.

Первый заключается в том, что Россия хотела дойти до окончательной победы. Этого не случилось, а продолжать операцию в текущем виде стало бессмысленно. В таком случае ее необходимо либо расширять, что привело бы к полному коллапсу, — и неоднократно заявлялось, что расширенной операции не будет, — либо уходить. С этой точки зрения получается, что Россия уходит.

Если рассматривать другой сценарий, то вполне возможно, что некое соглашение с американской стороной было достигнуто заранее. Оно заключается примерно в следующем: Россия выводит свою авиацию в обмен на более мягкую позицию по отношению к Башару Асаду. То есть он остается на месте в ходе переговоров, и неизвестно, что будет дальше. Если переговоры будут складываться таким образом, что Асад и его сторонники смогут остаться у власти, — тогда можно считать, что компромисс будет работать в пользу России. В этом ключе можно говорить об успешности политики России, в том числе с учетом этой военной операции. Опять же, не стоит забывать, что выводится основная часть войск, а часть контингента остается. Поэтому, если эти переговоры будут срываться, и опять у Асада будут дела складываться не самым лучшим образом, — кто помешает вернуться под предлогом того, что там боевики и террористы?

Окончательный вывод о том, что произошло и к чему это привело, можно будет делать спустя некоторое время, когда будет ясен основной вектор переговоров.






Харун Сидоров
востоковед, лидер Национальной организации русских мусульман

— Путин, бесспорно, уступил давлению; вопрос в том, почему и зачем.
Наиболее очевидное объяснение: он натолкнулся на то сопротивление, преодоление которого было либо невозможно, либо чревато неоправданными рисками. Речь идет о сопротивлении, оказанном не только повстанцами, эффективность борьбы с которыми с воздуха была минимальной, но и Турции, угрожавшей вступить в военный конфликт в случае продолжения наступления на Алеппо и массированных бомбардировок и начавшей свою гибридную войну, задействовав турецкую артиллерию и открыв турецкий «военторг».

Так что продолжение более или менее эффективных боевых действий российской группировкой неизбежно вело к полномасштабной войне с Турцией.

А не воевать с Турцией, видя, что у повстанцев начинают появляться новые возможности, включая ПЗРК, что показала история со сбитым МИГ-21, — значит увязать в новом Афганистане, не имея на это экономических ресурсов и рискуя стабильностью своего режима.

Так или иначе, но при любой из версий очевидно, что Путин действовал под внешним давлением, и что миф о возвращении России на Ближний Восток в качестве мировой державы гротескно опровергнут. Действия Путина в Сирии, — впрочем, как и на всех направлениях внешней и внутренней политики, — нанесли колоссальный ущерб России, если, конечно, рассматривать ее как самостоятельное государство со своими национальными интересами.

Владимир Брутер
политолог, эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований

— Очевидно, что Россия: а) считает, что ее военному присутствию в Сирии ничего не угрожает; б) переговоры в любом случае вести необходимо, и в любом случае они приведут к тому, что власть Асада будет ограничена кем-либо, и достаточно скоро. Но это Россию не очень тревожит. Ее скорее интересует то, чтобы Сирийская свободная армия была органично встроена в новый сирийский режим. И роль Асада в нем, — если он, конечно, останется, — будет существенно ниже.

А что касается борьбы с ИГ и взятия Ракки, то Россия, очевидно, отдает это Соединенным Штатам.

Сейчас вопрос о выгоде для России очень сложен. Между ожидаемым и достигнутым всегда существует определенная дистанция; эта дистанция распределена во времени, которое необходимо, чтобы посмотреть, что получится.

Отмена санкций сейчас невозможна, потому что для этого нет никаких оснований. На мой взгляд, эти вещи — снятие санкций и вывод войск из Сирии — прямо не связаны.


Made on
Tilda