Badge blog-user
Блог
Blog author
Роман Попков

Как детей начали готовить к профессии тюремщиков

7 September 2016, 18:42

Как детей начали готовить к профессии тюремщиков

Статистика Постов 57
Перейти в профиль

«В волгоградских школах открылись профильные классы УФСИН». Увидев несколько дней назад эту новость, проматывая ленты социальных сетей, я даже не обратил на нее внимания, решив что это цитата откуда-то из шуточного твиттера. Знаете, их все больше, таких аккаунтов, сделавших горький смех над российской реальностью и гипертрофирование этой реальности своим коньком. Ну не может же такого быть даже в сегодняшней России — школьников готовить к карьере тюремщика.

И только сейчас, услышав подробное обсуждение темы в эфире на «Говорит Москва», я полез гуглить. И стало понятно, что это не шутка, что так и есть — школьников готовят к карьере тюремщика.

Сайт управления ФСИН по Волгоградской области. Фотографии со школьных торжеств, посвященных Дню знаний. Дети в сине-серо форме тюремного ведомства — девятиклассники и десятиклассники, в том числе много девочек. ФСИНовские полковники с тяжелыми лицами и животами произносят речи. ФСИНовская сотрудница что-то рассказывает сидящим за партами ученикам.



«Сегодня на торжественные линейки, посвященные началу нового учебного года, учащиеся двух 10-х классов и одного 9-го впервые надели форму УФСИН и почувствовали себя настоящими курсантами».

«На классных часах после торжественной линейки сотрудники регионального ведомства рассказали ученикам профильных классов о преимуществах службы в уголовно-исполнительной системе, об интересной программе обучения, которая ожидает будущих курсантов. Также офицеры продемонстрировали учащимся показательные фильмы о работе конвойной службы, о коллективе одного из исправительных учреждений, погрузив всех в интересные будни сотрудников УИС».

Это цитаты с сайта. УИС — уголовно-исполнительная система, если кто не знает. Именно так аббревиатура расшифровывается, а вовсе даже не как «уголовно-исправительная». Государство постепенно перестает даже делать вид, что эта система кого-то исправляет. Колонии для заключенных, впрочем, еще называются «исправительными учреждениями». Тут как со словом «милиционер», десятилетиями употреблявшимся у нас не по назначению. В один прекрасный момент от этого слова все же отказались, и со словосочетанием «исправительная колония» будет когда-нибудь тоже самое.

Волгоградские дети будут знакомиться с работой российской уголовно-исполнительной системы, которая, как мне кажется, является системой пыток разной степени жестокости и системой унижений разной степени мерзости.



Но мы можем сейчас забыть о тьме явных, диких нарушений закона сотрудниками ФСИН — о них детям «профильных классов», понятное дело, рассказывать не будут. Ни о том, как рвут собаки заключенных на плацу, ни о пресс-хатах в СИЗО. Так же, как не рассказывают юным кадетам Минобороны о дедовщине в казармах и «отпускниках» в Донбассе. Так же, как разнообразным «юным друзьям полиции» не рассказывают о пытках противогазом и бутылками из-под шампанского. Обо всем этом детишкам в форме не говорят и правильно делают — потому что иначе профессиональная деформация начнется уже на старте жизни. Детям нужно рассказывать о законных служебных обязанностях, о законных полномочиях, а также о необходимых при несении этой законной службы навыках. Ну а как еще.

Минобороновским кадетам следует знать о принципах работы различных видов оружия. О военной технике. О медицинской помощи раненому. О строевой подготовке.

Молодежи, которая хочет идти в полицию, нужно знать основы криминалистики, нужно начинать изучать право.

Что нужно знать мальчику и девочке, интересующимся работой сотрудников ФСИН, ученикам вот этих профильных классов? О чем стоит рассказывать хотя бы в общих чертах, чтобы школьники «почувствовали себя настоящими курсантами», погрузились в «интересные будни сотрудников УИС», начали получать какие-то элементарные навыки, действительно необходимые на такой работе? Попробуем перечислить.

1. Нужно рассказывать (хотя бы в общих чертах) о сложной арестантской иерархии. О ворах в законе и о том, что остальные представители преступного мира считают их сверхлюдьми. О блатном мире, о том как блатной мир себя называет, — «босота», «бродяги». Представьте себе надпись мелом на стене: «босота», «бродяги». Девочка с бантами рядом, у доски, отвечает на вопросы.

Объяснить, что такое «мужики» и чем значение этого слова в мире уголовно-исполнительной системы отличается от его значения в быту обычных граждан. Упомянуть о низших кастах в арестантском мире и о том, за что в эти касты можно попасть. И почему «лиц с пониженным социальным статусом» следует держать отдельно от других заключенных. Объяснить (кратко), чем значение слова «обиженный» в тюрьме отличается от значения этого слова на воле.

2. Нужно рассказать (хотя бы кратко), что такое «бывшие сотрудники». И сказать, почему они должны сидеть в отдельных камерах (если речь о СИЗО) и в отдельных колониях.

3. Нужно рассказать (хотя бы кратко), что такое «дорога» (межкамерная система общения и обмена предметами). Не тая греха, сказать детям, что хоть «дороги» в тюрьмах и незаконная штука, в большинстве случаев с ними бороться бессмысленно, а главное, не нужно. Не нужно хотя бы потому, что если не будет «дорог», многие арестанты, оставленные без всякой поддержки с воли, не смогут получить из других камер ни чая, ни сахара, ни сигарет, ни средств гигиены.

4. Нужно рассказать (лучше подробно, пусть получше подумают над выбором профессии), о том, что такое карцер. Показать хотя бы на фото, как он выглядит. Рассказать, что вы, дорогие дети, сможете отправить этот в каменный мешок с отстегивающейся только на ночь от стены кроватью, любого арестанта. Хоть за незаправленную постель. Хоть за то, что он с вами как-то не так поздоровался. Про штрафной изолятор тоже упомянуть.

5. Рассказать (хотя бы кратко) о работе различных отделов в администрациях СИЗО. Об оперативном отделе, который вербует информаторов из числа арестантов. О спецчасти, которая приносит зеку в камеру отцензурированные письма.

6. Рассказать о «передачках» с воли, в которых нужно ломать все сигареты и разрезать все фрукты.

7. Рассказать о методиках тщательного обыска со всеми биологическими нюансами.

8. Рассказать, что такое этапирование.

Ну вот хотя бы некоторые знания, которые можно назвать базовыми для человека, задумывающегося о профессии сотрудника ФСИН. Это такие же базовые знания, как для минобороновского юного кадета умение различать БМП, БТР, БРДМ и БРЭМ, как умение отличить бригаду от дивизии, как умение оказать раненому помощь.

Можно еще рассказать детям про «прогон», «курсовую», «маляву». Про то, как правильно читать эту маляву (есть некоторые тонкости). А то вдруг вы ее сумеете перехватить — нужно же уметь прочесть. Устроить контрольные по написанию маляв. Но все это уже факультативно.

Я даже нисколько не шучу. Не надо мой текст воспринимать как что-то юмористическое. Перечисленные восемь пунктов — действительно необходимая штука в этих профильных классах ФСИН. Если, конечно, они действительно профильные.

Также я не понимаю, кому могло прийти в голову организовывать такие классы. И очень сожалею, что мало поднялось шума из-за этого, а значит эти классы не закроют.

В упомянутом мною эфире на радио «Говорит Москва» Сергей Доренко (как бы вы к нему ни относились) сказал правильную вещь. Есть профессии, к которым нельзя, невозможно стремиться с детства, которых невозможно желать с детства.

Вы только поймите меня правильно. Со времен ухода от первобытнообщинного строя человечество еще не придумало социальную модель, способную обходиться без тюрем. Поэтому тюрьмы в обозримом будущем будут. И тюремщики будут. Но это мрачная необходимость. Необходимое зло, если угодно. Да, допускаемое нами, но допускаемое с огромным трудом.

Другая мрачная необходимость — содержание армии и полиции обществом. Но воин и полицейский веками обрастали ореолом героизма, мужества, рыцарства. Воин — в гораздо большей степени, чем полицейский. Это ореол защитника, спасителя. Да они и есть часто защитники и спасители — в самой что ни на есть практической плоскости. Поэтому мальчик и девочка, желающие стать армейскими офицерами или полицейскими — это объяснимо, это нормально.

Как может мальчик или девочка хотеть стать сотрудником тюремного ведомства, да еще и в России? «Вася, кем ты хочешь быть?» — «Я хочу охранять заключенных. Открывать и закрывать металлические двери, а также стоять на лагерной вышке».

Конечно, любой труд, если он честный и во благо общества, должен быть уважаем. И труд тюремщика — не исключение. Но пусть люди идут в тюремщики после армии или отучившись на каких-нибудь юрфаках и во всяких школах милиции-полиции. Познав некоторые корявости окружающей жизни. Тюремщик — очень серьезная, очень драматическая профессия. Самая серьезная и драматическая. Потому что она связана с вооруженным управлением невооруженными, изолированными, абсолютно беззащитными, лишенными большинства своих прав людьми. И дети не могут осознать всей глубины драматизма такой профессии.

Профессия тюремщика как никакая другая близка к абсолютной власти человека над человеком. А в России она и есть абсолютная власть. Но даже за пределами России знаменитый «Стэнфордский эксперимент» показал, как легко в тюремной работе могут выйти из-под контроля самые свирепые демоны твоей души, о существовании которых ты и не подозревал.

На мой взгляд, детей от желания стать тюремщиками следует уберегать. И то, что современная Россия стремится уравнять профессию тюремщика с профессией армейского офицера, полицейского, шпиона-спецслужбиста, свидетельствует о моральной деградации нашей Родины.

util