Badge blog-user
Блог
Blog author
Cotliar Milena

Присвоенные Имена. Часть 3

15 Января 2015, 10:52

Присвоенные Имена. Часть 3

Статистика Постов 196
Перейти в профиль
<h2>Разбуженный Декабристами. "Он недоспал...«</h2>Александр Иванович Герцен
(25мар.[6 апр.]1812, Москва — 9[21] янв.1870,Париж)



c7e4f708db28.jpg
Задом к Западу?



В июле 1849 года Николай I арестовал все имущество Герцена и его матери. Последнее на тот момент уже было заложено банкиру Ротшильду, и тот, ведя переговоры о предоставлении займа России, добился снятия императорского запрещения.




... Я прожил в Женеве до половины декабря. Гонения, начавшиеся втихомолку против меня русским правительством, заставили меня покинуть ее для того, чтоб ехать в Цюрих спасать именье моей матери, в которое запустил царственные когти «незабвенный» император.




В декабре 1849 года я узнал, что доверенность на залог моего имения, посланная из Парижа и засвидетельствованная в посольстве, уничтожена и что вслед за тем на капитал моей матери наложено запрещение. Терять времени было нечего, я, как уже сказал в прошлой главе, бросил тотчас Женеву и поехал к моей матери.




3fbedc37b63e.jpg
Николай I Павлович Романов(1796—1855)
РоССийский император с 1825, Царь Польский и великий князь Финляндский.
Красиво?... Народ звал его Николаем Палкиным.
Дворянство давало ему имена и похуже. Он заварил кашу с Крымом.
____________________________________________________________




Глупо или притворно было бы в наше время денежного неустройства пренебрегать состоянием. Деньги — независимость, сила, оружие. А оружие никто не бросает во время войны, хотя бы оно и было неприятельское, даже ржавое. Рабство нищеты страшно, я изучил его во всех видах, живши годы с людьми, которые спаслись, в чем были, от политических кораблекрушений.



Поэтому я считал справедливым и необходимым принять все меры, чтоб вырвать что можно из медвежьих лап русского правительства.




А потом, ведь главное я все же сделал — спас почти все достояние, за исключением костромского имения.




После июньских дней мое положение становилось опаснее; я познакомился с Ротшильдом и предложил ему разменять мне два билета московской сохранной казны. Дела тогда, разумеется, не шли, курс был прескверный; условия его были невыгодны, но я тотчас согласился и имел удовольствие видеть легкую улыбку сожаления на губах Ротшильда — он меня принял за бессчетного «prince russe», задолжавшего в Париже, и потому стал называть «monsieur Ie comte».



По совету Ротшильда я купил себе американских бумаг, несколько французских и небольшой дом на улице Амстердам, занимаемый Гаврской гостиницей.


Один из первых революционных шагов моих, развязавших меня с Россией, погрузил меня в почтенное сословие консервативных тунеядцев, познакомил с банкирами и нотариусами, приучил заглядывать в биржевой курс — словом, сделал меня западным rentier.


064361859c27.jpg
Джеймс (Якоб) Майер Ротшильд (1792–1868) — самый младший из сыновей
Майера Амшеля Ротшильда


Ротшильд согласился принять билет моей матери, но не хотел платить вперед, ссылаясь на письмо Гассера. Опекунский совет действительно отказал в уплате. Тогда Ротшильд велел Гассеру потребовать аудиенции у Нессельроде и спросить его, в чем дело. Нессельродс отвечал, что хотя в билетах никакого сомнения нет и иск Ротшильда справедлив, но что государь велел остановить капитал по причинам политическим и секретным.


Я помню удивление в Ротшильдовом бюро при получении этого ответа. Глаз невольно искал под таким актом тавро Алариха или печать Чингис-хана. Такой шутки Ротшильд не ждал даже и от такого известного деспотических дел мастера, как Николай.




1b681ae7b864.jpg
Вот это подразумевали перед Крымской 1853-го под «Печатью Чингисхана». В Монгольской империи иные «крутые» монголы были христианами-несторианами, благодаря византийским проповедникам, столетиями до того действовавшими среди ценральноазиатских племён; в частности племени кереитов. Христианами-несторианами были жена Батыя, внука Чингисхана, Баракчин и их сын Сартак, монгол-хан Золотой Орды (1256 г.) «Тавро Алариха» по смыслу для Ротшильда значило бы то же_______________________________________________________________



Речь моя удалась.



Ротшильд стал сердиться и, ходя по комнате, говорил:
— Нет, я с собой шутить не позволю, я сделаю процесс ломбарду, я потребую категорического ответа у министра финансов!


— Вот вам образчик, как самодержавие, на которое так надеется реакция, фамильярно и «sans gene» распоряжается с собственностью. Казацкий коммунизм чуть ли не опаснее луи-блановского.


— Я подумаю, — сказал Ротшильд, — что делать. Так нельзя оставить этого.


Царь иудейский сидел спокойно за своим столом, смотрел бумаги, писал что-то на них, верно, всё миллионы или по крайней мере сотни тысяч.
— Ну, что, — сказал он, обращаясь ко мне, — довольны?
— Совершенно, — отвечал я.


Письмо было превосходно, резко, настойчиво, как следует — когда власть говорит с властью. Он писал Гассеру, чтоб тот немедленно требовал аудиенции у, Нессельроде и у министра финансов, чтоб он им сказал, что Ротшильд знать не хочет, кому принадлежали билеты, что он их купил и требует уплаты или ясного законного изложения — почему уплата остановлена, что, в случае отказа, он подвергнет дело обсуждению юрисконсультов и советует очень подумать о последствиях отказа, особенно странного в то время, когда русское правительство хлопочет заключить через него новый заем.


Ротшильд заключал тем, что, в случае дальнейших Проволочек, он должен будет дать гласность этому делу — через журналы для предупреждения других капиталистов. Письмо это он рекомендовал Гассеру показать Нессельроде.


— Очень рад... но, — сказал он, — держа перо в руке и с каким-то простодушием глядя прямо мне в глаза, — но, любезный барон(обращение к Герцену), неужели вы думаете, что я подпишу это письмо, которое «au bout du compte» может меня поссорить с Россией за полпроцента комиссии?
Я молчал.


— Во-первых, — продолжал он, — у Гассера будут расходы, у вас даром ничего не делают, — это, разумеется, должно пасть на ваш счет; сверх того... сколько предлагаете вы?
— Мне кажется, — сказал я, — что вам бы следовало предложить, а мне согласиться.
— Ну, пять, что ли? Это немного.
— Позвольте подумать...
Мне хотелось просто рассчитать.


— Сколько хотите... Впрочем, — прибавил он с мефистофелевской иронией в лице, — вы можете это дело обделать даром — права вашей матушки неоспоримы, она виртембергская подданная, адресуйтесь в Штутгардт — министр иностранных дел обязан заступиться за нее и выхлопотать уплату. Я, по правде сказать, буду очень рад свалить с своих плеч это неприятное дело.


Но все сошло благополучно, Ротшильд подписал письмо!



Через месяц или полтора тугой на уплату петербургский 1-й гильдии купец Николай Романов, устрашенный конкурсом и опубликованием в «Ведомостях», уплатил, по высочайшему повелению Ротшильда, незаконно задержанные деньги с процентами и процентами на проценты, оправдываясь неведением законов, которых он действительно не мог знать по своему общественному положению.



С тех пор мы были с Ротшильдом в наилучших отношениях; он любил во мне поле сражения, на котором он побил Николая, я был для него нечто вроде Маренго или Аустерлица, и он несколько раз рассказывал при мне подробности дела, слегка улыбаясь, но великодушно щадя побитого противника.


Герцен, «Былое и Думы»
_________________________
[Выдержка дана в Google+ участником Boris Borovoy]




50216ae648a8.jpg




А вот уважаемым верующим от возможно не очень уважаемого ими атеиста(от меня М.С.) ещё из Александра Ивановича Герцена


«Многие ... думают, что это гордость мешает верить. Но отчего гордость не мешает учиться? Что может быть смиреннее работы мыслителя, наблюдающего природу? Он исчезает как личность и делается одним страдательным сосудом для обличения, для привлечения к сознанию какого-нибудь закона. Он знает, как он далек от полного ведения, и говорит это.

Сознание о том, чего мы не знаем, своего рода начало премудрости. ... Перед высокомерным уничижением верующего не только гордость труженика науки ничего не значит, но гордость царей и полководцев теряется и исчезает.
Да и как же ему не гордиться — он знает безусловную, несомненную истину о боге и о мире; он знает не только этот, но и тот свет ... он смиренен, даже застенчив от избытка богатства, от уверенности. ... Это странное сочетание неестественной гордости с неестественным смирением принадлежит вообще христианскому воззрению. ... Религиозному воззрению любовь к истине, к делу, потребность обнаруживания себя, потребность борьбы с ложью и неправдой, словом, деятельность бескорыстная, непонятна.

Религиозный человек свечки грошовой даром богу не поставит, это ему все векселя на будущую болезнь, на будущий урожай, наконец, на будущую жизнь. Я не смею находить бескорыстной молитву, потому что мне придется, чтобы спасти ее от своекорыстия, признаться, что то, что она просит, не в самом деле или невозможно, — а вы за это рассердитесь на меня.

Русский крестьянин суеверен, но равнодушен к религии, которая для него, впрочем, является непроницаемой тайной. Он для очистки совести точно соблюдает все внешние обряды культа; он идет в воскресенье к обедне, чтобы шесть дней больше не думать о церкви. Священников он презирает как тунеядцев, как людей алчных, живущих за его счет. Героем всех народных непристойностей всех уличных песенок, предметом насмешки и презрения всегда является поп и дьякон или их жены.»


Часть 2.http://openrussia.org/post/view/1085/

Часть 1.http://openrussia.org/post/view/1085/
util