Badge blog-user
Блог
Blog author
Михаил Кормин

ПОСТПОЛИС-2:ПЛАНИРУЕМЫЙ ХАОС

5 Января 2015, 23:57

ПОСТПОЛИС-2:ПЛАНИРУЕМЫЙ ХАОС

Статистика Постов 25
Перейти в профиль


6758cd9f8b0c.jpg

Продолжаем наш небольшой экскурс в будущее России.

Что может быть взято в качестве основы для восприятия и понимания образа постаполиса, «города без города»? Надо думать, наиболее близкой аналогией могут послужить классические примеры организации системы расселения в античной Греции, когда каждый сегмент общей схемы рассматривался как часть общего, с максимальной автономией. Конечно, здесь следует сделать существенную поправку на реалии современности. Однако, именно эти реалии, в соразмерном объеме всех своих влияний, и позволяют закольцевать систему автономности разных исторических отрезков. Происходит своего рода возвращение к изначальным принципам. Если угодно — говоря о структуре постполиса можно преобразовать идею «локальных автономий» британца Хаким Бея применительно градостроительной теории будущего и современности.

Приближаясь к практическому осмыслению теории постполиса, к применению ее «на местности», мы можем предположить реинкарнирование теорий «города-сада», но — в отношении «города-синопса», соподчиненного общей структуре мегаполиса. Используя существующие резервы прилегающей к сложившейся городской застройке территории, постполис автоматически осваивает наиболее удобные для него участки, находящиеся как в границах близлежащих населенных пунктов, таки за их пределами. Этот процесс, подчас неконтролируемый, уже в краткосрочной перспективе будет иметь серьезные последствия как для самого статического, традиционного города, так и для вновь образованных «спутников». Постепенное разрастание перспективной, но не имеющей промышленного и территориального ресурса, агломерации, с ориентацией на конурбационные моменты без обоснования физической, материальной базы, в конечном итоге приведет (и уже привело, если учесть, что время в градостроительстве меряется не годами, а как минимум десятилетиями в силу долговременности эффектов) к дефрагментации всей системы планировочной структуры в целом. Последовавший за эпохой «кристаллизации», затвердения, построения города-гиганта, вся жизнь которого базировалась на фордистской системе применения трудовых ресурсов, этап «дисперсии» дает возможность существования локальным точкам притяжения, в которых движущей силой выступает уже не производство, а капиталовложение средств в территорию как таковое, а так же потенциал человека — как источника инвестиций, и их же потребителя. Возникает некое подобие замкнутого круга. Образуется новое понятие городского пространства, гораздо более обширное прежде всего в вопросе территориального многообразия и объема, чем пугавший в свое время Маркса Лондон XIX века. К примеру, в своих работах, посвященных анализу теории постмодерна, Фредерик Джеймисон приводит построение новых систем формирования общества (а это напрямую связано с градостроительной теорией и практикой) как один из этапов спатиализации материального. Следуя этой логике, постполис, а равно и вновь создаваемые планировочные элементы, типы застройки оного, так же можно приравнять к этому процессу, актуализирующем в материальном — социально-экономическое. Постполис может восприниматься только в качестве составляющей гиперпространства, а его"население" (кавычки не случайны) — как часть гипертолпы. И ответом на отсутствие «чувственных механизмов, соответствующих этому новому гиперпространству», становится выработка иных, нежели общепринятые, способов взаимодействия человека и пространства города (растворенного в экономике и социуме новейшего времени постгорода) уже на уровне планирования и застройки.

Это же утверждение верно в аспекте становления мультицентрических систем, городов с единым «историческим» (условно) и многими деловыми центрами или же центрами разноуровневого обслуживания населения. Город делится, не выдерживая напора интересов различных социальных групп. Причем этот процесс порой протекает без учета единого вектора развития, базируясь только лишь на принципе самоорганизации рынка. Причем, в силу экономических, географических, социальных и, в конце концов, что прозвучит несколькобанально, планировочных реалий, данные подцентры тяготеют к территориям с низкой степенью урбанизации. Где был пустырь — там встал новый квартал, имеющий необходимый (по мнению застройщика) набор удобств для продвижения территории в направлении удачного девелопмента. Конечно, сейчас намечается процесс подключения профессионального сообщества к делу освоения подобных территорий в контексте всей застройки города, однако в силу ряда причин говорить о полноценности подобных новообразований, о комфортности их для проживанияговорить, в большинстве случаев, еще очень рано. Не будем сейчас останавливаться на причинах и опасностях этого подхода к освоению, а точнее — потреблению территории города теми или иными силами. Это непреложный факт. Новое строительство, за небольшим исключением, идет в крупных городах во внешней среде тела города, за пресловутым «промышленным поясом» советских производственных городов-машин, за городской границей. При условии, что иных, «непромышленных» городов на территории бывшего СССР, имеющих достаточный потенциал для развития, попросту нет, можно говорить о глобальной тенденции застройки пограничных участков и формировании — новых типов застройки на границе области-города. Это новый тип относительно дешевого жилья, которое в итоге и создало предпосылки для создания планировочного постгорода как такового. Перспективы, проистекающие из «окольцовывания» городов, очевидны. Но они не только негативны. Хотя сама тенденция к формированию через 15-20 лет новых гетто — более чем ясна.

Постполис — это город, центр которого везде, а периферия нигде.

Планировочное обоснование постгорода, плоскостной агломерации, выходящей за границы общепринятого территориального образования и наполняющая собой, по сути, пространство между точками притяжения того или иного типа, может быть определена как с точки зрения восполнения потребностей в обслуживании «жителей трущоб», так и с точки зрения выстраивания системы для расселения потребителей жилья «комфорт-класса». Последнее, в отличии от упомянутых выше квартироульев, характеризуется пониженной этажностью, и как следствие — большей подчиненностью соразмерности объектов (и территорий) в отношении человек\объект. Проще говоря, малоэтажное строительство как ответь на «высотное доступное жилье» так же, требует своего места в системе глобального расселения уже не пригорода, а полноценной части городанового типа. И здесь вопрос о близости к городской черте (формальной) так же немаловажен. Очевидно и повышение привлекательности подобного рода объектов при условии доступности основных общественных точек притяжения (мегамоллы, общественное пространство) как таковых. Сейчас я намеренно не упоминаю составляющую приложения труда для жителей малоэтажной застройки постполиса.

Разумеется, проблема освоения периферии, постепенное срастание современного города и прилегающих населенных пунктов — это только лишь одна из множества плакировочных, сугубо прикладных проблем. Упоминавшаяся уже выше проблема транспортной доступности, инженерное обслуживание новых территорий при условии сохранения снабжения ресурсами жителей существующих кварталов, уплотнительная застройка и реновация производственного сектора, вопросы сохранения и интеграции объектов культурного наследия в новую застройку (и новой застройки — в историческую среду),в конце концов — выделение новых участков под то же производство, порождающее множество вопросов юридического порядка, все это уже сейчас является неотъемлемой частью работы с трансформирующейся городской средой. К этому же можно прибавить постепенную деградацию экологического каркаса крупных городов, не выдерживающих напора инвесторов и новых демографических нагрузок. В условиях формирования постполиса, лишенного четкой системы построения своей планировочной структуры, которая отошла в ведение «эффективного освоения территорий», на первое место выходят так же вопросы совместного пользования этими самыми территориями, и как следствие — все более актуальной становится концепция повышения мобильности средств (в том числе и бюрократических) для регулирования городской среды как таковой, с усилением роли партисипационных факторов в отношении самого населения. Кроме того, большого внимания заслуживает фактор интеграции нового, дробящегося города в общую систему развития крупных территорий, в частности — актуальность тех или иных показателей на уровне стратегического и тактического планирования страны. Уже сейчас нередки случаи, когда численность населения, заложенная в схемах территориального планирования ниже, чем та, которая складывается фактически, с учетом всех изменений и «приращений» территории, при непосредственном обращении к генеральным планам и проектам планировки. В конечном итоге, главным фактором неконтролируемого развития постполиса как такового является нарастание урбанистического напряжения в границах сложившейся застройки, и создание таких же, перспективных, моментов в отношении застройки проектируемой, уходящей от ядра (или ядер) теряющей потенцию агломерации на периферию.Но это справедливо только лишь в отношении разрушающегося городского ядра.

Уровень социального обслуживания «вне» города пока что низок. Средств для самореализации меньше, несмотря на то, чтоэту добровольную изоляцию порой рассматривают как положительный фактор. Пресловутая маятниковая миграция заведомо закладывается в проекты освоения приграничных территорий еще на ранних стадиях выполнения документации. И здесь встает вопрос о транспортной доступности, или же — о компенсации потребностей населения рядом объектов, которые возводятся в общем комплексе застройки на новых территориях, позиционирующих себя как жилье-премиум. Однако, это приводит к созданиюзастройщиком, скорее всего — неосознанно, пары разной статусности нового жилья, которая, при детальном рассмотрении, относится скорее не к сфере градостроительства как такового (в большинстве случаев и термином «премиум», и термином «эконом» обозначаются квартиры и кондоминиумы в новостройках одинаково низкого качества при сопоставлении различных, не только лишь планировочных, признаков), сколько к сфере изучения теории общества потребления, заложенной еще Бодрийяром в его работах о принципах создания симулякров. По большому счету, разговоры о качестве и принципах «пограничного» строительства в формирующихся российских постполисах приходят не к оценке качества жизни в новых кварталах (результаты серьезного анализа могли бы быть ужасающими), а к формированию образа, культурного кода «нового доступного жилья» при сравнительно общих и прозрачных интересах любого из застройщиков. Критерии субурбанизированных территорий здесь, по большому счету, так же относительны.

Таким образом, мы подходим к непосредственному обоснованию идеи города, объединенного не столько по планировочному, но и по идеологическому принципу. Множество факторов, инвесторов, внутренних сил подталкивают сам город отойти от своего определения как «точки», где происходит жизнь человека. Увеличение времени в пути делает необоснованным перемещение. Вне зависимости от степени развития транспортной инфраструктуры. Дублирующие функции новых подцентров обслуживания — делают актуальными идеи Доксиадиса, однако в качестве моря и его литорали, в российских реалиях выступает именно пространство страны как таковое. Теоретически обоснованным может стать возвращение к идее мегалополиса, тем боле, что примеры подобного рода «сверхобразований» в мире уже есть. При этом реалии экономического плана говорят о большей состоятельности теорий «вертикального урбанизма» Японии 60-70-х годов. Само понятие городской среды виртуализируется, переходя частично в плоскость субъективного, однако от этого не исчезают сугубо физические проблемы — например, низкое качество коммунального обслуживания и отсутствие антропоориентированной среды как таковой. Пересечение интересов застройщика, инвестора, потребителя и властей, по большому счету, загоняет современный российский город в тупик и приводит его к парадоксальной ситуации — небоскребы строятся в степи. То, что обосновано для стран с малым территориальным потенциалом, абсурдно для России. Кажется, что выход здесь — только лишь в переводе всей системы расселения на «рельсы» малоэтажного строительства, с выделением в идеале новых, «ковровых» кварталов из индивидуальных домов. Но и здесь кроется ловушка, правда иного рода, приводящая к отходу от вариативности жилой среды и не способности самостоятельно обслуживать новые образования силами самих же жителей, если мы говорим о те или иных формах собственности в отношении землепользования. Однако, следует признать, что именно этот вариант, с переходом от горизонтального — к вертикальному, является наиболееобоснованным для города будущего. Постполис будет малоэтажным не потому, что это нужно стране, а потому, что это нужно человеку, как составляющей единице постиндустриальной экономики и как следствие — главному ресурсу страны.

util