Badge blog-user
Блог
Blog author
Оксана Паскаль

Дед, дорогой, как хорошо, что тебя нет в живых...

8 Мая 2015, 13:52

Дед, дорогой, как хорошо, что тебя нет в живых...

Статистика Постов 148
Перейти в профиль

Дед, дорогой, как жаль, что тебя нет в живых...

Сколько я могла бы сказать тебе. Как бесконечно долго благодарила бы тебя за каждый день, который тебе удалось пережить на той войне. С каким вниманием слушала бы я каждое твое слово, каждый рассказ про вашу с бабушкой жизнь и про вашу войну. Ты так редко рассказывал. И сухо, практически без эмоций. Тебе было неинтересно рассказывать мне, маленькой, вертлявой, равнодушной девчонке. Потому что для тебя это была боль, и пот, и кровь, и ужас, и гордость, и счастье, а я не могла скрыть скуки, обуревавшей меня каждый раз, когда вы усаживали нас, ваших внуков, рядком и затевали свои бесконечные беседы о прошлом.

Если бы ты знал, как трепетно я внимала бы каждому вашему слову сегодня. Затаив дыхание, слушала бы рассказы про того немца, который тайком и от своих, и от чужих спасал о голода бабушку с маленьким сыном, моим дядей, не сумевших вырваться из оккупации на Украине. Как неистово благодарила бы небеса за каждый принесенный им кусок хлеба или сахара.

Как восторженно смотрела бы на я тебя, стараясь ни упустить ни мгновения из твоих военных историй. Как могла я считать скучным описания твоих сражений? Это же так важно, так интересно!

Как могла я раз за разом не наслаждаться подробностями вашей с бабушкой встречи после войны? Встречи, состоявшейся только в 1946 году. Встречи, на которую вы уже перестали надеяться, потому что война разметала вас по необъятной стране без всяких адресов и возможностей. Тебя, пережившего весь ее ад изнутри, с первого дня, 22 июня 1941 года, который застал вас с бабушкой в Харькове, откуда ты и ушел воевать, и до последних военных дней, сначала в Берлине, а потом в Японии, куда ты был направлен «довоевывать» без заезда домой. И бабушку, знатного агронома, переведенную из Харькова сразу после освобождения из оккупации в другую научную лабораторию для селекции так необходимых стране сельхозкультур.

Сколько прекрасных и добрых слов могла сказать бы я в адрес той гадалки, к которой бабушка, жена верного ленинца и преданного партии коммуниста со стажем, совсем уже отчаявшись найти тебя, пошла. Я до сих пор не могу утверждать, что верю в эту историю. Верю в то, что именно гадалка каким-то третьим глазом увидела, почуяла твои следы на другим конце страны, на Дальнем Востоке, в Приморье.

Может, мне это вообще приснилось, может, за этим кроется семейная тайна — сейчас уж не скажу. Но какие-то силы ведь привели бабушку, до этого многие месяцы безрезультатно искавшую тебя по всем официальным инстанциям, на заброшенный полустанок под Хабаровском. Она приехала туда через всю полуразрушенную страну, отчаянно хватаясь за эту потустороннюю соломинку, подброшенную ей гадалкой. Там, после бесплодных попыток найти тебя, исчерпав все возможные варианты, обив все мыслимые и немыслимые пороги, обворованная до нитки какими-то гопниками, с твоим пятилетним сыном, моим дядей, на руках, грязная и голодная, бессильно опустилась она на скамейку на перроне, на котором стоял под парами готовый к отправке военный состав. Этот был состав, перевозивший твой полк к месту своего нового назначения.

Сейчас, с высоты своих лет, я плачу вместо бабушки, которая, как мне кажется, слишком обыденно описывала эту встречу. Спустя полтора года после окончания войны, на забытой Богом станции Транссибирской магистрали. Вы могли разминуться, могли не узнать друг друга после пяти с лишним лет разлуки. В конце концов, вы могли просто посмотреть в разные стороны. И все. Не было бы встречи. Не появилась бы на свет в 1947 году моя мать. Не было бы меня, твоей глупой непоседливой внучки, которая никак не могла взять в толк, что же такого интересного в ваших воспоминаниях. Ах, если бы ты был жив...

Дед, дорогой, как хорошо, что тебя нет в живых!

Иначе как смогла бы я объяснить тебе, что Украина, в которой вы родились и выросли, и Россия, где вы с бабушкой прожили большую часть жизни, две страны, которые ты любил больше всего на свете, теперь находятся в состоянии необъявленной войны. И вполне возможно, что танки и ракеты, которые проедут по Красной площади в День Победы, затем окажутся на территории столь дорогой твоему сердцу ридной Украины, чтобы разрушать ее села и города, стрелять по гражданским самолетам, убивать мирных украинцев в угоду непомерным амбициям.

Твое сердце не выдержало бы вида георгиевских ленточек, которыми пестрят самые невообразимые места, такие, как антенна, например, немецкой машины «русского патриота», вместе с непременной надписью на стекле «На Берлин!» Твои глаза заслезились бы от засилья оранжево-черных цветов, по чьей-то дурной воле заполонивших всю страну.

Я не знаю, как смогла бы объяснить тебе, что победа, твоя победа, превратилась в фетиш, в бренд, в торговую марку, в коммерческое предприятие. Мне пришлось бы каждый раз, покупая так любимые тобой и бабушкой бананы, методично срывать наклеенные на них ярлыки с символикой этой победы. К которой ты и миллионы других героев шли 1418 дней. Шли тяжело, кроваво, долго и временами безнадежно.

Не уверена, что тебе понравилась бы та вооруженная истерия, которая развернулась вокруг, в общем-то, побочного исторического действа, именуемого парадом победы, призванного всего лишь инсценировать тот, главный парад, который ознаменовал окончание войны. Окончание, а не нагнетание. Вряд ли эти бесконечные репетиции с бряцанием оружия всех сортов на Красной площади, которые вот уже вторую неделю восторженно подают со всех новостных площадок страны, заставили бы тебя ею гордиться. Скорее наоборот, стыдиться.

Стыдиться того, что в XXI веке твоя страна не смогла достичь ничего полезного и значимого, чем можно было бы гордиться, что можно было бы вынести на всемирный суд, с чем можно было реально или виртуально пройти по площади. Неужели кроме той победы, ей нечего предъявить миру? Это потому она рядится, как базарная баба, подсчитывая мертвых и выставляя их количество напоказ, забывая зачастую о живых, мелочно учитывая тех, кто захотел участвовать во всей этой чересчур пафосной вакханалии, именуемой празднованием победы, и поливая потоками грязи тех, кто отказался? Поэтому она открыто и навязчиво потрясает оружием на глазах у всего мира, таким образом, очевидно, пытаясь компенсировать отсутсвие стыда, логики и элементарного чувства самосохранения?

Дед, я уверена, что там, где ты сейчас, тихо и спокойно. Потому что те 80 с лишним лет, что прожил ты на этой земле, работая и сражаясь для того, чтобы у нас, твоих внуков банально было мирное небо над головой, просто обязаны были обеспечить тебе уютное местечко где-то там, наверху.

Будь уверен, я помню. Мой сын помнит. И я сделаю все, от меня зависящее, чтобы его дети тоже помнили. А что еще надо старому вояке? Чтобы помнили.

util