Badge blog-user
Блог
Blog author
Роман Попков

Русское непраздничное

12 Июня 2015, 10:00

Русское непраздничное

Статистика Постов 59
Перейти в профиль

Празднование дня независимости России в 1996 году. Фотохроника ТАСС

<anons>Государственный праздник «День России» я отметил только один раз, но мне это запомнилось. Пятнадцать лет назад, в 2000 году, на площади Ленина в центре города Брянска мы, юные нацболы, проводили «театрализованную акцию» — слово «перформанс» тогда было малораспространенным.</anons> Постановочка очень простая: группа активистов, покрасив лица и прочие открытые участки тела черной гуашью, изображала делегацию одной из африканских республик, вручающую «гуманитарную помощь» (связка бананов) другой группе активистов, одетой в пиджаки, выстроившейся на площади под трехцветным флагом РФ. Затем, по сценарию, африканцы уселись в кружок прямо на горячих, прогретых солнцем гранитных плитах пустынной площади, били ладонями в барабан, а белые люди с трехцветным флагом отплясывали.

У приглашенной на акцию съемочной группы местной телекомпании мы имели бешеный успех, но вовсе не из-за оригинальности сценария, а просто из-за наглости, неслыханной в провинциальном чинном городке. Пройти перемазанными черной гуашью по проспекту Ленина, выйти на главную площадь и скакать под окнами обладминиcтрации — это адский угар для Брянска 2000 года. В самой-то идее не было ровно ничего неожиданного, креативного, она напротив, очень банальна была, эта идея. Вот идут ребятки с черными лицами по улице, бьют в бубны, бабушки шарахаются — вы что, мол, творите. Для объяснения смысла своих действий хватало двух фраз: «Так ведь день независимости, бабуль, вот Зимбабве независима, и мы независимы, хахаха». «Ох да, ребятки, и не говорите», — вздыхал божий одуванчик. «Да в натуре, пацаны, позорище, от кого мы независимы, от самих себя независимы», — хмыкал мужик с пивным животом. Даже менты на площади, хоть и бунтовали всей своей ментовской душой против разукрашивания лиц и битья в там-тамы, с основной идеей мероприятия тоже были вполне согласны.

Тут, впрочем, удачно сыграла и спекуляция вокруг гуманитарной помощи — еще очень сильна была психологическая травма десятилетней давности с гуманитаркой из Греции, красными мелкими кормовыми апельсинами, которые отгружали ядерно-космической сверхдержаве.



Митинг защитников демократии у Дома Советов после провала попытки государственного переворота, 1991 год. Фото: Андрей Соловьев / Фотохроника ТАСС

В 1992 году Верховный cовет (тогдашний наш парламент) сделал праздничным днем 12 июня, годовщину принятия декларации о государственном суверенитете РСФСР (декларацию приняли в 1990-м), и вряд ли набралась среди всего населения России хотя бы сотня человек, отнесшихся к новому празднику серьезно и с каким-то воодушевлением.

Да, тогда же, в начале 90-х, за выход из Союза боролась Прибалтика; большинство населения России относилось к этим балтийским революциям неприязненно, но в принципе понимало, о чем идет речь, в чем тут исторический конфликт, понимало драматургию процесса. Да, после краха ГКЧП объявили о независимости Украина, Азербайджан, а чуть раньше Грузия, и русский народ России реагировал на это тоже с некоей долей раздражения, но в целом вполне смиренно — все осыпается, Помпея материкового масштаба; чего уж там цепляться за падающие стены. Но независимость России от СССР — вот этого мы не понимали.

Вполне естественным было непонимание со стороны реакционеров-коммунистов — для них Союз был той же Россией, только в геополитически оптимальных границах. Но даже для демократической публики 90-х этот день никогда не был важен, никогда не был праздничен, никакие толпы энтузиастов с триколорами (флаг демократов в 90-е) нигде не собирались. Были (и есть сейчас) какие-то федеральные мероприятия, казенные концерты с гармонями и кокошниками, салют, награждение государственными премиями. Скучно, мухи дохнут. Лишь в июне 1996-го Кремль организовал празднования по-настоящему, с помпой, с душой, с присутствием чувства осознанности и необходимости — до опасной даты первого тура президентских выборов оставалось 4 дня, и тут уж мероприятиям нужен был серьезный размах. «Я верю в вашу волю, я верю в ваш характер», — сквозь попсовые мелодии и залпы салютов гундосым голосом бубнил из мегафонов на площадях полумертвый Ельцин. Но это явление относится к разряду типичных празднований Римской империи — плебеи должны были веселиться и славить Цезаря, чтобы купить еды не в последний раз.

В августе ежегодно какие-то тысячи, а потом сотни, а потом десятки собирались возле Белого дома — «Живое кольцо» вроде называлась их движуха. Потом и они перестали собираться, раздавленные скепсисом и миллионами разочарований. А по 12-м числам июня не собирались даже они, эти страстные ельцинисты начала 90-х.

Вроде как и правда: чего там праздновать, принятие декларации о суверенитете РСФСР было лишь эпизодом длительной войны между горбачевской Москвой и ельцинской Москвой. Победа Ельцина на первых российских выборах президента и, тем более, окончательный крах власти КПСС в августе 1991 года — события для демократов куда более значимые.

Но есть объективный исторический факт: 12 июня 1990 года официально объявили, что СССР и Россия — не одно и то же. Эту дату вполне можно было наполнить политическими, пропагандистскими смыслами. Можно и нужно было говорить о восстановлении русской государственности, о Советском Союзе как патологической квазиимперии, в которой русские были одним из самых угнетаемых народов, в которой не Россия была метрополией, но верхушка коммунистической партии была метрополией. Определенные предпосылки для понимания московских революционных событий начала 90-х как национально-демократического движения все же существовали — ведь флагом демократов был все же триколор, а не что-то придуманное с нуля, и площади скандировали не только слово «Ельцин!», но и слово «Россия!». И даже бешеная популярность Игоря Талькова свидетельствовала о каком-то смутном, не до конца осознаваемом, потаенном запросе, который существовал у русского общества 1990-1991 годов на Россию как на вновь обретенную Родину, на новый патриотизм и на новую национальную идею. Нужно было лишь объяснять, что это не мы теряем колонии, это обанкротившаяся, маразматичная интернациональная секта их теряет, и мы, Россия — одна из колоний, мы тоже освобождаемся сейчас. «Русский — значит свободный», — вот что должно было стать девизом.

Борис Ельцин во время митинга у здания Верховного Совета, 1991 год. Фото: Андрей Бабушкин / Фотохроника ТАСС

Но демократический политбомонд, вступивший в тесный союз с выкинувшей партбилеты номенклатурой, уже в 1991-м взял курс на построение веймарской России — страны без мечты, без стиля, без национальной памяти. В Будапеште венгры преклонялись перед знаменем с вырезанным по центру кругом — символом национального восстания 1956 года. В Риге вспоминали о латгальском вожде, кровь которого окрасила ткань латвийского флага. В Украине пели гимн о славе и свободе. Над Бранденбургскими воротами и над Унтер-ден-Линден звучала величественная мелодия «Песни немцев». А русские либералы отказались от самой идеи созидания русской гражданской, политической нации, бескомпромиссно противопоставили нацию и свободу. В результате их осознанного бездействия, бойкота, враждебности, русский патриотизм действительно превратился сперва в прибежище для негодяев, мракобесов и сумасшедших (в лучшем случае для романтиков-нацболов, не имевших никаких электоральных перспектив), а потом, годы спустя, в прибежище для Владимира Владимировича Путина.

Сегодня, в 2015 году, степень социально-политической усталости велика, и самое удобное — говорить о расколе в элитах, который когда-нибудь все же возьмет да произойдет. Как-то все когда-нибудь расшатается там у них, в Кремле, кто-то замахнется табакеркой, или опять начнутся гонки на катафалках — и тогда уж перемены неизбежны. Поэтому нужно жить долго, чтобы дожить до кремлевской табакерки или до первого катафалка.

Окей, если вы взяли курс на то, чтобы жить долго и ждать табакерку и/или царский катафалк, используйте это время (подозреваю, что довольно значительное) для того, чтобы отрефлексировать пережитое. Подумайте, как сделать так, чтобы ваша новая власть ничем не напоминала веймарско-ельцинский позор 90-х. Чтобы день принятия новой русской декларации, учреждающей свободное российское государство, не воспринимался как какая-то нелепица, над которой можно только потешаться. А лучше — начитайте отбирать у узурпаторов, клептоманов и мошенников русское знамя, русскую историю, начитайте работать над симфонией нации и свободы, над симфонией русской гражданственности уже сейчас.

util