Badge blog-user
Блог
Blog author
Зоя Светова

Герои и антигерои. Что мы узнали о нашем обществе из истории с 57-й школой

11 September 2016, 20:09

Герои и антигерои. Что мы узнали о нашем обществе из истории с 57-й школой

Статистика Постов 66
Перейти в профиль

<anons>Если бы это была просто история о том, что в школе учителя спят с учениками, а директор и завуч школы знают об этом, но, не желая выносить сор из избы, их не увольняют, я бы не стала об этом писать. Но эта история не только о сексуальном скандале в конкретной школе.</anons> Это история — о каждом из нас, о нашей реакции на этот скандал. Поэтому она мне кажется столь значительной и важной.

29 сентября журналистка «Медузы» Катя Кронгауз, выпускница 57-ой школы, написала в фейсбуке:

«Больше 16 лет мы знали, что учитель истории крутит романы с ученицами. Довольно симпатичный мужик, умный, ироничный, обаятельный. Немудрено было влюбиться. Мы были маленькие, а думали, что большие. А потом шли годы — мы становились больше, а его возлюбленные менялись и оставались маленькими. В какой-то момент еще в „Большом городе“ я решила написать об этом, но там у всех дети учились, как-то просили не писать. А потом еще позже в журнале Gala я уже начала писать и даже поговорила с девочкой на несколько лет младше меня, но у нас в редакции тоже были люди, у которых дети учились и, несмотря на их ярую гражданскую позицию, тоже как-то просили не писать. Ну а тема-то такая, и так сомневаешься, а тут еще просят не делать — я и рада была.

А теперь наконец-то нашлись люди и силы у этих людей — собрать доказательства и добиться. И он больше не работает в школе. И это хорошо, даже при том, что он был хороший учитель для всех, у кого не было с ним романа. Потому что нехорошо спать с девочками-школьницами, если ты взрослый их любимый учитель. И хорошо, что этого в школе не будет больше».

«Началось все с одной храброй девочки»

Пост Кронгауз вызвал бурю эмоций со всех сторон, вслед за ним появились свидетельства жертв, родителей, учителей, появились рассказы и о другом учителе, который тоже позволял себе в школе недопустимое. Директор школы написал заявление об уходе, потом забрал его, потом снова написал. Катю Кронгауз обвинили в стукачестве. И тогда выпускница 57-й школы Ольга Николаенко рассказала, как развивались события:

«Началось все с одной очень храброй девочки. Она уже назвала себя и теперь я тоже могу — это Ривка Гершович. Ривка была волонтером в Центре адаптации и обучения детей беженцев, где я на тот момент была директором. Однажды она пришла ко мне и рассказала о том, что с ней происходило в школе. И сказала, что очень хочет, чтобы этого больше не было ни с кем и никогда. И что есть еще люди, которые готовы мне рассказать о том, что произошло с ними. Я пообещала что-нибудь предпринять и храбро пошла рыдать на плече Саши Танхилевича. И обратилась к Надежде Ароновне за помощью и советом.

Не поверить Ривке было невозможно, потому что так не лгут и такого о себе никому не захочется выдумать. Но и поверить было тяжело. Мы начали самопальное расследование, привлекли юриста и зафиксировали свидетельства ряда жертв разных годов выпуска. <...>

Мы решили без крайней необходимости не придавать огласке имена жертв, потому что этот опыт был для них крайне травматичен, а огласка могла усилить эту травму. Кроме того, мы опасались давления на жертв со стороны Бориса Марковича. <...>

Я хочу здесь сказать еще одно важное — в значительном числе случаев происходящее нельзя было описать как «романы с ученицами». Это было сознательное и циничное использование положения учителя без всякой «романтической» составляющей.

В конце июля мы пришли к администрации и рассказали им о том, что узнали. Борис Маркович на тот момент находился в Израиле. Мы не планировали этого — мы выбрали единственный день, когда все представители администрации были в Москве. Мы назначили встречу с самим Меерсоном, однако Борис Маркович остался в Израиле и подписал заявление об увольнении.

<...> По причинам, о которых я сказала выше, мы не хотели предавать историю широкой огласке. Однако считали необходимым рассказать о произошедшем в педагогическом коллективе, чтобы осмыслить ситуацию и предотвратить возможность еt повторения в будущем.

29 сентября состоялся педсовет, на котором выступила Надежда Ароновна и рассказала преподавателям школы о причинах увольнения Бориса Марковича. В тот же день появилась публикация Кати Кронгауз, которая вынесла этот разговор в публичное пространство. Друг с другом эти два события никак не связаны — Катя узнала не от нас и, насколько мне известно, не от учителей.

Дальнейшее от нас уже не зависело. Разразился скандал в фейбсуке, его подхватили СМИ, на ситуацию обратили внимание органы государственной власти. На следующем педсовете, который был 2 сентября, педагогический коллектив раскололся и несколько человек — включая Надежду Ароновну — вынуждены были уйти. Вечером того же дня стало известно, что администрация подаtт в отставку«.

«Необходимо покаяние»

6 сентября директор школы Сергей Менделевич снова написал заявление об увольнении, и департамент образования на этот раз заявление принял. Но раскол среди педагогов до сих пор не преодолен: те учителя, которые требовали реакции руководства школы на скандал и этой реакции не услышали, а вместо этого были обвинены в клевете и попытке развала школы, ушли и до сих пор не вернулись. Страдают от этого главным образом ученики.

Несколько дней назад был создан Управляющий совет школы, в который вошли родители: они собираются сделать все возможное, чтобы перевернуть позорную страницу, вернуть в школу мир и ушедших учителей. В частности, они разрабатывают кодекс этики. В совет вошла глава Фонда «Вера» Нюта Федермессер, чьи дети учатся в 57-й. Она одной из первых написала, что «необходимо покаяние».

Уже много сказано о том, почему вообще стало возможным замалчивание всех этих безобразий долгие годы, о закрытости школы и «сектантстве», но мне для понимания этой истории не хватает свидетельств той стороны.

Мы прочитали свидетельства девочек и мальчиков, которые пострадали от учителей, но мы не слышали аргументов и объяснений представителей администрации, которые должны были бы высказаться по этому поводу, раз уж скандал выплеснулся в публичную плоскость. Мы не услышали объяснений от Бориса Меерсона, учителя истории, чье имя называется в связи со скандалом. Он молчит, но, что важно, не подает иск о клевете. Похоже, отрицать ему особенно нечего.

Конечно, мы можем представить себе, как руководство школы успокаивало свою совесть, не вынося «сор из избы». Обвиненный в домогательствах учитель был их близким другом. Он был хорошим учителем, и если бы о скандале стало известно, могла пострадать репутация школы, дойти до прокуратуры или СК, а там на раз-два-три сфабриковали бы дело и посадили хорошего человека в ужасную российскую тюрьму.

«Окончанием истории будет „Пусть говорят“»?

Меня поразила реакция журналистки Виктории Ивлевой, которую я уважаю за ее самоотверженную работу на Украине. Но в этой истории она, как и многие, заняла страусиную позицию:

«Вот скажите мне все, кто начинал это вываливать в публичное пространство, — я так понимаю, первая была тут госпожа Кронгауз, — вы вот именно этого хотели? Вы не понимали, что в этой совершенно уродливой, кривозеркальной стране, растленной, развращенной, пухнущей, как на дрожжах, на самой разнообразной лжи, пресыщенной, кормящей желтую прессу с руки и кормящуюся от нее, не видящей границ злу — так вот, вы не понимали, что здесь окончанием истории такого рода будет передача „Пусть говорят“, которая состоится завтра? Вы именно этот скабрезный балаган хотели видеть в качестве вишенки на торте? Вы действительно не понимали, что этого нельзя делать в стране, где все пространство — один сбитый фокус, где все превращается в мишуру, в дрянь? Эта история — совершеннейшее зеркало нашей сегодняшней уродливой, подлой, растленной жизни, жизни, в которой даже борьба за правду, за наказание развратника заканчивается еще большим злом, всеобщим смакованием того, что смаковать вовсе не нужно, заканчивается разбитой семьей и победой злобно урчащей толпы. Это история современных павликов морозовых.

Мне стыдно за вас.

Это не пост в защиту того, что защищать никоим образом нельзя, это пост о жестокости, о бессовестном государстве и его четвертой власти, которые использовали вас всех».

Я очень надеюсь, что на передачу Малахова никто из фигурантов этой истории не придет, и она не состоится. Что когда страсти немного улягутся, можно будет написать об этой истории статью с комментариями всех сторон, чтобы не осталось тех вопросов, которые мы все сегодня задаем. Пока же для меня очевидно, что Катя Кронгауз написала свой пост именно потому, что руководство 57-й школы не желало признавать очевидное, занимая страусиную позицию, хотя Ольга Николаенко и Надежда Шапиро принесли администрации достаточно свидетельств того, что речь не идет просто о «романах с ученицами» и непроверенных слухах. И благодаря Кронгауз плотину молчания прорвало. И не она виновата в том, что история стала публичной и о ней узнали ученики. Никакие рейдеры, как стращали некоторые напуганные родители, школу не захватили. «Кровавый режим», как боялись другие, школу не разрушил. Поэтому важно не нагнетать страсти, а различать, где норма , а где антинорма.

Сейчас многие сравнивают историю в 57-й школе со скандалом в католической церкви в начале 2000-х годов, когда журналисты Boston Globe опубликовали расследование о десятках случаев сексуальных домогательств со стороны священников в отношении детей.

Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов назвал пост Кронгауз «абсолютно нежурналистским материалом» и заявил, что она не должна была публиковать в фейсбуке информацию без доказательств. Но какие в этой истории могут быть доказательства, кроме свидетельств жертв?

Я прекрасно знаю, какое в России следствие и какой суд. Да, я знаю, что у нас фабрикуют дела о педофилии. Но в данном случае для меня очевидно, что никто не собирается дело фабриковать. Насколько я понимаю, пострадавшие ученики и выпускники школы не одержимы местью, они не мечтают посадить учителей в тюрьму. СК ведет доследственную проверку, фигуранты уехали в Израиль, и шансы на то, что им предъявят обвинения, минимальны. Напротив, есть опасность, что те, кто обвиняют людей, вытащивших эту историю на свет в «стукачестве», возрадуются: нет доказательств, значит, ничего и не было. Это не значит, что я выступаю за то, чтобы учителя понесли уголовное наказание и остаток жизни провели в тюрьме. По мне так им уже достаточно того, что репутация их испорчена.

Но главное — это нравственная оценка того, что происходило в школе. Ведь те, кто затеял общественное расследование и собирал свидетельства жертв, хотели лишь одного: чтобы такого в школе больше никогда не было. И я очень надеюсь, что больше такого не будет. А те, кто покрывал эти безобразия, из школы уйдут. То есть восстановится то, что называется нормой: с учениками спать нельзя, унижать их нельзя и молчать о безобразиях нельзя.

«Мы вырастили первое свободное поколение»

История о «романах с учениками» оказалась столь многомерной и многоплановой и при всем ее кошмаре выявила очень важную вещь, которую мало кто заметил, яростно полемизируя друг с другом и обвиняя в разжигании ненависти.

Об этом очень хорошо написала Елена Шмелева:

«Когда наш сын Володя Владимир Шмелев (Vladimir Shmelev) учился в середине девяностых годов в гуманитарном классе 57 школы, он со своими друзьями из 57 и из 67 школы, где учился наш старший сын, Александр Шмелев, основал общественное движение „Первое свободное поколение“, которое потом превратилось в общероссийскую партию „Новые правые“. В политику в двухтысячные годы поколению наших детей путь закрыли, да и нам в последние годы часто кажется, что мы ничего не добились, что двадцать пять лет после советской власти прошли впустую. Но в последние дни я думаю, что все-таки мы сделали главное, что дает нам надежду на лучшее будущее, — вырастили первое свободное поколение. Olga Nikolaenko, Екатерина Кронгауз, Nadia Plungian и многие другие — математики и гуманитарии, вы молодцы!»

И для меня это, наверное, главный промежуточный итог. И в этом, в частности, заслуга той же 57-й школы.

Хорошо помню тост, который много раз слышала во время застолий от моих родителей: «Наши дети должны быть лучше нас». Надеюсь, что с этим ни Путин, ни Бастрыкин ничего не смогут сделать.

util