Badge blog-user
Блог
Blog author
Оксана Паскаль
Blog post category
Общество

И живые позавидуют мертвым

Такое впечатление, что в стране сейчас одни умирают, а другие тупо этому радуются.

26 Декабря 2016, 13:21

И живые позавидуют мертвым

Такое впечатление, что в стране сейчас одни умирают, а другие тупо этому радуются.

Статистика Постов 148
Перейти в профиль

Что это — клиническое безумие или эпидемия? Или и то, и другое? Не знаю, но, на мой взгляд, люди, реагирующие на смерть людей злорадством или радостью, в любом случае стоят отдельно от человеческой расы. Вроде бы уже не животные, для которых смерть себе подобных — либо повод поесть, либо пофиг. Но еще не люди. Потому что эмоции в наличии, а в нужную форму еще не эволюционировали.

«Так им и надо, алкашам!» — говорят русские про своих же соотечественников, погибших в иркутской трагедии с «Боярышником».

«Так ей и надо, все они мрази, это ей за деда прилетело!» — говорит взрослый состоявшийся журналист по поводу смерти юной девочки, внучки известного деда.

«Так им и надо, раз согласились участвовать в путинском маскараде!» — говорят сограждане по поводу разбившихся над Черным морем соотечественников.

«Доктор Лиза продалась Путину за печеньки, туда ей и дорога!» — говорят рьяные диванные демократы и либералы, за свою жизнь ни одной живой душе не протянувшие руку.

«Так им и надо!» — говорит добрая половина нашей страны про всех, кто по какому бы то ни было поводу покинул эту бренную землю и попал в поле их зрения. Расстреляли журналистов Charlie Hebdo — так им и надо, нечего оскорблять верующих. Раздавили грузовиком людей на ярмарке или на празднике — так им и надо, нечего было со своей толерантностью носиться. Причем жалости или сочувствия нет ни к чужим, ни к своим. Да что там, простое равнодушие было бы уже даром божьим по нынешним временам.

Недавно моя молодая подруга, находясь в ужасе после общения со своей ровесницей, радикально высказавшейся по поводу истории с «Боярышником» — «это естественный отбор, подохли, так им и надо!», — писала мне: «Я понимаю, что подруга эта моя тоже в таких условиях живет, но считать это нормальным? Как с таким общаться теперь?»

Такое впечатление, что в стране сейчас одни умирают, а другие тупо этому радуются. А может, это радость выжившего в катастрофе? Потому что, на мой взгляд, масштаб моральной, этической, нравственной и гуманитарной катастрофы, разразившейся в нашем обществе в последние годы, в разы превышает масштаб трагедии от всех авиакатастроф и терактов вместе взятых. Последнему хоть какое-то разумное объяснение имеется.

Огромная часть мертвых людей остается среди нас, на земле, а не уходит, выпив «Боярышник», сев в военный самолет, чтобы бомбить Алеппо, полетев выступать перед военными в Сирии, в Донбассе или прославлять эти благородные миссии. Страшнее всего они, люди с незаконченным эволюционным процессом, живущие среди нас.

Задумываются ли они над тем, что при таком раскладе сил и настроений, через пять минут кто-то где-то скажет то же самое про них? Станцует на их могиле на глазах у одуревших от горя и ужаса родственников. Что при таком уровне обесценивания человеческой жизни смерть скоро перестанет быть чем-то ужасным, недопустимым, последним, и превратится во вполне рутинное мероприятие? Хуже того, по их мнению, еще и заслуженное. Останавливаются ли они хоть на секунду, прежде чем сказать «так им и надо»? Осознают ли, что за этим «так им и надо» стоят слова «конец», «смерть», «не жизнь»? Стоит горе матерей, отцов, жен, мужей, детей, друзей, поклонников, просто близких людей? Что, например, последняя трагедия — это не просто смерти девяноста двух человек. Это невыносимые страдания как минимум еще тысячи — тех, кто остался здесь, родных и близких погибших?

Может возникнуть вопрос, а как же такие, как Моторола или, еще круче, Бен Ладен? Не говоря уж о более одиозных фигурах вроде Сталина или Гитлера. Их смертям тоже сочувствовать? Собственно, в этом и кроется ответ. В их одиозности. Участь преступников должен решать суд. А их жизнь в одиночной клетке, опять же, на мой взгляд, была бы куда более страшным наказанием, чем смерть. Впрочем, это уже из другой оперы. Пока мы не умеем достойно пережить смерти всего лишь обычных людей.

И дело даже не в эмпатии: не жалко — и не надо. В конце концов, умение сострадать в наше суровое время стало уже чем-то из области высшего разума. Но радоваться? Злорадствовать? Вы с ума сошли, что ли? Если так будет дальше продолжаться, то существует серьезная опасность, что мы все можем заразиться этой проказой ненависти.

Выжженная земля. Выжженные люди. И не знаешь, кого более жаль: тех, кто ушел, или тех, кто остался.

util