Badge blog-user
Блог
Blog author
Григорий Красовский

Этапный ход часов Еракова. Люблин — Варшава — Красноярск — Иркутск — Томск.

8 Июня 2015, 19:11

Этапный ход часов Еракова. Люблин — Варшава — Красноярск — Иркутск — Томск.

Статистика Постов 48
Перейти в профиль

87fb46c75810.jpg


Из коллекции Н.П.Еракова через воров с НКВД в коллекцию П.В.Курдюкова. Из коллекции Курдюкова в коллекцию Томского музея.

В недалёком прошлом в российских газетах и по телевидению не раз освещалась тема о том, что в Иркутском областном Художественном музее им.Сукачева хранятся незаконно конфискованные экспонаты коллекции знаменитого коллекционера Н.П.Еракова. Конфисковали их у его зятя Е.В.Даукшо обвиненного по сфабрикованному обвинению в шпионаже в пользу Польши и расстрелянному в 1938 году в г.Иркутске.

Правнучка его, Наталья Бобкова подала в Кировский районный суд г.Иркутска исковое заявление к музею с требованием вернуть родовое добро ее семье,но суд 24 ноября 2004 года в своём решении отказал в её исковых требованиях.

Судебная коллегия по гражданским делам Иркутского суда 26 января 2005 года отказала Бобковой в её кассационной жалобе.

Хочу напомнить читателям, что в музее хранятся 413 экспонатов мирового искусства из коллекцииН.П.Еракова. Это коллекция фарфора, серебра русского Императорского завода,изделия фабрики Фаберже,Никитина,Попова, английский,итальянский,датский и финский фарфор. Среди экспонатов музея имеются многочисленные гравюры анималистов: Мальтрука, Цобеля,Жави и другие произведения

художников Голландии и Фландрии: Х.Тербрюггена,Г.Сегерса,П.Берхема; Италии:Д.Цампьери — портрет

Сивиллы (Неаполь 1641 г.); Австрии — И.Грасси. Кроме того: скульптуры французского мастера Лансере «Табун кабардинских лошадей, возвращающихся с поля» (1878г.),картина "Буря на море«(1783г.) голландского живописца Шарля Луи Марлина; бронзовая статуя «Мальчик с черепашкой» Франсуа Рюда, винный сервиз из горного хрусталя в серебряном обрамлении работы Карла Фаберже. В музее насчитывается сорок наименований керамических, фарфоровых изделий исполненных в Китае и Японии, а также многочисленные статуэтки буддийских Богов. Хочется добавить к перечисленным экспонатам и картины с изображением Екатерины Второй и Петра Первого. В совокупности все перечисленные экспонаты могут быть оценены на мировых аукционах в сотни миллионов евро.

Но не всё награбленное по описи от 21.07.1937г. дошло до Госхрана и Иркутского областного художественного музея (далее ИОХМ). Из 1536 предметов в ИОХМ дошло лишь 413 самых наиценнейших произведений искусства. То, что не дошло НКВД пыталось установить, но все их внутренние расследования не помогли установить истину по исчезновению золота, бриллиантов и ...редчайших часов, которые числились под № 149 описи конфискованного имущества под наименованием, написанным безграмотным " конфискатором" из НКВД Ю.Поповым : «Часы столовые под стеклом бронзовые». Правильнее надо было бы написать не столовые, а каминные. Два года назад, когда я начал готовить исковое заявление по возврату награбленного в Кировский суд, мною были предприняты действия по розыску некоторых исчезнувших и не попавших в ИОХМ экспонатов. Я выезжал в Москву и проверил несколько архивных книг поступления экспонатов в Музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина, разослал письма некоторым родственникам Еракова Н.П., обращался и в Иркутские библиотеки, Иркутский областной краеведческий музей и в Томский областной краеведческий музей (ТОКМ) конкретно по пропавшим часам. О том, что они должны находиться там я знал точно, но это надо было подтвердить документально.

Хочу пояснить, что ещё в далёком 1980-м году в Иркутск приехал со своей богатейшей коллекцией часов знаменитый коллекционер из Ангарска Павел Васильевич Курдюков. Выставка его коллекции проходила в филиале ИОХМ, находящегося на улице Карла Маркса на первом этаже. Туда-то я и зашёл посмотреть невиданные диковинки — часы и пообщаться с самим П.В.Курдюковым, с которым я познакомился ещё в Кяхте на такой же выставке в Кяхтинском музее. Часов было много, но моё внимание привлекли каминные часы из золочённой бронзы под стеклом. Два бронзовых мальчика стояли в полный рост с поднятыми руками стоя на постаменте, на отшлифованной золочённой поверхности которого были выгравированы многочисленные надписи, окружающие по центру красивые инициалы: «ЕНП». На верху часов стояла красивая чаша, а по окружности была надпись: «Многоуважаемому Николаю Петровичу Еракову на добрую память от почитателей». Внизу: «Люблинъ 26 мая 1896 года». Поскольку я в то время проводил поиски реликвий, принадлежащим рахным знаменитостям, меня заинтересовали скорее не сами часы (а таких попадалось мне не мало), а надписи, выгравированные на их постаменте и я обратился к Павлу Васильевичу с просьбой рассказать, где он их и у кого приобрёл. Тот в свою очередь рассказал мне, что купил их совсем недавно у кассирши магазина «Диета», который находится рядом с музеем, всего за 400 рублей. Позднее я пытался отыскать ту кассиршу, но оказалось, что магазин накануне закрыли, коллектив его расформирован и все работники переведены в другие торговые точки: кто куда.

В 1983 году я приехал в гости к Курдюковым в Ангарск и Павел Васильевич поведал мне, что продаёт, чтобы выжить семье, некоторые свои часы из коллекции в Томский областной художественный музей. Я же в свою очередь спросил его зачем он продаёт часы именно в ТОКМ, а не в Иркутские музеи, на что он мне ответил, что в УВД Иркутской области сотрудники ОБХСС стали проявлять к его персоне нездоровый интерес и пытались на днях обвинить в спекуляции часами по ст.154, ч.3 — спекуляции в особо крупных размерах. Им не нравилось, что Курдюков не продолжает, как раньше, дарить часы музею, а предлагает купить их хоть за жалкие гроши (а бывали случаи продажи часов Курдюковым аж за 3 рубля). Получается так, что коллекционер должен был по приказу Правоохранительных органов покупать на свои кровные рубли часы и тут же дарить их безвозмездно музеям, то есть быть каким-то благодетелем для Государства, для народа не думая о своей большой семье и детях, не думая, как они должны кормиться и жить вообще. Постоянные угрозы Курдюкову о его изоляции от общества и побудили его пойти на предложение директора ТОКМ продать несколько часов именно туда и при этом ему была обещана полная конфиденциальность и безопасность. В то время семье Курдюковых нужны были хоть какие-то средства к существованию, да и на покупки других часов-экспонатов для того же музея в г.Ангарске тоже требовались деньги, которые не всегда находились в нужное время в нужном месте. Сам Павел Васильевич, имея преклонный возраст частенько болел и у него зачастую не было средств даже на лекарства. Не было у него даже тёплой шубы, чтобы в зимнее время сохранять тепло своего тела, мотаясь самоотверженно в своих многочисленных командировках, связанных с поисками всё новых и новых экспонатов. Он даже стал просить меня продать ему по дешёвке меховое длинное пальто — дублёнку, доставшуюся мне после работы в уголовном розыске. Среди подготовленных к продаже нескольких часов я узнал и те самые, подаренные Еракову. Я всё время убеждаюсь в правоте и дальновидности Курдюкова, который ещё тогда предупреждал меня не связываться с Иркутскими музеями, предвидел готовящуюся министром Внутренних Дел СССР Федорчуком В.В. расправу над всеми коллекционерами страны с целью принуждения дарить свои коллекции, накопленные продолжительным, многолетним трудом, Государству.

Так часы и были проданы в ТОКМ. Два года я ждал ответа из этого музея по поводу часов и наконец дождался. 10 марта этого года главный хранитель ТОКМ Ефремова М.В. прислала мне полное описание часов под № 7290 с двумя фотографиями самой пластины с надписями от 26 почитателей Еракова: Ф.И.Лошкейтъ, Н.И.Воевудского, Л.Н.Боговскаго, А.Д.Колинга, П.П.Трусковскаго, П.П.Жаханевича, Г.И.Тосинскаго, А.О.Минкевича, А.С.Панецкаго, А.В.Забельского, Г.И.Новицкаго, Л.А.Энскайза, В.С.Кулеша, Ф.К.Волчинскаго, J.А.Манкевича, В.Д.Домашнева, Г.А.Нивинскаго, А.И.Покровскаго, Г.С.Верценскаго, В.А.Горскаго, J.В.Лицинскаго, В.Л.Зембржускаго, В.Э.Графа, В.Г.Смоленскаго, К.А.Лубковскаго, К.А.Лиговскаго.

29ce1042e7ee.jpg

Теперь хочу рассказать о том самом человеке, кому были подарены часы.

Николай Петрович Ераков родился в 1854г. в Нижегородской губернии в имении своего отца Петра Николаевича. В связи с военной службой отца, семья жила в разных городах. Николай начал учиться в Киевской гимназии и закончил её с золотой медалью в Нижнем Новгороде в 1870г., а в дальнейшем окончил юридический факультет Петербургского университета. Затем Николай Петрович начал служебную деятельность в городе Люблине в должности следователя, где перед отъездом в Варшаву ему и были подарены те самые «столовые» часы его сослуживцами и друзьями, подписавшимися, как почитатели. Проработав до 1897г. в Варшаве в должности прокурора, а затем прокурора Варшавского окружного суда, Ераков переехал в Красноярск, где ему была предоставлена должность председатель окружного суда.

Там ему был подарен перед поездкой в Иркутск хрустальный гранённый сервиз в серебряной оправе работы К.Фаберже из пяти предметов с надписью: «Дорогому Николаю Петровичу Еракову от сослуживцев по Красноярскому окружному суду 1897 — 1901г.». Кстати этот сервиз «дошёл» после конфискации до ИОХМ и находится в нём на экспозиции. После 1901г. семья Ераковых стала проживать в Иркутске, где сам глава семьи занял пост старшего председателя Судебной Палаты, стал сенатором. С приходом Советской власти в 1918 году на семью Ераковых обрушился ряд потрясений и несчастий. Ераков был схвачен и арестован. Его хотели сразу же расстрелять, но благодаря заступничеству рабочих Черемховских копей и приисков Бодайбо был освобождён. На этом коммунисты не успокоились и окончательно захватив власть в 1920-м году в Иркутске вновь арестовали Еракова, не предъявив никаких обвинений, но выпустили его, «вытряхнув» часть ценностей из его коллекции в благодарность, что не расстреляли. В 1923 году, когда Советским правительством началась национализация церковных ценностей, домов и имущества зажиточных горожан, семью Ераковых переселили из роскошного особняка в коммуналку на ул.Рабочей. Туда и перевезли оставшуюся часть коллекции, которая не давала покоя НКВД. Они сразу же арестовали Николая Петровича и заточили в тюремные казематы, где уже находились, ожидавшие своей участи замученные узники, не желающие отдавать своё кровное добро Государству. Там находились и священники, попрятавшие в Иркутский подземельях несметные церковные сокровища ( их НКВД искало аж до 1933 года, пройдя 70% подземелий, так ничего и не найдя). Обвинение Еракову опять предъявлено не было, но принуждение отдать часть нажитого имущества изголодавшейся Советской Власти, всё таки сработало и еле-еле откупившись он всё таки был отпущен домой. Спустя два месяца его вновь вызвали в НКВД и не найдя серьёзных причин для ареста снова отпустили, но до дома он так и не дошёл. Я предполагаю, что энкэвэдэшники, желая всё таки отомстить Еракову за службу ненавистному для них Царскому режиму, послали в след за ним убийц, которые и настигли его при подходе к своему дому и убили прямо на улице. При убитом нашли золотые часы и деньги, что и подтверждает вывод об убийстве по заказу, а не с целью грабежа.

Кровавые расправы коммунистов настигли и других членов его семьи. Его дочь Наталья получила в 1937 году 7 лет лагерей, как жена «врага народа», умерла в Иркутске. Сын Юрий в 1922г. был народным судьёй в Иркутске и в 1924г. арестован и приговорён к расстрелу. В 1925г. он был освобождён, а в 1931г. был снова арестован и осужден на 10 лет лагерей в Воркуте, как сотрудничавший с американцами. Сын Сергей, эмигрировавший в Китай, вернулся в 1947 году в СССР и был тут же осужден, как американский шпион, к 25 годам лагерей. Лишь в 1956г. его освободили и реабилитировали. Дочь Софья была репрессирована, как жена «польского шпиона» Е.В.Даукшо, которого расстреляли в 1937г., конфисковав всю оставшуюся коллекцию Еракова и принадлежавшую по закону не ему, а его жене по наследству. В инвентарную книгу ИОХМ, где было записано конфискованное у Даукшо имущество была вписана не фамилия Еракова, а якобы хранителя коллекции Даукшо, но без инициалов вероятно, чтобы «не найти концов». Хочется заметить и какое-то роковое стечение обстоятельств, заключающееся в том, что Даукшо Е.В. родился в Томске 30.01.1886г.,закончил Томскую гимназию и стал врачом. Получается так. что часы «ушли» из города, где он погиб и «пришли» в город, где он родился. На этом городе и остановился «этапный» ход многострадальных часов, принадлежащих многострадальной наикультурнейшей семье, уничтоженной кровавой Советской властью. Многих сейчас нет в живых, но остались их потомки в Иркутске, Москве, Санкт-Питербурге и других городах. Данные часы являются краденной сотрудниками НКВД реликвией и должны по закону быть возвращены кому-либо из родственников. Безусловно работники ТОКМ и не подозревали о том, что купили у Курдюкова краденую вещь, а тот в свою очередь этого тоже не знал. Теперь тайное стало явным.

В заключение хочу уведомить читателей о том, что работы по возврату как часов, так и других 413 экспонатов легендарного Н.П.Еракова не будут остановлены и закон «О жертвах», запрещающий в п.16.1 возврат награбленного родового добра пока ещё живым внукам и правнукам — родственникам невинно-убиенных жертв политических репрессий будет обойдён стороной (а возможно когда-нибудь будет отменён Конституционным судом РФ, как несоответствующий самой Конституции, гарантирующей гражданам права на наследование), если признать через тот же суд всю незаконно конфискованную коллекцию Еракова не принадлежащую его расстрелянному зятю Даукшо Е.В.

Рассмотрение в Страсбургском суде иска к России праправнучки Еракова Бобковой Н.В., который составляет 101миллион евро, к положительному результату не привело — в удовлетворении иска ей было отказано.

Мною также было отослано в Москву предложение родственникам Еракова (а там у него две внучки с многочисленными правнуками) подключиться к борьбе за возврат награбленного НКВД их родового добра и думаю этот вопрос решит время.

По поводу установления почитателей Еракова, подаривших ему памятные часы, необходимо организовать поездку в Польшу, в г.Люблин и там всё узнать об этих людях.

А пока я нашёл лишь праправнука Антона Осиповича Минкевича, чья подпись стоит на часах.

Обстоятельства дела были таковы, что ещё в прошлом году ко мне обращался один из моих знакомых — Минкевич Сергей Евгеньевич с просьбой помочь отыскать своих родственников в Польше. Он знал из газетных публикаций, что я отыскал своих родных в Польше и в 2004 году побывал у них в гостях, возложил цветы на могилу прапрадеда Красовского Ивана Яковлевича, прапрабабушки Агафьи и брата моего деда Гавриила. Я позвонил отцу Сергея -Евгению Михайловичу, рассказал о надписи на часах с фамилией Минкевич А.О. и спросил были ли у него родные в Польше, а конкретнее в городе Люблине в конце 19-го века. Он сказал, что были и, просмотрев свои домашние архивы, позвонил мне на следующий же день. Долго ждать не пришлось и Евгений Михайлович сообщил мне, что его прапрадед Антон Осипович Минкевич действительно проживал в Люблине, работал там следователем и отсюда можно смело сделать вывод, что он был коллегой по работе Н.П.Еракова. Вся родословная Минкевичей и пошла с Польши, с города Люблина. У А.О.Минкевича было три сына: Борислав, Иван и Франс. Они были участниками январского Польского восстания 1863 года и после его подавления сосланы в Иркутскую губернию на поселение в село Вершина. Иван Минкевич упоминается в Иркутских летописях Н.С.Романова на стр.230 и 248. Он был купцом и участвовал в качестве присяжного попечителя по делу о несостоятельности торгового дома «Братья Бутины», которое проходило слушанием в Иркутском окружном суде 14 марта 1891г. Тогда распоряжением суда М.Д.Бутин был взят под стражу, а на всё движимое имущество фамилии Бутиных был наложен арест. Франс умер на охоте близ села Вершина от разрыва сердца. Он стрелял в косача, а попал в подставленное его друзьями-шутниками чучело. Эта шутка была воспринята им как надсмешка, и в порыве бурного негодования он разбил о дерево своё бельгийское ружьё и тут же упал замертво. Его сын Люциан в 1937 году был арестован НКВД и сослан на Колыму, где и сгинул. Сын Люциана Михаил воевал в годы Великой Отечественной в 1-й Польской дивизии имени Костюшко под командованием Берлинга, был ранен в 1943-м и награждён крестом Грюнвальда. Думаю на одной этой фамилии моё расследование не ограничится.

util