Badge blog-user
Блог
Blog author
Георгий Переборщиков

Злопамятность оскорбленных зданий

3 Марта 2016, 14:35

Злопамятность оскорбленных зданий

Статистика Постов 1
Перейти в профиль

Ночью с 14 на 15 мая 2008 года меня и еще двух молодых активистов задержали, когда мы клеили листовки о правах граждан при общении с полицией (тогда — милицией). Кроме листовок на стенах осталась и пара сюрреалистичных рисунков, изображающих мусорную корзину с мигалкой в виде знака вопроса. И пусть лично мое задержание сопровождалось словами «стоять, а то стрелять буду!», мы восприняли все, как достаточно рядовое событие. Мы знали, что незаконное нанесение изображений и расклейка листовок — это административка, до двух тысяч рублей штрафа.

Больше мы опасались возможного насилия со стороны сотрудников милиции в ОВД. Тогда, весной 2008 года, шла активная кампания против произвола милиции, которую спровоцировало избиение восьмерых активистов антифашистского движения в ОВД «Сокольники» и сфабрикованное уголовное дело по обвинению одного из них в нападении на сотрудника МВД.

Не опасаясь серьезных последствий, мы дали письменные объяснения. Однако ни через положенные три часа, ни к утру нас не отпустили с положенным нам штрафом. Днем в ОВД подъехали сотрудники тогдашнего УБОПа. Эта структура — наследница РУБОПа, созданного для борьбы с мафиозными группировками соответствующими методами, — к концу нулевых активно прессовала политических оппонентов власти. Позже из нее был сформирован Центр «Э». Приехавшие убоповцы внимательно изучили наши листовки, фото рисунков и пытались добиться признаний в некой экстремистской деятельности, классически играя в «плохого и хорошего копа».

Не получив конкретных ответов от нас, они переписали рапорты задержавших нас патрульных. Этим же занялся некий «эксперт» МВД.

К тому моменту движение «За права человека» Льва Пономарева уже наняло нам адвоката, но ее не пускали в отделение еще целый час. А к вечеру из прокуратуры поступило уведомление о возбуждении в отношении меня «и двух неустановленных лиц» уголовного дела по 214 ч.2 УК РФ: вандализм, совершенный группой лиц.

<anons>Чтобы возбудить уголовное дело за рисунок на стене, полиции пришлось применить смекалку. Не добившись от нас «экстремистской» интерпретации изображения мусорной корзины, полиция истолковала его как попытку «оскорбления» зданий и города Москвы в целом. В уголовном деле так и написано: не осквернение, а «оскорбление зданий» — якобы мы пытались назвать Москву мусором.</anons> А чтобы вандализм стал «групповым», в моем объяснении при задержании была подчеркнута фраза вроде «мы с друзьями встретились и пошли по улице».

aaf336af0c77.jpg

Последующие несколько месяцев я провел под подпиской о невыезде. Показания свидетелей, говоривших, что нанесением рисунка занимался лишь один человек из «неустановленных», в конце концов дали результат, и осенью того же года мне сообщили, что расследование в отношении меня прекращено. При этом само дело закрыто не было — якобы, чтобы не портить статистику. Его должны были закрыть в 2010 году за истечением срока давности.

С тех пор об этом случае мне редко приходилось вспоминать. Поэтому когда вечером 15 февраля 2016 года мне позвонили из ОВД «Замоскворечье», я сначала даже не понял, о чем говорит сотрудница уголовного розыска.

«Вы объявлены в федеральный розыск... Нет, не по новому делу... Все по тому же делу 2008 года... Вы не являетесь по повесткам на следственные мероприятия... Нет, это не рядовой случай... Остальных подробностей не знаю, приходите 17-го февраля», — с недоумением слушал я слова оперативницы, переспрашивая по несколько раз.

Сложно передать степень моего недоумения во время этого звонка. За прошедшие восемь лет я не получал никаких повесток или звонков по этому делу. Я уже не помнил фамилию своего адвоката по нему. Более того, в 2015 году я сам приходил в некоторые ОВД с проверками в рамках правозащитной кампании «Гражданин и полиция». Так что весть о моем розыске выглядела до предела абсурдно. Тем не менее сотрудница угрозыска заверила, что это не ошибка.

Я написал о происходящем в фейсбуке, и почти сразу мне позвонила Полина Немировская, предложив помощь от правозащитного проекта Открытой России. Утром с адвокатом Сергеем Бадамшиным мы уже обсуждали дальнейшие действия. Изначально даже было предположение, что это пранк, но звонок Сергея в ОВД подтвердил слова сотрудницы. В течение всего дня 16 февраля я собирал документы, которые могли бы мне пригодиться в случае предъявления каких-то обвинений. Тем временем Бадамшин смог выяснить некоторые подробности по делу. Оказалось, что в течение всех этих лет его неоднократно пытались закрыть, но каждый раз решение отменялось.

В полдень 17 февраля мы явились в ОВД, готовые к любому развитию событий. Нас принял начальник уголовного розыска. К моему удивлению, он сказал, что все произошедшее по сути является недоразумением. Но конкретных объяснений, почему мне по телефону говорили о федеральном розыске и почему никто не сказал о недоразумении при звонке Сергея Бадамшина в ОВД на следующий день, не было. При том, что сотрудники розыска видели сообщения в СМИ. В итоге оперативница, которой поручили заняться моим делом, задала мне лишь один формальный вопрос.

Выйдя из отделения, я так и остался в недоумении. Конечно, у меня есть пара своих догадок, почему им понадобилось меня дергать по столь старому делу. Вполне вероятно, если бы не поддержка СМИ и адвоката, при явке по тому звонку в одиночку общение в ОВД пошло бы в ином ключе, на иные темы и с иными людьми. Разница между тем, как прошел этот визит в полицию, и тем, как он мог пройти, — и есть результат этой поддержки.

Спустя еще несколько дней Сергей Бадамшин передал мне постановление о прекращении в отношении меня уголовного преследования. Само дело, насколько мне известно, пока так и не закрыто. Но учитывая все обстоятельства, вскоре это все-таки должно произойти.

0b066b9c0782.jpg

util