Badge blog-user
Блог
Blog author
Елена Боровская

Следственный изолятор пообещал сохранить Белова-Поткина

12 Ноября 2014, 20:18

Следственный изолятор пообещал сохранить Белова-Поткина

Статистика Постов 5
Перейти в профиль
Сбор 12 ноября возле СИЗО № 5 «Водник», где сидит арестованный по экономическим обвинениям один из лидеров ЭПО «Русские» Александр Белов-Поткин, националисты объявили накануне. По их информации, Белова ради раскрутки на нужные показания и сотрудничество с ФСБ планируют перевести в пресс-хату, где на него может быть оказано психологическое и физическое давление вплоть до инсценировки самоубийства, и чтобы предотвратить это, нужна общественная огласка. Сбор был назначен на полдень.


Добраться до СИЗО «Водник» от метро оказалось просто. По пути периодически попадались полицейские патрули, и по их виду можно было сделать вывод о том, что, во-первых, я иду правильным путем, а во-вторых — что ничего не происходит, поскольку полицейские были расслаблены и досужи.

СИЗО оказалось рядом с огромным комплексом УВД по Северному административному округу и офисным зданием, на котором красовалась жестяная табличка «Приемная депутата Государственной Думы Виктора Ивановича Черепкова», имеющая в 2014 году исключительно мемориальное значение (экс-мэр Владивостока Черепков перестал быть депутатом Госдумы семь лет назад). У самой тюрьмы было припарковано несколько полицейских машин и один автобус из тех, которые обычно пригоняют к местам всяких митингов.



Полицейское усиление возле здания СИЗО № 5


Через дорогу напротив стоял дедушка-пикетчик — он был виден издалека, как маяк, одинокий среди россыпи полицейского транспорта. Дедушка держал в руках смыслоопределяющий плакат с надписью: «КГБ — чрево лжи». С ним пытался беседовать румяный человек с белоснежным воротником, улыбка которого не оставляла сомнений в его ведомственной принадлежности.

«Зачем вы меня снимаете, вот снимайте ЦПЭшника», — обратился ко мне дедушка. «Какого ЦПЭшника?» — спросил румяный человек и оглянулся вокруг себя. «Вот этого!» — сказал дедушка и кивнул на румяного человека, тот развернулся и пошел к своим коллегам. Дедушка попросил отойти и меня: по его словам, если я подойду к нему ближе, чем на два метра, его могут задержать за несанкционированное массовое мероприятие.



Одиночный пикетчик напротив СИЗО



Непосредственно у стен СИЗО находилась разноцветная толпа: сотрудники ФСИН в синей форме, полицейские в черной форме, журналисты и человек 20 активистов, с трудом распознаваемых среди оперативных сотрудников в штатском, которых было больше в два раза. Все увлеченно снимали всех. В том, что активисты здесь вообще присутствуют — помимо дедушки с плакатом — удалось убедиться, лишь отыскав в толпе мужчину в черной вязаной шапочке с сияющим на лбу коловратом. «Штурма СИЗО не будет, так и передайте», — сообщил он.


Задержаний и каких-либо волнений и попыток разгона собравшихся не происходило. По слухам, забрали одного человека, который был без документов. Полицейские пару раз попросили пропустить въезжающие-выезжающие автозаки. Из пыльного окошка одного из автозаков на происходящее заинтересованно смотрел арестант, на лбу которого можно было разглядеть явные следы приложения физической силы. Откуда-то из недр тюрьмы лаяли собаки.

«Видите, здесь ничего не происходит, — радостно заявил мне один из полицейских, — никакого митинга нет». О митинге я услышала в первый раз, и поэтому поспешила уточнить у полицейского этот момент. Полицейский пояснил, что он сам тоже только что узнал о митинге, и кивнул на источник этой информации — съемочную группу «Рен-ТВ».

Где-то к часу дня к СИЗО подъехал националист Дмитрий Демушкин. Опираясь на костыль, он сделал краткое заявление для прессы о ситуации с Беловым-Поткиным, и программа мероприятия наконец стала ясна: штурма СИЗО действительно не будет, а будет подача обращения от имени граждан к руководству учреждения с просьбой обеспечить безопасность арестованного националиста. Затем Демушкин удалился в машину писать обращение.



Дмитрий Демушкин и активистки


Тем временем к СИЗО подошла член Общественно-наблюдательной комиссии Москвы Анна Каретникова. «В принципе, по своему опыту я допускаю, что распространенная информация, что Белова-Поткина могут поместить в камеру с не очень хорошими условиями содержания, имеет основания. Мы (ОНК) сталкивались с ситуациями, когда находящийся под стражей человек не желает выполнять какие-то нужные следователю действия, которые ему самому кажутся незаконными, и после этого его условия содержания резко ухудшаются. Поэтому, может быть, есть смысл говорить о таком прискорбном явлении, как оказание влияния на администрацию и руководство следственных изоляторов со стороны следственных органов», — прокомментировала правозащитница ситуацию, оговорившись, что она высказывает свое субъективно-оценочное мнение. По ее данным, обычно проблемные истории возможны, когда уголовное дело ведут ФСБ и СКР.



Анна Каретникова


Каретникова подчеркнула, что в таких случаях очень актуально привлечение общественного внимания. «По крайней мере, администрация СИЗО будет знать, что за происходящим наблюдают и общественность, и ОНК, и СМИ. Хочется надеяться, что мы не зря сегодня сюда пришли, и они (ФСИН) знают об этом внимании», — заявила она.

При этом, по характеристке Анны, изолятор «Водник» — образцово-показательный, «туристический». Из-за его небольших размеров там все находится на виду, и если органам понадобится прессовать какого-то заключенного, то его, как правило, вывезут в другое место.

С момента ареста Белова-Поткина она дважды посещала «Водник», но ни разу ей не удалось пообщаться с националистом лично, поскольку каждый раз он находился на следственных действиях.



Ворота СИЗО

Пока мы беседовали с Анной Каретниковой, обращение к руководству СИЗО было составлено. «Мы, граждане РФ, обеспокоены поступившей информацией об оказании незаконных методов давления в вашем учреждении на арестованного Александра Поткина. Просим принять вас действенные меры, обеспечить его безопасность и соблюдение законности», — гласил текст документа на имя начальника изолятора.

Подписанное тут же на месте присутствовавшими гражданами обращение понесли сдавать в СИЗО, однако выяснилось, что уполномоченное лицо уже завершило прием. Активисты обратились за помощью к майору ФСИН, наблюдавшему за событиями со служебного крыльца. Майор послал их обратно в приемную, а потом совершил жест, странный в глазах гражданина, обладающего опытом общения с российскими чиновниками, но естественный с позиции пиар-менеджмента. Он достал телефон, набрал номер и дал указание принять обращение у граждан.



Елизавета Емельянова-Сенцова просит майора ФСИН помочь в приеме обращения


Для этой цели специально пришел сотрудник изолятора. Всех желающих присутствовать при процедуре передачи обращения в кабинет не допустили, и мы остались в вестибюле приемной — любоваться стендами и вереницей терминалов, через которые можно заказать для арестованного товары из интернет-магазина ФСИН или комплексный обед за 160 рублей. Самый большой и красочный стенд объяснял, как остаться в Москве отбывать наказание (завербоваться в «хозбанду»), с другого стенда ласково смотрело лицо председателя московской ОНК Антона Цветкова. Терминалами, пока мы находились внутри, никто так и не воспользовался: предпочитая делать передачи по старинке, невеселые люди с гигантскими ашановскими пакетами кучковались возле приемного окошка.

Елизавета Емельянова-Сенчина, лично вручавшая обращение фсиновцам, сообщила, что сотрудники изолятора провели «какую-то очень сложную процедуду — долгую и невнятную: для того, чтобы приняли это заявление, надо было написать еще одно заявление. По ее словам, обращение принимал один из заместителей начальника СИЗО.

«Они обещали, что отвечают за жизнь и сохранность граждан в этом СИЗО, и гарантировали нам, что ничего не произойдет. Хотя это очень сомнительно, поскольку угрозы были довольно серьезные, и давно было известно, что возможна такая ситуация», — рассказала Емельянова-Сенчина. Представившись русской поэтессой и гражданским активистом, она почти что посетовала: «А что делать? В этой стране приходится заниматься всем, потому что здесь люди абсолютно незащищены, они буквально не обладают правами, которыми в любой точке мира обладает любой гражданин любой страны».

После того, как мы вышли из приемной СИЗО, дедушки с плакатом уже не было.
util