Badge blog-user
Блог
Blog author
Cotliar Milena

Фсё

12 Октября 2015, 18:47

Фсё

Статистика Постов 196
Перейти в профиль
У меня есть книга с картами Европы. Обычная толстая книга, большого формата, купленная в простом книжном, в Германии. В книге собрано более 1200 карт, изданных для людей, как Вы и я. То есть это не исторические карты, как тогда рисовали сообразно тогдашним представлениям, а такие, какими они должны бы были быть тогда, но если бы тогда люди знали об историографии и картографии столько же, сколько знают сейчас. То есть это карты, составленные на современный манер обо всех временах


В книге обозначены государства в их границах, начиная с известного историографам времени по самый сегодняшний день. И я не перестаю изумляться тому, что с «начала времён» по наше время в границах государств постоянно что-то меняется; более того: они появляются и исчезают, будто в этом присутствует чей-то дьявольский план.


Как совершенно понятно, по ходу дела населения государств, которые возникают и исчезают, сначала откуда-то появляются, становясь народами и обрастая наверно в каждом случае в некотором роде «конституциями» и некой «историей», религиями или религией и, что дико важно, «национальной идеей», а потом, спустя какое-то время, просто исчезают — вместе со странами.


В районе 800 года, когда, согласно скалигеровской хронологии, что-то у кого-то с кем-то завязывалось в районе нынешней Украины, чтобы потом воплотиться в Киеве, Тибет был государством, по площади превышающим здоровенное королевство Династии Танг по соседству. Теперь же, как мы знаем, Тибет это что-то маленькое, полностью оккупированное Китаем. А в районе 400 года после Р.Х. над королевством Династии Джин, которое было на месте современного юга Китая, была громадная страна Тоба Вэй. При этом Тибета там совсем не видно. Такой страны просто нет. За то северную Индию покрывает Гупта-царство. И это удивительно.


Всё это весьма актуально в данный момент для нас, осознаём мы это или нет. Мы на самом деле являем собой классический Failed State, не можем справиться с убийственно ворующими правителями, очень и очень можем исчезнуть, как государство, и, что самое интересное, вполне это осознаём. Мы не можем справиться с некой «властью сакральных скреп», и мы реально объяты и апатией, и некой тупостью и страхом.


Где бы на планете не жил руский, примерно пару лет назад-то он уж точно уже начал понимать, что что-то не то с его бедной страной. Кто-то стал это понимать уже во второй половине 1980-х, кто-то ещё в 1960-х, кто-то конечно в 1917-м, кто-то в 1825, а кто-то уже в начале войны с Британией, практически неизвестной у нас и закончившейся нашим провалом в 1812-м году, известном у нас, как год победы над Наполеоном. Да, друзья, кто не знал, Россия много лет воевала с Британией — в начале XIX века.


Заниматься такой политикой, как Владимир Вольфович Жириновский или как г-н Явлинский, это дело, требующее ума и бессовестности. Когда они оба появились на политической арене, многим стало совершенно ясно, что эти двое пришли закрыть проект. Осознавали ли это они сами, никто не знает (я уверена, что есть возможность того, что даже они этого не знали и не знают). Эйнштейн и Сахаров ведь тоже всего лишь работали на своих работодателей, когда создавали то, что создавали.


Но главное неизвестное в этом уравнении совсем не это. Важно попытаться понять, а не вздохнёт ли мир с облегчением, если наша страна исчезнет с карты мира так, как она появилась, а наши территории будут развивать люди, говорящие совсем на других языках и держащие в голове другие имена исторических героев; люди с другими лицами, другими патернальными геномами, другими идеями, другими Достоевскими и «Живыми Этиками».


Да, в этом случае от нас, как от цивилизации, ничего не останется. Но миллиард-другой людей, я повторюсь, вздохнёт спокойно и заживёт гораздо лучше, чем сейчас. И планете генерально станет легче. Предположим такое.


Человека жизнеспособного духовно питает развитие его идентичности. Вот Светлана Алексиевич, пишущая по-руски, получила Нобеля. Но в стране, где русСкий — родной и государственный язык, по этому поводу практически изошли ядом. Почему так? А всё просто: руской идентичности больше там нет. Людей духовно не поднимает и душевно не питает утверждение в мире их языка в форме мирового признания и высочайшей оценки литературных шедевров, на нём написанных. Всё. Этого больше нет.


Но за то антивоенная и антитоталитарная тематика в литературе сейчас воспринимается страной, как отъём бутылки водки у доминантного патертирана-алкаша. Наша страна ринулась убивать себя войнами, как отец или мать некого ребёнка порой от безнадёги бросаются рьяно уничтожать себя алкоголизмом, с азартом отравляя жизнь потомку, обездоливая его и на корню всё пропивая, в том числе и доброе имя своих отцов и дедов. В первую очередь доброе имя.


Тогда-то конечно пропойце не хочется, чтоб какой-нибудь Нобель из соседей пришёл, когда в твою стакарюгу уже льётся ароматная водяра, и вдруг сказал: «не пей, Васятка: подумай, ты ведь можешь ещё что-то и спасти; тебе стоит лишь в себя прийти. Брось водку-то. О детишках-то подумай.» И дрожащий алкаш ему хрррясть — и «Немцов Мост». Особенно ежели их уже 10000 таких с бутылкой. Или 20.


А мы всё дёргаем папаньку-Кремль за подол его одряхлевшего кафтана, но папулька не реагирует. Его несёт. Где-то там Невзоров с песней про какого-то «Путина» на тему «осторожный чекист делает всё аккуратно»; где-то троица Дугин-Шевченко-Джемаль завывает в три голоса о коварных явреях, а свежепосаженный под домашний арест г-н Мухин им подпевает, но очень умно, очень с надрывом, с душой и разуменьем. Но папка — фсё. В отключке.


Где-то кто-то ещё из тюрем и из заграниц трясёт папаньку и призывает образумиться; даже россиевед Игорь Чубайс, между обычной для его круга песней, что Сталин хуже Гитлера, уже ну совсем оппозиционировался: собирает посиделки «на послушать» Андрея Илларионова. Но папаньку-Кремлюка тем не менее всё несёт. Он киряет. Ударяет по новой и по новой бочаре кровищи. У него Донбасс фсё, а самолёты явонныя уже над самоёй Сириёй... Мужик пошёл в отрыв.


И в этот момент ты начинаешь думать о том, что выхода-то нет. Его просто не видно. Ты реально понимаешь, что страна «сдвинется» или просто рассеется. И что другой фильм Звягинцева, гораздо более зловещий, чем Левиафан, но не «видовой», про медсестру, отравившую мужа виагрой, как раз говорит нам о нас-то всю страшную правду. Мы — всё, ребята. Проект похоже закрыт



util