Badge blog-user
Блог
Blog author
Оксана Паскаль
Blog post category
Общество

Письмо к Алексею Пичугину: с днем рождения, друг!

Твой выбор — это выбор свободного человека в несвободной стране.

25 July 2017, 09:49

Письмо к Алексею Пичугину: с днем рождения, друг!

Твой выбор — это выбор свободного человека в несвободной стране.

Статистика Постов 137
Перейти в профиль

Сегодня день рождения у моего товарища, Алексея Пичугина. Очередной, пятнадцатый по счету день рождения, отмечаемый им в заключении, где он отбывает пожизненное наказание за несовершенные им преступления. На днях первая инстанция по рассмотрению его прошения о помиловании (ну или, технически, вторая, первая — это непосредственно администрация колонии), как и заведено, сделала Алексею подарок, отказав ему в таковом.

Too bad, как говорят англичане. На это я могу сказать лишь следующее:

Леша, дражайший мой товарищ, ты все равно будешь свободен! Да что там, ты и сейчас, и всегда был свободен: от страха, от необходимости пресмыкаться, от лжи, от предательства, от ненависти, от давления, от оков, от вины. И от выбора. Ты свой сделал однажды и единожды. Он был верен с точки зрения человеческой морали и обычной логики. Он был ошибочен с точки зрения твоей судьбы. Но это был выбор свободного человека. Жаль только, что сделан он был в несвободной стране.

Ох, милейший мой дружище Леша, знал бы ты, насколько твоя и моя страна стала несвободна! Иной раз нет-нет, да обрадуешься тому, что ты, находясь в изоляции от внешнего мира, слава богу, не в курсе, во что неумолимо и с пугающей скоростью превращается некогда действительно начавшая вставать с колен прекрасная страна. Пардон, дорогой, за пафос: не поверишь, но на сегодняшний день это довольно часто употребляемая риторика. Ну и за мысли эти ужасные тоже прости: действительность такова, что я иногда просто не могу от них избавиться.

Потому что от страны, нашей с тобой страны, осталась только тонкая, опасно натянутая оболочка, сотканная из нашей памяти, наших людей, наших мест, наших дел, наших чаяний и надежд. Внутри многое сгнило. Более того, гниль эта продолжает распространяться, да с такой чудовищной скоростью, что пары, образующиеся от продуктов разложения, того и гляди прорвут и ту единственную грань между еще теплящейся в нас любовью к некогда почитаемой родине и реальностью.

Здесь нынче опять пишут доносы, воззвания и коллективные письма. И опять, как когда-то, в темную и страшную сталинскую эпоху самоуничтожения, их подписывают целыми профессиональными цехами, целыми коллективами. Да и сам покойный вдохновитель этого процесса сегодня живее всех живых: не сходит с экранов телевизоров, бередит, вдохновляет, возбуждает.

О нем опять снимают фильмы, ему посвящают статьи и очерки, вешают таблички с его именем на государственные учреждения, ему ставят памятники. Сам президент призывает не демонизировать так уж сильно этого человека (виновного в уничтожении, моральном или физическом, что порой одно и то же, доброй четверти собственных сограждан), называя этого дьявола во плоти «неоднозначной фигурой». Да что там неоднозначной! Согласно последним опросам, 38% наших с тобой сограждан считают его самым выдающимся человеком всех времен и народов.

Здесь нынче опять легко и откровенно лгут, фальсифицируют, пропагандируют. Да и куда деваться, если беспардонная и наглая ложь льется даже из самых высочайших уст: от президента до министров и депутатов. Уровень нынешней российской пропаганды уже давно перерос знаменитую геббельсовскую.

Здесь нынче вновь всё и всех запрещают. Запрещают говорить и писать правду, запрещают защищать невиновных и обличать виновных, запрещают собираться больше трех, впрочем, и меньше тоже.

Здесь вновь высылают из страны и лишают гражданства. Здесь закрывают выставки и театральные постановки, не угодившие сильным мира сего. Здесь запрещают снимать и показывать кино. Здесь опять запрещают литературу, а за ее наличие в библиотеках опять судят и сажают библиотекарей. А недавно здесь даже отменили балет. Балет, Леш! Впрочем два года назад уже запрещали оперу.

Здесь нынче вновь царит вседозволенность одних и полное бесправие других. Здесь процветают властные мздоимцы, а недовольных этим запугивают судами и тюремными сроками, которые — сюрприз-сюрприз! — тем же мздоимцам подчиняются или от них же и зависят. Здесь опять хватают, избивают и калечат людей на улицах, а некоторых даже убивают. Здесь правят бал вооруженные дубинками люди в касках с узаконенным разрешением на насилие.

Здесь нынче вновь «злой чечен ползет на берег, точит свой кинжал». Только сейчас ему никто не дает отпор. Да и о каком отпоре может идти речь — огромная страна превратилась в игровую площадку для кучки вооруженных людей родом из маленького окраинного уезда.

Здесь нынче процветает избирательность закона такого масштаба, что справедливости, независимо от веры или неверия, поневоле остается искать только высшей, божественной.

Но об этом, мой милый друг, ты как раз знаешь куда больше меня. Я лишь радуюсь мысли о том, как сильно помогает тебе твоя вера, и от всей души уповаю на нее и на то, что тебе должно быть намного легче переносить последствия сделанного тобой выбора, зная о своей невиновности. А все остальное лишь записи на скрижалях судьбы.

На эту утешительную мысль меня недавно навел МБХ, написавший мне, пусть по другому, кстати, отдаленно схожему поводу, вот такие слова: «...обычно людям морально комфортна одна из двух моделей: виноватым — признание вины, невиновным — отстаивание своей невиновности. Иные варианты разрушают сознание. Важно то, во что человек верит сам, вне зависимости от того, что говорят окружающие».

Там еще было про поддержку близких. Так вот она у тебя есть. Большая, искренняя, неизбывная. Потому что, в отличие от тебя, те, кто измывается над тобой, скованы такой неподъемной и гремящей цепью, что каждый их шаг, каждое движение режет слух и оставляет зарубки на нашей памяти. А мы уж запомним, Леша, будь уверен. Я знаю, что твоя глубокая и честная вера в Бога даже близко не позволит тебе задуматься о возмездии. И не надо. Многие твои друзья по эту сторону решетки с удовольствием сделают это за тебя. И если люди, подписавшие отказ в помиловании (боже-боже, кого миловать собрались, глупцы? самим в пору о милости подумать!) полагают, что мы их не запомним, то они ошибаются. Каждого, поименно. Начиная с самого главного.

Извини, что сегодняшнее мое письмо совсем не похоже на привычную тебе карусель из веселых и забавных случаев из прожитого или подсмотренного мною, а так же не про твои любимые «щи да кашу» — я исправлюсь в самое ближайшее время. Тем более, что это письмо все равно не получится тебе отправить: его вряд ли пропустит цензура колонии «Черный дельфин». Ну да ничего, я сохраню его до нашей встречи: ты же знаешь, что она будет, правда? Мы же с тобой договорились! А пока, по доброй традиции, сложившейся за годы нашей переписки, вот тебе от меня твой персональный стишок-порошок:

не уповай на чью-то милость
она хоть чья-то — да ничья
иной нам милости дарует
судья

С днем рождения, мой милый друг. Тебе — всю мощь небесной поддержки. Нам — всего терпения на свете. Мы тебя ждем.

Обнимаю тебя крепко и цепко. Остаюсь, как прежде, верным и любящим товарищем. Твоя О.

PS: И да, что-то мне подсказывает, что последняя, третья инстанция в «пищевой цепочке» российского милосердия, — президент страны — скорее всего поддержит эту чУдную традицию отказов: постоянство и последовательность — признаки мастерства. Так вот, в свете недавно отгремевшего скандала относительно целования высочайших рук великой правозащитницей Людмилой Алексеевой (и сам факт плох, и тот, за кого просили, мордой не вышел, и вообще, то ли целовала, то ли нет — собственно, как всегда, три «хэ», не подумайте, что «хорошо»), я, следуя этому величайшему акту бескорыстия и самопожертвования, прошу, нет, заклинаю: подскажите, как пройти к тем рукам? Я готова их поцеловать. Мне совершенно наплевать, кто и что подумает, и как это будет выглядеть. Лишь бы прекратилось многолетнее издевательство над человеком, над здравым смыслом, над правосудием.

util