Автор поста
Badge blog-user
Блог
Blog author
Николай Подосокорский

Вернулась эпоха доносов

2 Июля 2015, 17:29

Вернулась эпоха доносов

Статистика Постов 108
Перейти в профиль

Оригинал записи

Доносительство существовало в России всегда, но даже в СССР были периоды большего или меньшего распространения стукачества. Апофеозом доносительства стало, конечно, сталинское время, но и позднее было два его ренессанса — сейчас, похоже, мы переживаем один из них.

Когда бывший глава КГБ СССР Юрий Андропов стал генеральным секретарем ЦК КПСС в народе появилось много шуток по поводу наступления новой эпохи. Например, получил хождение такой анекдот: «Андропову дали Нобелевскую премию по физике. За что? Он доказал, что скорость стука превышает скорость звука». При выходце из КГБ Владимире Путине, особенно после его возвращения в Кремль в 2012 году и после начала новой Холодной войны в 2014 году, доносительство также достигло невиданных ранее масштабов и стало всецело поощряться государством, а доносчики получили целый ряд привелегий. Так, 1 июля Путин подписал Федеральный закон о пенсии для «тайных агентов», сотрудничающих с силовиками. В пенсионный стаж таких граждан наравне с периодами, за которые начислялись и уплачивались страховые взносы в Пенсионный фонд РФ, будет относиться также период сотрудничества с органами, осуществляющими оперативно-разыскную деятельность, если это было их основным родом занятий. Многие в фейсбуке, не сговариваясь, написали по этому поводу примерно одно и то же: теперь понятно куда пойдут сэкономленные на обычных пенсионерах деньги.

Кроме того, в июне группа депутатов внесла на рассмотрение Госдумы законопроект, по которому обвиняемому могут сократить срок приговора за его донос на того, кто интересует следствие. Авторы законопроекта предлагают предусмотреть возможность заключения досудебного соглашения с подозреваемыми, которые готовы давать показания не только против своих соучастников, но и по поводу «иных преступлений, не связанных с деянием, за которое обвиняемый привлекается к уголовной ответственности». Фактически это означает, что человек, пойманный с поличным за совершение преступления, может смягчить полагающееся ему наказание, если донесет на кого-то, кто вообще никак не связан с его преступлением и с ним самим, но может представлять интерес для следователей как политический активист оппозиционной направленности или бизнесмен, с которого можно получить откупные за невозбуждение против него дела.

Подобные меры в последний год стали использовать и на региональном уровне. К примеру, в апреле Новосибирский минфин подготовил проект областного закона, по которому жители смогут получить вознаграждение из бюджета за предоставление информации о налоговых преступлениях работодателей. Сумма составит 10% от налоговой недоимки с компании, но не может превышать 1 млн рублей. Документ гарантирует конфиденциальность сведений о гражданах, предоставивших информацию властям.

Всё больше в России применяются и т.н. публичные доносы, когда те или иные граждане или организация обвиняются в нелояльности к действующей власти, и на них с помощью пропагандистов, работающих в прокремлевских СМИ, или сетевых активистов общественных движений, получающих государственные гранты, навешиваются ярлыки «национал-предателей», «пятой колонны», «иностранных агентов» и т.п. После выпуска соответствующих программ на центральном телевидении, в отношении подвергнутых публичной критике людей могут быть предприняты самые разные действия — от возбуждения уголовных дел и выдворения из страны до увольнения с работы и угроз физической расправы. Иными словами доносительство сегодня становится универсальным методом сведения личных счетов и решения карьерных проблем. «Если тебе не нравится человек или ты хочешь занять его место — донеси на него, и проблема таким образом будет решена» — именно такой сигнал власть посылает обществу.

И поскольку доносов (тайных и публичных) в нашей повседневной жизни становится всё больше, стоит вспомнить как к ним относились в прежние времена. Об этом хорошо написал в своем романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле:

«Продолжая свой путь, мы на другой день достигли Прокурации, земли, сплошь перепачканной и перемаранной. Прежде я о ней ничего не слыхал. Там мы увидели прокуроров и ябедников всякого разбора. Они не предложили нам ни поесть, ни попить. Они только, без конца отвешивая замысловатые поклоны, объявили, что они всецело к нашим услугам — за вознаграждение. Один из наших толмачей рассказал Пантагрюэлю, каким необычайным способом эти люди добывают себе пропитание — способом, диаметрально противоположным тому, каким пользуются римляне. В Риме громадное большинство живет тем, что отравляет, колотит и убивает других; ябедники живут тем, что позволяют бить самих себя, и если бы они подолгу не получали таски, то непременно подохли бы с голоду вместе с женами и детьми.

— Они напоминают мне тех людей, — сказал Панург, — у которых, как утверждает Гален, стрелка не подскакивает, если их не посечь хорошенько. Ну, а уж если бы меня высекли, — клянусь святым Тибо, я бы, черт побери, как раз наоборот, дал осечку.

— Способ у них такой, — продолжал толмач. — Если монах, священник, ростовщик или же адвокат таит злобу на дворянина, то он натравливает на него кого-нибудь из этих ябедников. Ябедник затевает против дворянина дело, тащит его в суд, нагло поносит и оскорбляет, согласно полученным наставлениям и указаниям, пока наконец дворянин, если только он не расслабленный и не глупее головастика, не хватит его то ли палкой, то ли шпагой по голове, или не перебьет ему голеней, или не вышвырнет в окно или же в одну из бойниц крепостной стены своего замка.

Теперь ябедник несколько месяцев может жить припеваючи: палочные удары — это для него самый богатый урожай, ибо он с монаха, с ростовщика, с адвоката сдерет немалую мзду, и дворянин, со своей стороны, выдаст ему вознаграждение, иной раз столь великое и непомерное, что сам остается ни при чем, да еще боится, как бы не сгнить в тюрьме, словно он избил самого короля.

— Я знаю прекрасное средство от этого бедствия, — сказал Панург, — им воспользовался сеньор де Баше.

— Какое средство? — спросил Пантагрюэль.

— Сеньор де Баше, — сказал Панург, — был человек отважный, добродетельный, великодушный, рыцарственный. Когда он возвратился домой после той длительной войны, во время которой герцог Феррарский при поддержке французов храбро защищался, отбивая яростные атаки папы Юлия Второго, жирный настоятель Сен-Луанского монастыря начал для собственного удовольствия и развлечения строчить на него ябеды и таскать по судам.

Однажды Баше, завтракая вместе со своими слугами (человек он был добрый и простой), велел послать за своим пекарем по имени Луар и за его женой, а также за своим приходским священником по имени Удар, который по тогдашнему французскому обычаю служил у него ключником, и в присутствии дворян и слуг сказал им: «Дети мои! Вы видите, сколько обид чинят мне ежедневно подлые эти ябедники. Так вот, если вы мне не поможете, то я принужден буду покинуть родимый край и отправиться к паше египетскому, ко всем чертям, куда угодно. А посему, как скоро ябедники сюда явятся, вы, Луар, вместе с вашей женой в пышных свадебных нарядах нимало не медля выходите в большой зал, как будто бы вам только сейчас предстоит повенчаться. Вот вам сто экю золотом — даю их вам для того, чтобы вы могли обновить свои уборы. Вы, мессир Удар, не замедлите прийти туда в новой ризе и епитрахили и со святой водой, как будто вы собираетесь их венчать. Вы, Трюдон (так звали его барабанщика), тоже приходите туда с флейтой и барабаном. Как скоро новобрачные дадут согласие и жених под стук барабана поцелует свою невесту, вы все как бы на память о свадьбе начинайте потчевать друг друга легкими тумачками. После этого вы только с большим аппетитом поужинаете. Когда же вам подвернется ябедник, то молотите его без всякой пощады, как недоспелую рожь. Прошу вас, колотите его, лупите, тузите! Вот вам новые железные перчатки, обшитые козьим мехом. Бейте ябедника и в хвост и в гриву, не жалея сил. Кто всех лучше его вздрючит, того я почту за самого преданного мне человека. Не бойтесь попасть под суд. Я всех вас выгорожу. Били, мол, в шутку, — так уж полагается на свадьбе». — «Да, но как мы отличим ябедников? — спросил Удар. — Ведь к вам что ни день отовсюду съезжается уйма народу». — «Я это предусмотрел, — отвечал Баше. — Если к воротам приблизится человек, пеший или же верхом на плохоньком коне, и на большом пальце у него будет тяжелое и широкое серебряное кольцо, значит, это ябедник. Привратник встретит его любезно и позвонит в колокольчик. А вы будьте наготове и сию же минуту идите в зал разыгрывать трагикомедию, о которой я вас предуведомил».

Видно, так было угодно Богу, чтобы в тот же день к Баше явился старый, толстый, краснорожий ябедник. Он позвонил, и привратник тотчас узнал его по грубым сапогам, по скверной кляче, по холщовому мешку, привязанному к поясу и набитому судебными повестками, а главное, по тяжелому серебряному кольцу на большом пальце левой руки. Привратник встретил его любезно, гостеприимно распахнул перед ним дверь и с веселым видом позвонил в колокольчик. По этому знаку Луар и его супруга надели на себя лучшие наряды и величественно проследовали в зал. Удар тем временем облачился в ризу и епитрахиль; при выходе из ризницы он встретил ябедника, повел его к себе и, пока бойцы надевали перчатки, долго его там поил. «Как удачно вы попали! — сказал он ему. — У нашего господина сегодня веселье. Попируем мы с вами на славу — столы ломятся: ведь у нас нынче свадьба. Пейте и веселитесь!»

Ябедник все опрокидывал да опрокидывал; наконец Баше, удостоверившись, что все люди в сборе и в полном боевом снаряжении, послал за Ударом. Тот пришел и принес святую воду. Вслед за ним явился ябедник. Войдя в зал, он не преминул отвесить несколько нижайших поклонов, а затем вызвал Баше в суд. Баше принял его необычайно радушно, подарил ему ангелот и попросил присутствовать при подписании свадебного договора. Договор подписали. Под конец заработали кулаки. Когда же дело дошло до ябедника, то его так славно угостили перчатками, что он своих не узнал: под глазом ему засветили фонарь, восемь ребер сломали, грудную клетку вдавили, лопатки разбили на четыре части, нижнюю челюсть — на три, и всё в шутку. Как орудовал Удар, прикрывший своим облачением огромную стальную перчатку, подбитую горностаем, — а он был здоровяк, — про то один Бог ведает. Возвратился ябедник в Иль-Бушар в таком виде, точно он вырвался из лап тигриных, вполне, однако ж, удовлетворенный и ублаготворенный сеньором де Баше, и благодаря добрым местным хирургам еще долго потом жил да поживал. Происшествие это замолчали. Память же о нем улетучилась только вместе со звоном колоколов, звонивших на погребении ябедника".

Вы также можете подписаться на мои страницы в фейсбуке и в твиттере

util