Badge blog-user
Блог
Blog author
Админ

Как суды превратились в конторы

11 April 2015, 15:01

Как суды превратились в конторы

Статистика Постов 65
Перейти в профиль

<anons>Председатель Мосгорсуда г-жа Егорова ответила на вопросы с сайта «Эха Москвы».</anons> Главная задача председателей сегодняшних судов — бюрократическая: обеспечить оформление решений, принятых в других подразделениях администрации. Им важнее всего слаженная и стабильная работа их подразделений. Поэтому в ответах г-жи Егоровой тишь, гладь, да Божья благодать: судьи Мосгорсуда все сплошь независимы, верховенство права в том, что судьи руководствуются законом, а задача судьи — установить истину.
Однако сейчас идёт довольно жёсткая полемика о месте права в нашей жизни и о необходимой реформе правосудия. Поэтому я решил представить другую точку зрения на некоторые из тех же вопросов. Вот мои комментарии:


<u>Ответ г-жи Егоровой на второй заданный ей вопрос об избрании судей и о народных заседателях</u>. Вчера избирали — сегодня назначают — считает г-жа Егорова: «Изменение законодательства — это живой процесс».
Мой коммент. Верно, так должно быть, но фактически у нас сегодня создание и изменение законов — это не «живой», а конъюнктурный процесс. Он происходит не по требованиям жизни, а по команде сверху. Приказали — сокращаем компетенцию суда присяжных, приказали — вводим народных заседателей. Их в СССР с некоторой долей презрения называли «нарзасами» или «кивалами». Разница между ними и присяжными заседателями в том, что «нарзасы» вместе с судьёй решают одни и те же вопросы. Естественно, что судья на них очень сильно давит. Присяжные же без всякого судьи решают свои и только свои вопросы: убил/не убил, виновен/не виновен, заслуживает снисхождения/не заслуживает. Судья только ведёт процесс и назначает наказание. Ну а возвращение народных заседателей вполне в духе политики подмены реального суда присяжных на фиктивный «нарзасный». Формально народ присутствует и даже имеет большинство голосов, а фактически никаких голосов у него нет.
<u>Ответ на пятый вопрос о том, что важнее: верховенство права или верховенство закона</u>. «Верховенство права предполагает, что правоприменитель... связан... основными правами и свободами человека и гражданина». «Верховенство права должно проявляться в верховенстве закона» — это мнение г-жи Егоровой.
Мой коммент. Связанность правами и свободами гражданина — важна, но этим совсем не исчерпывается верховенство права. Верховенство права — это, прежде всего, отсутствие произвола в деятельности власти. Власть должна быть связана не только фундаментальными, но и другими правами людей, правилами и процедурами. Действия власти должны быть предсказуемы для людей. Люди должны понимать, что им ждать от власти, понимать последствия своих действий. Например, власть не должна врать. Особенно, когда дело касается использования вооружённых сил.
Право и закон. Да, закон для права важный ориентир. Но, бывает, законом злоупотребляют. Вот известная президентская рокировка 2011–2012 годов. Формально закон не нарушен, а фактически — типичное злоупотребление законом. Такое соблюдение закона — не есть верховенство права. А бывают безобразные, неправовые законы, попирающие саму справедливость. Таковы были многие нацистские законы, и Конституционный суд Германии признал, что это не законы, хотя законно избранный рейхстаг проголосовал за них в своё время. Закон, известный под названием «закон Димы Яковлева», относится к таким же людоедским, попирающим саму справедливость, и, без сомнения, его ждёт та же судьба. Так что верховенство права и верховенство формального текста — совсем не одно и то же.
<u>Ответ на шестой и седьмой вопросы о независимости судей и о влиянии прокурорских</u>. «Московские судьи — независимы», — подчёркивает г-жа Егорова.
Мой коммент. Достаточно сослаться на рассказ бывшей помощницы г-жи Егоровой Юлии Сазоновой о том, как выносился приговор по первому делу МБХ, на заявление бывшего пресс-секретаря Хамовнического суда Натальи Васильевой о том, как выносился приговор по второму делу МБХ, чтобы читатели сами составили себе представление о независимости российских судей. Ну а относительно влияния прокурорских сама за себя говорит судебная статистика за период с 2008 по 2013 годы, согласно которой оправдательные приговоры составляют 2% от всех приговоров, причём в эти 2% входят и оправдательные приговоры присяжных.
<u>Ответ Егоровой на восьмой вопрос — почему среди судей так много женщин</u>. «Может быть, потому, что этот труд требует особого внимания, усидчивости, терпения», — отвечает г-жа Егорова. Мой коммент. Действительно, основные требования, которые предъявляет российская система отбора судейских кадров, — быть хорошим бюрократом, а вовсе не умение выносить законные и справедливые решения. Тем, кто интересуется, советую прочесть очень полезное исследование Института проблем правоприменения в Питере «Российские судьи как профессиональная группа».
<u>Ответ на девятый вопрос о миссии судей</u>. «Цель... судебного разбирательства — это установить истину, восстановить справедливость и защитить права людей», — так считает г-жа Егорова.
Мой коммент. Вот, например, спор валютных ипотечников с банками. Ну кто, скажите, найдёт здесь истину? Здесь у каждого своя правда, и у граждан, и у банков свои права. Чьи же права защищать судье? Искусство судьи в таких делах никак не устанавливать истину (которой просто нет), а разрешить спор на основе права. Таких дел, в которых у каждой стороны своя правда, — большинство. Судья, у которого цель — отыскать истину, — плохой судья. Отыскивая истину, он становится одним из участников спора. Для судьи-бюрократа — это нормально, но для судьи — независимого арбитра этого ни в коем случае быть не должно.
<u>Ответ на десятый вопрос о судебных решениях, которые точно не понравились бы верхушке администрации</u>. И г-жа Егорова не смогла вспомнить ничего, кроме роспуска ею Мосгордумы в 90-е годы.
Мой коммент. Тогда ещё это можно было делать, поскольку суд ещё был судом. Теперь принятие подобного решения грозит судье реальной опасностью — потерей своего места у кормушки корпоративной бюрократической системы.












В общем, я надеюсь, стало понятнее, почему российские суды превратились из мест, где граждане решают свои споры между собой и с государством, в чисто бюрократический инструмент администрации.

util