Badge blog-user
Блог
Blog author
Валерий Курносов

«Зачем же власть, если покуражиться нельзя?»

22 Октября 2014, 13:57

«Зачем же власть, если покуражиться нельзя?»

Статистика Постов 2
Перейти в профиль

В начале 1970-х киноэкраны заполонили «кино про индейцев». В них стройный гимнаст из Югославии Гойко Митич играл роли справедливых вождей краснокожих. На фоне красивого пейзажа, снятого в Крыму, артист скакал на мустанге, стрелял из винчестера в плохих ковбоев и коварных американских солдат. После каждого одиночного выстрела наобум в наседающую погоню враги падали десятками, как будто за кадром из «Максима» строчила Анка-пулеметчица.



Одновременно с вестернами программа «Время» по единственному советскому телеканалу сообщила, что 27 февраля 1973 года от 200 до 300 индейцев племени сиу захватили поселок Вундед-Ни в штате Южная Дакота, в резервации Пайн Ридж.



Тема «про индейцев», книги Купера, Майн Рида волнуют подростков уже более 100 лет. «В индейцев» играл юный Адольф Гитлер, вспомните рассказ «Вождь краснокожих» О`Генри. Он о той же моде.



До 8 мая 1973 года коренные американцы удерживали Вундед-Ни. А советские тележурналисты все три месяца раздували истерию против «американского империализма» и «за хороших индейцев». Это принесло плоды.



2 ноября 1973 года три 16-летних подростка и их 20-летний лидер Виктор Романов захватили самолет Як-40, выполнявший рейс «Москва—Брянск». Они потребовали от летчиков доставить себя в США, чтобы «присоединиться к справедливой борьбе коренных американцев за свои права».



Подростки понятия не имели, что от Москвы до Нью-Йорка 7505 км, что дальность полета «Як-40» всего 1800 км не позволяет перелететь даже Атлантический океан. Парни наверняка знали, что 15 октября 1970 года был захвачен самолет Ан-24, совершавший рейс Батуми—Краснодар. При этом была убита бортпроводница Надежда Курченко. Угонщики, отец и сын Бразинскас-Корейво, осели в Штатах. После чего СССР ужесточил охрану рейсов и наказание за угоны самолетов.



Мне было 12 лет, я взахлеб смотрел фильмы и читал книги «про индейцев». А потом из ответа литсотрудницы журнала «Пионер» узнал, что в СССР «индейцелюбов» много. Про захват самолетов не думал, а вот про то, что индейцы — хорошие и защищать их «правильно», мне подсказали из телевизора. И еще показали в программе «Время», как диктор зачитывает ответ генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева на письмо «крестьянина и его сына» из Костромской области.



По подсказанной «правде из телевизора» я тоже написал письмо генеральному секретарю. Рассказал о том, как я переживаю за справедливую борьбу индейцев, что в СССР таких, как я, много. И что мы, молодежь, готовы хоть сейчас ехать и бороться за права индейцев.



Про захват «индейцелюбами» самолета я узнал из телефильма лишь весной 2007 года. И про последствия своего шага тогда не очень задумывался.



Зато алгоритм действий по прецеденту у власти уже был готов. В горком КПСС пришло распоряжение собрать на меня подробную информацию и для профилактики отправить в психбольницу для советских диссидентов, где в эти годы лечили до одури Валерию Новодворскую. Я же учился в школе метрах в 500 от этого заведения. Оставалось взять меня за руку и проводить через дорогу в другое советское учреждение.



О таком партийном задании из ЦК КПСС я узнал в 1992 и 2001 году от двух бывших инструкторов горкома, которые готовили на меня материалы. По их словам, они собрали информацию, но рекомендовали за малостью лет не «лечить» меня, а ограничиться постановкой на учет в местном отделении КГБ как потенциального экстремиста и угонщика самолетов. И если мои хулиганистые сверстники стояли на учете в детской комнате милиции, то за пригляд за мной получали зарплату в другом учреждении.



Я не знал об этом, но почувствовал странное к себе отношение, когда в начале 1980-х годов меня пригласили в гости друзья по переписке из ГДР. Будто секретного физика, меня не выпустили из страны. Без объяснения причин. Я был активистом комитета комсомола факультета. Доска почета «лучшие студенты факультета» напротив деканата хранила под стеклом мое фото.



Но для безымянных граждан в штатском это ничего не значило. Меня не взяли в аспирантуру, как ранее обещали.



Меня отправили в райцентр по распределению работать в школе. Я выполнил свой долг, позже избирался депутатом, ушел в журналистику, занимался предвыборным политконсалтингом. Среди моих клиентов были известные фигуры, рассорившиеся с местным истеблишментом. За помощь им на выборах меня 4 месяца продержали под следствием.



Не могу сказать, что я был лучше других, но в 1999 году Владимир Познер делал со мною часовую программу о предвыборном пиаре. Он вышла в свет 9 августа сразу после вечернего выпуска «Новостей» на ОРТ, в которых Ельцин назвал имя своего преемника Владимира Путина. Так невольно получилось, что с того эфира «Человек в маске» стартовала раскрутка нынешнего президента в качестве преемника предыдущего.



То есть, я, вероятно, имел некоторое представление о реальном механизме выборов. В 2004 году в переписке на специализированном форуме я позволил себе высказать некие советы сотруднику ФЭП Глеба Павловского по избирательной кампании Януковича 2004 года. Думаю, что за это мой визави пригласил меня к себе в неприметный офис без вывески на Большой Якиманке и предложил работу.



Я набрал долгов, приехал в Москву, снял квартиру на юго-западе столицы. На четвертый день работы меня уволили. Мой пригласитель, полный рыжий парень, покраснел и лишь сказал: «Сам виноват, что тебя не утвердили. Ты почему принимал участие в журналистском конкурсе „Произвол в законе“ фонда „Открытая Россия“?»



Я не знал, что это преступление. «Если хочешь устроиться на работу, мой тебе совет: не связывайся с государственными организациями», — сказал пригласитель. Так я понял, что на меня ведут досье. И я в каком-то закрытом списке «запретов на профессию».



На пару лет я задержался корреспондентом в «Газете». Но после помощи в подготовке материалов опальному Иреку Муртазину, бывшему пресс-секретарю президента Татарстана, после продления контракта и увеличения зарплаты, меня нашли и там. Вновь начальник покраснел, а потом предложил уволиться.



Я устроился в еженедельник спецкором отдела расследований. Нашел рассекреченные документы о пропаже в Госбанке 17,8 тонн золота. Я предложил сделать фоторепортаж с предполагаемого места захоронения. Мне предложили закрыть расследование. В связи с важностью темы (государственного и частного золота на $ 1 млрд), я возразил. Меня уволили.



Я продолжил расследование в одиночку, опубликовал книгу, отправил экземпляры в администрации Медведева и Путина с предложением поднять ценности на законных основаниях.



В ответ я обнаруживаю на архивном съемном диске следы вторжения. Уничтожены только 2 папки. В одной были текстовые наброски, в другой — фотографии рассекреченных документов.



Конечно, суперпрофессионалам можно было залезть через интернет на любой компьютер и не оставить следов. Но как мне сказал один офицер из службы охраны президента: «Зачем же власть, если покуражиться нельзя?»



f7585a912f01.jpg




util