Badge blog-user
Блог
Blog author
Andrey Gronsky

Массмедиа и ненависть. Магия СМИ и психологический климат в обществе

19 June 2015, 09:32

Массмедиа и ненависть. Магия СМИ и психологический климат в обществе

Статистика Постов 12
Перейти в профиль

Роль массмедиа в современном обществе

Идея о том, что массмедиа не столько отражают действительность, сколько создают свою собственную, не нова. В начале 90-х годов знаменитый французский философ Жан Бодрийяр высказал идею о том, что телевидение создает гиперреальность, продуктом которой являются симулякры, другими словами образы не существующих в реальности объектов [1].

В те же 90-е годы известный немецкий социолог Никлас Луман ввел термин «вторая реальность» [2]. «Второй реальностью» он называл то, что постигается как нечто независимо существующее, но на самом деле является просто конструкцией, порожденной массмедиа. С его точки зрения, массмедиа не отражают, а конструируют реальность.

В 1999 г. в России вышел роман Виктора Пелевина «Generation П». В романе с присущей Пелевину гротескностью повествуется о процессе создания фальшивой телереальности политической жизни страны и ее лидеров при помощи компьютерных технологий. Сходная фабула развивалась им и ранее в романе «Омон Ра» (1992), в котором он писал, как средствами телевидения эмитировался выход советских космонавтов на Луну. Но в 90-е годы это воспринималось всего лишь как фантастика и литературный стеб. Хотя технологии создания фальшивок с помощью подручных средств известны журналистам уже давно, воплощение пелевинского предвидения в реальность произошло только в настоящее время, когда компьютерные технологии позволили легко производить фейковые образы и тиражировать их в неограниченном количестве. Именно таким способом телевидением был создан симулякр фашистской Украины и гражданской войны в ней.

В то же время сейчас интернет сделал для обычного пользователя доступной ту информацию, которая ранее была для него закрыта. Стали даже поговаривать, что интернет превратил земной шар в одну большую деревню. Уже упомянутый нами Н. Луман полагал, что эта тенденция поставит под сомнение авторитет экспертов, так как благодаря компьютерным технологиям каждый будет способен перепроверить их высказывания [3]. Тем не менее, реальный опыт показал, что этот прогноз пока не осуществился: большинство людей отнюдь не стремятся перепроверять информацию. Сенсацией стало сообщение Крэга Силвермана, разработчика программы Emergent, который продемонстрировал, что слухи и различные материалы, основанные на неподтвержденных фактах и фейковых источниках, получают в социальных сетях большее распространение, чем статьи с их последующим опровержением.

Стало уже само собой разумеющимся утверждение, что СМИ в современном обществе играют чрезвычайно важную роль (хотя в демократическом и тоталитарном обществе эти роли различны). Главная опасность, связанная со СМИ при любом политическом режиме, — это использование их в целях манипулирования общественным сознанием. Об этом хорошо сказала З. Бахтуридзе: «Оно [манипулирование] представляет собой скрытое управление политическим сознанием и поведением „психологической толпы“ с целью принудить ее действовать (или бездействовать) вопреки собственным интересам. Манипулирование основано на лжи и обмане. Причем это не „ложь во спасение“, а корыстные действия. Манипулирование имеет тенденцию стать главной функцией СМИ. Оно имеет ряд преимуществ по сравнению с силовыми и экономическими методами господства: 1. Осуществляется незаметно для управляемых. 2. Не влечёт за собой прямых жертв и крови. 3. Не требует больших материальных затрат, которые необходимы для подкупа или успокоения многочисленных политических противников». [4]

И хотя манипулирование сознанием с помощью СМИ имеет место при любом политическом устройстве, при тоталитарном режиме контроль над сознанием граждан является их основной задачей.

Положение СМИ в современной России

Далее приведем данные, которые касаются ситуации с массмедиа в Российской федерации. Если судить по информации, которую мы можем найти в открытых источниках, в России, начиная с прихода к власти Путина, происходило систематическое, многофланговое наступление на свободу СМИ. Начало 2000-х ознаменовалось скандалом вокруг телеканала НТВ, который закончился его фактической национализацией, изменением кадрового состава и редакционной политики; убийствами журналистов, наиболее резонансными из которых стали убийство Анны Политковской, писавшей о чеченской войне и критиковавшей президента Путина, и Пола Хлебникова, главного редактора русской редакции журнала Forbes, в своих публикациях критиковавшего политическую практику и методы ведения бизнеса в России; вынужденным закрытием независимых информационных изданий. В зарубежных СМИ стали появляться сообщения о том, что Путин контролировал федеральные телеканалы накануне выборов 2004 г. [5]

Если судить о тенденциях, связанных со свободой слова в России, то, по имеющимся статистическим данным, число журналистов, воспринимающих себя независимыми, с 1992 по 2008 г. сократилось в России в три раза (с 60% до 20%) [6], а в 2011 г. только 14% российских журналистов заявляли об отсутствии ограничений для своей профессиональной деятельности [7]. Согласно рейтингу организации Freedom House в отношении свободы прессы, Россия в 2005 году уже являлась полностью несвободной страной, заняв 158 место из 194 (из стран бывшего СССР ниже нее были поставлены только Белоруссия, Узбекистан и Таджикистан). В рейтинге свободы прессы, который ежегодно составляется организацией «Репортеры без границ», Россия в 2014 году занимала 148 место, а в 2015 опустилась на 152 [8]. В Европе более низкие показатели свободы СМИ в Европе имеют место только в Белорусии.

События, знаменующие дальнейшее наступление на свободу слова в России и ограничения свободы прессы, уже после президентских выборов 2012 г., — это закон, разрешающий досудебную блокировку сайтов Роскомнадзором, закон о приравнивании популярных блогеров к СМИ, статья об оскорблении чувств верующих в УК РФ, отключение телеканала «Дождь» от большинства спутниковых и кабельных операторов, увольнение профессора Андрея Зубова из МГИМО за публикацию статьи в «Новой газете», отражающей его точку зрения, закрытие негосударственной телекомпании ТВ2, татарского телеканала ATR . Обычной практикой являются нападения на журналистов, а также давление на руководителей СМИ, касающееся редакционной политики.

Таким образом, можно сделать вывод, что с начала 2000-х годов в России целенаправленно создается информационная «матрица».

Любопытной особенностью ситуации с массмедиа в современной России является то, что скрытая цензура и самоцензура в то же время сочетаются с формально декларируемой свободой слова и печати и относительной свободой высказывания, которая была бы немыслима в СССР даже в период «хрущевской оттепели». В своих публикациях Эдуард Радзиховский и Юлия Латынина обращали внимание на то, что в современной России парадоксальным образом совмещаются доступность любой информации и антидемократическая форма правления. Сторонники путинского режима нередко предъявляют такой аргумент его критикам: если в нашей стране тоталитарный строй, то почему вы до сих пор на свободе? Ю. Латынина так комментирует парадоксальность этой ситуации:

«В советское время диссиденты (и КГБ) считали, что стоит донести до большинства правду — и режим рухнет. Если все прочтут „Архипелаг ГУЛАГ“, то — все. Неототалитарные власти поняли простую истину. В современном обществе, как и тысячу лет назад, свободным, увы, является только меньшинство. Если большинству сказать по телевизору, что Солнце вращается вокруг Земли, то большинство в это поверит. Тем более что и без всякого телевизора так считают 36% россиян. Если большинству сказать по телевизору, что гены бывают только в генно-модифицированных продуктах, а в обычных продуктах генов нет, то большинство тоже в это поверит, тем более что и без телевизора так считают те же 36% населения. Если еще нанять гореславских и дмитриев киселевых, чтобы они сказали, что Путин лично остановил Солнце и, соответственно, те, кто говорит, что это невозможно и что Земля вращается вокруг солнца, являются агентами проклятого Запада, то большинство населения без всякого принуждения и насилия в это поверит.

Вы хотели демократии? Вы хотели всеобщего избирательного права? Вы хотели услышать голос народа? Извольте расписаться в получении. Ну и что, что „Архипелаг ГУЛАГ“ находится в свободном доступе, если большинство его никогда не прочитает?» [9]

Но все-таки, скорее всего, то, что власти позволяют себе сохранять видимость свободы слова, объясняется не только внутренней несвободой граждан, но и современными способами манипулирования сознанием, которые осуществляются посредством контроля государства над федеральными каналами теле- и радиовещания, помноженного на гипнотическую силу современных технологий пропаганды. Методы массовой суггестии ушли далеко вперед по сравнению с временами Советского Союза. Это и позволяет осуществлять незаметный, на первый взгляд, контроль сознания. Другие, негосударственные, источники информации не попадают в поле зрения большинства реципиентов или расцениваются ими как неавторитетные. Хотя критики власти формально имеют право высказывать свою точку зрения и даже могут оставаться до поры до времени безнаказанными, если не задевают особенно болезненные для чиновников струны, структура информационного вещания устроена таким образом, что их точка зрения до большинства граждан (не проявляющих особой пытливости) просто не доходит.

Массмедиа и технологии пропаганды

Для того чтобы выйти из под воздействия «матрицы», для начала, нужно понять, как она работает. Это мы и попытаемся сделать далее. З.Бахтуридзе [10] отмечает, что можно выделить три основных способа, которыми пропаганда, как правило, достигает своей цели:

1. Простая подтасовка фактов и предоставление ложной информации. Так как суждения и мнения людей формируются теми данными, которые им доступны, то, очевидно, что пропагандист, манипулируя фактами, скрывая одни и искажая другие, может максимально способствовать формированию какой-то определенной установки.

2. Использование модели «внутри группы/вне группы». Так как каждая из групп стремится воспитать установки преданности и альтруизма у своих членов и вселить в них резкие чувства ненависти и вражды к чужакам, то манипулятор с помощью пропаганды должен стремится заставить людей отождествить его взгляды с их внутригрупповыми настроениями, а противоположные взгляды — с их внегрупповыми установками.

3. Использование эмоциональных установок и предрассудков, которыми люди уже обладают.

В многочисленных публикациях посвященных методам манипулирования массовым сознанием, описываются общие принципы, а также множество частных пропагандистских приемов [11, 12, 13, 14, 15, 16]. Ниже охарактеризуем некоторые из них.

Всеохватность. Это общий принцип, который был сформулирован еще Й. Геббельсом. В соответствии с ним пропаганда должна доходить до каждого. В Германии во времена Геббельса всеохватность достигалась прежде всего благодаря такому средству массмедиа как радио, в СССР того же периода первоначально ставку предпочитали делать на газеты. В современном обществе всеохватность обеспечивают телевидение, интернет и посредники, о которых речь пойдет ниже. Новостные программы и политические пропагандистские фильмы демонстрируются на телевидении в прайм-тайм, чтобы достичь максимального охвата медиааудитории.

В государствах, где тоталитарный режим имеет классические признаки, существует цензура. СМИ, представляющие мнения, альтернативные официальным, запрещены, а их прослушивание (просмотр, чтение) наказывается. Однако в неототалитарном государстве удается достичь почти таких же результатов в области контроля сознания благодаря монополии государства на основные каналы вещания информации и ограничиваться неявной, скрытой цензурой (у журналистов и СМИ, которые высказывают неодобряемые властью точки зрения, обычно возникают административные и другие проблемы).

Повторение. Этот принцип также использовался еще Геббельсом. Министр пропаганды Третьего рейха говорил: «Массы называют истиной информацию, которая наиболее знакома». Реализация этого принципа заключается в многократном повторении одного и того же месседжа. Тогда это послание запечатлевается в памяти аудитории и в дальнейшем используется ею без размышлений. Желательно максимально упростить фразеологию для того чтобы максимально облегчить ее восприятие низкоинтеллектуальной публикой. Например, для того, чтобы убедить большую часть аудитории в том, что крымский референдум проведен в соответствии со всеми нормами международного права, в Киеве власть захватили фашисты, а на Донбасе каратели проводят карательную операцию, достаточно просто многократно повторять эти тезисы. Подавляющее большинство реципиентов не будет проверять, соответствуют ли эти высказывания фактам, а информация отложится у них в подсознании и будет влиять на их взгляды и поведение.

Воздействие через посредников. В широко известных исследованиях поведения избирателей, проведенных в США еще в 1940-х и 1950-х годах, было показано, что воздействие политической пропаганды было не прямым, а опосредованным через лидеров общественного мнения, которые влияли на других членов общества в процессе межличностной коммуникации [17]. На основании этого был сделан вывод, что эффективное информационное воздействие на человека осуществляется не непосредственно от средств массовой информации, а через знакомых и авторитетных для него людей. Таким образом, неформальные личностные коммуникации являются для людей более значимыми, чем «официальные» сообщения СМИ. После получения информационного сообщения реципиент сознательно или подсознательно ищет совета у окружающих людей, прежде всего лидеров мнений своей группы, то есть у ее высокоавторитетных членов, чьи мнения и советы по определенным вопросам вызывают особое доверие. А нередко реципиент получает информационное сообщение непосредственно от этого авторитетного другого, и даже не задумывается о его первоисточнике. Например, довольно часто можно встретить людей, которые пафосно заявляют, что они не смотрят телевизор, что этого предмета вообще нет в их доме, но когда они начинают высказываться по социальным и политическим вопросам, возникает ощущение, что с вами с телеэкрана разговаривает Дмитрий Киселев.

Активизация эмоций. Еще одно из главных правил пропаганды заключается в том, что нужно обращаться не к разуму, а к чувствам человека. Интенсивность возбуждаемых эмоций может сильно варьировать, вплоть до эмоционального потрясения. Находясь на рациональном уровне, человек способен включить аналитическое мышление, выстроить систему контраргументов и защититься от пропагандистских сообщений. Но если пропаганда задействует сильные эмоции, рациональные контраргументы не срабатывают. Если человек поглощен драматическими эмоциями, его не убедить, что для украинских войск совершенно не выгодно, можно сказать самоубийственно обстреливать российскую территорию.

Простейший способ, которым сообщению можно придать нужный манипулятору эмоциональный посыл, — это изменение интонаций. В голосе диктора можно услышать нотки гордости, если речь идет о встрече президента на высшем уровне, драматизма, когда речь идет о беженцах из Донбасса или перебоях в электроснабжении на Украине, праведного негодования, если упоминаются западные санкции и высказывания западных государственных деятелей, сарказма, когда речь заходит о лидерах российской оппозиции.

Будничный рассказ, или зло с человеческим лицом. В противоположность предыдущему методу, цель этого приема — напротив, снизить эмоциональную значимость сообщения. Информация, которая может вызвать нежелательный для манипулятора эффект, произносится обыденным тоном, как будто ничего страшного не происходит. В результате критичность восприятия негативной информации снижается, происходит привыкание к ней. Так, например, диктор совершенно индифферентным тоном может сообщить о новом коррупционном скандале, или крупном хищении госсобственности, или наводнении, как бы давая понять, что ничего экстраординарного не случилось и беспокоиться не о чем.

Информационная блокада. Смысл этого приема заключается в создании информационного вакуума по какому-либо вопросу. Информационной блокаде обычно подвергается информация о предстоящих и произошедших акциях оппозиции, выступлениях ее представителей. Событие либо попросту обходится молчанием, либо фото- или видеокартинка сопровождается фальсифицирующими суть происходящего комментариями. Так, например, в период акций протеста по поводу фальсификаций выборов большое количество людей в Москве вышло на улицы. Однако ведущая Первого канала объяснила это тем, что люди вышли из домов, потому что выпал снег. Для обеспечения информационной блокады выступления оппозиционеров в СМИ могут заменяться тенденциозными комментариями журналистов или вырванными из контекста репликами и видеофрагментами. Обычно представителю оппозиции не дают возможности высказать свою точку зрения в СМИ и ответить на критику.

Переориентация внимания. Прием родственный предыдущему. Цель его в отвлечении внимания от информации, невыгодной манипулятору, за счет переключения его на другие события. Например, можно говорить о беспорядках в Фергюсоне в штате Миссури и ни слова не говорить о росте курса доллара, евро и экономической ситуации в России.

«Держи вора». Цель данной манипуляции — тоже переключение внимания, но более специфическое. В результате манипулятор хочет смешаться с преследователями либо продемонстрировать, что деятельность его преследователей и критиков совершенно излишня. ГосСМИ используют этот прием для дискредитации деятельности оппозиционеров и правозащитников. Например, периодическое освещение в СМИ коррупционных скандалов как бы дает понять, что государство в целом не тотально коррумпировано и систематически ведет борьбу с этим злом (реальные результаты, конечно, обходятся молчанием). Ту же функцию выполняют выступления государственных омбудсменов. Они как бы говорят: ситуация с правами человека под полным контролем и беспокоиться не о чем.

Односторонность освещения событий. В данном случае событие освещается намеренно односторонне, чтобы выставить в белом свете одну сторону и очернить другую. Так, летом 2014 года российские СМИ регулярно сообщали о том, что ВСУ ведут огонь по жилым домам в Донбассе. При этом умалчивалось, что «ополченцы» устраивают огневые гнезда на крышах и в квартирах жилых домов, тем самым провоцируя обстрелы.

Эффект присутствия. Прием в свое время был введен в практику нацистской пропагандой и затем стал широко использоваться в журналистской практике. Его суть заключается в использовании различных трюков для имитации реальности (постановка игровых сцен, спецэффекты при съемке, фото и видеомонтаж и прочее). Журналисты обычно используют его при изготовлении кадров репортажа «с места реального боя», в криминальной хронике, в «съемках» на акциях протеста и т.п. Иллюзия присутствия создает ощущение достоверности, оказывает сильное эмоциональное воздействие (позволяет реализовать прием активизации эмоций) и не допускает сомнений в подлинности события. Человек захвачен эмоциями, и ему не приходит в голову, что то, что он видит всего лишь дешевый трюк. На сегодняшний день технология создания фейков такого рода стала предельно простой: достаточно найти подходящую фотографию или видеоролик в сети и снабдить их нужными манипулятору комментариями.

«Очевидцы» событий. Методика, по эффекту воздействия близкая к предыдущему приему. Журналисты находят якобы очевидцев событий, которые на камеру, создавая видимость искренности, рассказывают информацию, переданную им манипуляторами, выдавая ее за свою собственную. Имена подобных «очевидцев» обычно скрываются якобы в целях конспирации, безопасности свидетелей, тайны следствия и т.п. Тем не менее, прием обычно дает результат, так как воздействует на бессознательное людей, вызывая накал чувств и эмоций. В результате цензура и критические способности психики ослабевают, и она начинает пропускать ложную информацию. Как пример можно вспомнить историю про «распятого мальчика» из Славянска или рассказ украинского военнослужащего, якобы бывшего свидетелем того, что малазийский «Боинг» был сбит украинским истребителем. Информация о «распятом мальчике» позже была опровергнута самим же Первым каналом. Однако известно, что, во-первых, опровержения зачастую оказываются незамеченными, во-вторых, ложное сообщение уже оставило эмоциональный отпечаток в психике.

Психологический шок. Цель приема — вызвать резкую реакцию протеста и желание во что бы то ни стало наказать виновных. «Хороший» эффект в этом отношении дают описания жестоких издевательств, пыток, убийств женщин и особенно детей. Метод известен пропагандистам очень давно. Как указывал Э. Фромм, во время Первой мировой войны британская пропаганда распространяла легенды о зверствах немецких солдат над бельгийскими младенцами (так как на самом деле было мало фактов жестокости и недоставало «горючего» для разжигания ненависти к врагу) [18]. Информация может быть либо достоверной, но при этом акценты смещаются с помощью манипулятивного комментирования в выгодную манипулятору сторону, подсказывая реципиенту, кто является настоящим виновником, либо используется прямая фальсификация. В качестве первого случая можно привести в пример подачу информации о пожаре в Доме профсоюзов в Одессе. Журналисты российского ТВ до какого-либо расследования сразу дали понять, что виновниками трагедии являются «Правый сектор» и сторонники Евромайдана. Пример второго случая — это тот же «распятый мальчик», беременная женщина, сгоревшая в Доме профсоюзов и прочее. Такого рода информация оставляет у реципиента глубокую эмоциональную травму, которая затем надолго определяет его взгляды и восприятие происходящего, блокирует возможность объективного логического анализа: хотя «распятого мальчика» никогда не существовало, но эмоции у телезрителя остались, более того они связаны с вполне определенной стороной конфликта.

Использование «лидеров мнений». В данном случае успех манипуляции массовым сознанием достигается благодаря тому, что при принятии решений и совершении действий индивид ориентируется на авторитетные для него фигуры. В качестве таких фигур могут выступать политики, ученые, артисты, спортсмены. В частности, весьма весомыми являются высказывания высших государственных чиновников и первого лица государства.

В качестве примера можно привести взаимосвязь между публичными высказываниями некоторых депутатов, государственных чиновников и лично В.В. Путина с процессом тихой, постепенной реабилитации сталинизма. Так, в 2003 году областная Дума Волгоградской области приняла проект закона «О переименовании Волгограда в Сталинград». В Госдуме эту идею взялся активно проводить депутат Алексей Митрофанов, в то время еще представлявший фракцию ЛДПР. Он добивался, чтобы решение о переименовании города было принято в канун 60-летия победы под Сталинградом, и даже изъявлял готовность лично найти средства на эту процедуру.

В 2004 году в преддверии 60-летия Победы в Великой Отечественной войне Путин подписал распоряжение о замене слова «Волгоград» на слово «Сталинград» на каменном парапете возле могилы Неизвестного солдата. [19]

В последние годы о своем положительном отношении к Сталину и проводившейся им политике В.В. Путин стал говорить вполне открыто. В 2009 году, будучи премьер-министром страны, во время прямой линии, транслировавшейся по государственному телевидению, Путин воздал должное Сталину за превращение Советского Союза в промышленную сверхдержаву и за нанесение поражения Гитлеру во Второй мировой войне [20]. Дословно он сказал следующее: «Очевидно, что с 1924 по 1953 год страна, которой тогда руководил Сталин, изменилась, превратившись из аграрной державы в индустриальную. Мы все прекрасно помним проблемы, особенно в завершающий период, с сельским хозяйством, очереди за продуктами питания и так далее... Но индустриализация действительно состоялась». Относительно человеческих потерь в период правления Сталина в том же выступлении Путин сказал: «Мы выиграли Великую Отечественную войну. И кто бы и что бы ни говорил, победа была достигнута. Даже если мы будем возвращаться к потерям, никто не может сейчас бросить камень в тех, кто организовывал и стоял во главе этой победы, потому что если бы мы проиграли эту войну, последствия для нашей страны были бы гораздо более катастрофическими».
Путин заявил, что деятельности человека, который явился инициатором массовых репрессий и создания системы лагерей ГУЛАГа, «невозможно давать оценки в целом».

Летом 2014 года, когда вновь возобновилась дискуссия о переименовании Волгограда в Сталинград, президент Путин вполне одобрительно высказался о такой возможности. В ноябре 2014 года нацлидер провел в Музее современной истории России встречу с молодыми преподавателями истории, собранными со всей страны, где выступил в защиту пакта Молотова-Риббентропа. 10 мая 2015 года на встрече с Ангелой Меркель он повторил свою точку зрения по этому вопросу. К знаменательным высказываниям национального лидера можно отнести публичную оценку Геббельса как талантливого человека («Он добивался своего, он был талантливый человек» [21]) и введение в обиход термина из «Майн Кампф» «национал-предатели». Из других высокопоставленных чиновников положительную оценку пакту Молотова-Риббентропа давал министр культуры Владимир Мединский. Он охарактеризовал его как замечательное достижение советской дипломатии. К следствиям такого рода высказываний мы вернемся ниже.

В роли лидеров мнений, как уже говорилось, также выступают известные артисты и другие деятели культуры, известные ученые и спортсмены. Некоторые из них под давлением, а некоторые из собственного рвения хотят выразить почтение к курсу существующей власти. Можно вспомнить письмо деятелей культуры с поддержкой политики Путина в Крыму, выступление Кобзона и других певцов в «ДНР».

Сходную функцию выполняет присутствие таких персонажей в Государственной Думе. Своим присутствием они как бы оправдывают «справедливость» и приемлемость абсурдных, сомнительных с правовой точки зрения и антигуманных по сути законов, например, «закона Димы Яковлева» известного также как «людоедского закона» или «закона подлецов».

Создание ассоциаций. С помощью этого приема определенный объект или понятие в глазах общественного мнения связывается с чем-то таким, что воспринимается массовым сознанием как заведомо плохое, либо наоборот — очень хорошее. Для этой цели широко используются слоганы, визуальные и словесные метафоры, неологизмы, перечисление логически не связанных между собой, но эмоционально окрашенных атрибутов. Благодаря усилиям прокремлевской пропаганды в СМИ и социальных сетях сложились не существовавшие раньше, но ставшие привычными для российского обывателя ряды ассоциаций:

Путин — это Россия

Либерал — гомосексуалист, фашист

Оппозиционер — агент Госдепа, враг России, предатель, провокатор

Киев — хунта

Украина — национализм, фашизм, бандеровцы

Европа — моральное разложение, геи, еврофашисты

Америка — трусливые и коварные пиндосы; агрессор, стремящийся к мировому господству

Обама — обезьяна

Вариацией этого метода можно считать метод «гнилой селедки». Для того чтобы очернить определенного человека или группу людей подбирается максимально грязное и скандальное обвинение. Хорошо подходит педофилия, работа на иностранные спецслужбы, воровство, на худой конец, замешанность в каком-нибудь сексуальном скандале. Как примеры можно вспомнить обвинения в адрес блогера Рустема Адагамова, дело Удальцова и Развозжаева, дело Кировлеса и Ив Роше против Алексея Навального.

Цель информационной компании не в том, чтобы доказать обвинение, а в том, чтобы связать имя человека с этим обвинением на эмоциональном уровне. Запах «гнилой селедки» начинает следовать за ним повсюду. Неважно, были ли на самом деле у обвинения реальные основания или оно полностью вымышлено, но при упоминании имени человека автоматически возникают вопросы: педофил он или не педофил? мошенник или не мошенник? вор или не вор? а может быть, он и на самом деле изготавливал детскую порнографию?

Подмена понятий. Прием заключается в использовании благоприятных определений для обозначения действий, которые манипулятор хочет представить в выгодном для себя свете, и наоборот. Так, например, полубандитские формирования, недвусмысленно угрожающие смертью оппозиционерам, могут называться «патриотами», а артисты, выступающие против войны на Украине, — «друзьями хунты».

Еще примеры: слово «фашизм» уже давно стало пропагандистским жупелом, утратившим связь со своим изначальным значением. Так, югославская пропаганда использовала его по отношению к НАТО. Российские СМИ фашистским называли украинское правительство. А сторонники Украины в социальных сетях в ответ клеймят как фашистские путинский режим и пророссийские вооруженные формирования в Донбассе.

С другой стороны, участников военизированных отрядов в Донбассе прокремлевские СМИ называют «ополченцами», в то время как в соответствии с УК РФ эти люди подпадают под определение наемников (Ст. 359). Российская пропаганда присвоила украинскому правительству эпитет «хунта». В соответствии со словарем «Политика» под редакцией Д. Андерхилл [22], хунта — это «военный совет, правящий страной после военного переворота». Поскольку данное правительство состоит из гражданских лиц, а военного переворота не было, название «хунта» совершенно не подходит к нему. Однако для пропагандистских целей, этот эпитет выгоден, так как привносит негативный эмоциональный оттенок.

Метод «абсолютной очевидности», или одобрение мнимого большинства. Применение данной методики манипулирования массами основано на феномене конформизма. У человека исчезает критичность, если информация вызвала одобрение у других людей, особенно у большинства. Поэтому вместо того чтобы что-то доказывать, манипулятор подает то, в чем хочет убедить аудиторию, как нечто самоочевидное и потому безусловно поддерживаемое подавляющим большинством населения. Классическим способом реализации метода «абсолютной очевидности» или поддержки мнимого большинства является публикация результатов социологических опросов, демонстрирующих абсолютное общественное единство по нужному вопросу. Можно вспомнить результаты опросов, демонстрирующие 86% поддержки Путина. Кроме того, этот прием активизирует такой социально-психологический феномен, как спираль молчания, — те, кто не согласен с поддерживаемой большинством «истиной», будут держать свое мнение при себе. Более податливыми в этом отношении оказываются менее образованные и менее состоятельные, а следовательно, и более зависимые люди. В результате число «одобряющих» пропагандируемую таким образом точку зрения, будет расти чрезвычайно быстро.

Отдельно следует отметить выделяемые специалистами особенности воздействия такого канала передачи информации, как современное телевидение [23, 24]:

Телевизионное вещание приводит к перегрузке сенсорных систем человека. Оно представляет из себя большое количество быстро сменяющих друг друга изображений, поэтому достаточно быстро наступает утомление и психика начинает пассивно, без всякого анализа, впитывать любую транслируемую информацию. Процесс внедрения информации в подсознание еще более облегчается, если человек включает телевизор «для фона» и воспринимает идущие телепередачи как «белый шум», так как в этом случае не работает никакая сознательная защита.

Специалисты, работающие на телевидении, стараются усилить эффект воздействия телевещания, модулируя такими параметрами как громкость, яркость, скорость. Это вынуждает зрителя к быстрому переключению внимания, лишает его возможности сконцентрироваться.

Телевидение апеллирует, прежде всего, к эмоциональной сфере, поэтому выдает эмоционально окрашенную информацию. Чем больше эмоций, тем больше шанс, что реципиент эту информацию запомнит. В пропагандистских передачах накал эмоций доходит до очень интенсивного уровня. При этом в большей степени эксплуатируются негативные эмоции, такие как страх, негодование, возмущение, «праведный гнев». Естественно, что эти эмоции направляются на тех, кому пропагандистами предназначен образ врага.

Телевидение создает иллюзию реального присутствия на месте событий. О технических приемах, которыми это достигается, уже говорилось выше. Также оно создает иллюзию реального общения, например, с «очевидцами». В результате человек перестает нуждаться в личном общении с другими людьми, а если и общается, то телевидение вследствие созданного эффекта правдоподобия у него пользуется большим кредитом доверия. Собственно это и объясняет тот феномен, что люди верили телепропаганде, но не верили своим друзьям и родственникам, которые жили на Украине и являлись реальными очевидцами событий.

Представление информации через СМИ, в том числе при телевещании, носит мозаичный характер — используется метод дробления, в результате которого она выдается без логических связей или используются очень короткие логические цепочки. Постоянный зритель телевизионных программ перенимает подобный способ переработки информации и перестает искать логические взаимосвязи. Поэтому телезритель становится нечувствительным к явным противоречиям, которые допускаются при освещении событий. Например, власть в Украине захватили националисты/нацисты, но националистическая партия «Свобода» заняла в Верховной Раде только 6 мест. Россия не участвует в конфликте на Донбасе, там нет российских военных и российского оружия, но у «ополченцев» откуда то появляются «Грады», танки и боеприпасы к ним. Конечно, нечувствительность к такого рода противоречиям объясняется не только технологией пропаганды, но и тем, во что людям хочется верить, а во что нет — об этом подробно было написано в моих предыдущих сообщениях. Но, тем не менее, пропаганда может искусно использовать имеющиеся у людей стереотипы и перенаправлять энергию их эмоций в нужное заказчикам пропаганды русло. А на сегодняшний день с помощью компьютерных технологий и телевидения можно создать любой нужный пропагандистам медиа образ, любое утверждение можно доказать и любое утверждение можно опровергнуть. Нет никакой реальности, которую нельзя было бы сконструировать.

Но кроме всего сказанного выше, критически важным для силы воздействия телевидения является то, что оно остается основным источником информации для большинства россиян. Согласно данным, полученным аналитическим центром Юрия Левады, в марте 2014 года 90 процентов россиян и 94 процента москвичей получали информацию о событиях в стране и в мире из телевизионных передач. На долю «сарафанного радио» (друзья, родные, соседи) приходилось 25 процентов в масштабах всей страны. Что касается интернет-изданий, то из них черпали информацию только 24 процента россиян и 42 процента жителей столицы [25].

В качестве особого жанра современного российского телевидения следует выделить «документальные» фильмы, преследующие пропагандистские цели. Автор интересного аналитического обзора, посвященного советским и российским пропагандистским фильмам, Владислав Моисеев [26] отмечает, что новая волна российской пропаганды ознаменовалась серией фильмов, корректирующих представление зрителя о том, что происходит в современной политической жизни страны. Далее приведем основные положения сделанного им обзора, касающиеся современного пропагандистского кино, транслируемого на телевидении:

Первопроходцем новой волны пропаганды стал фильм «Анатомия протеста» (2012) снятый телекомпанией НТВ и посвященный оппозиционному протесту. Главный образ, символизирующий современную российскую оппозицию, — это толпа людей, дерущихся за печенье. Этот образ стал крылатым и легендарным. Так была реализована пропагандистская мысль о том, что гражданская активность на самом деле корыстна, беспринципна и мелочна. Яркие образы «Анатомии протеста» призваны, скорее, шокировать, создать устойчивую и запоминающуюся «картинку». Кадры с печеньем, раздачей денег массовке и тому подобное настолько идут в разрез с идеологией оппозиционеров, что просто обескураживают зрителей и низвергают сторонников протеста.

Видеоряд фильма очень агрессивен и динамичен. Часто оказывается сложным уловить связь очередного кадра-разоблачения с предыдущим: они превращаются в калейдоскоп, сложно сконцентрироваться на каком-то одном обвинении, так как все они одинаково яркие, фрагментарные и бездоказательные. Многие слова в фильме вырываются из контекста, монтируются и приобретают новые смыслы, но эффектность показанного оказывается важнее достоверности. Оппозиционеры показаны в крайне непривлекательных позах, которые зацикливаются для создания комичного эффекта. Слово «провокаторы» становится синонимом «оппозиционеров». В «Анатомии протеста» возвращается идеологическая парадигма «мы — они». Абстрактное закадровое «мы» выступает на стороне нынешнего президента Путина и приобщает к этой позиции зрителя. «Они» — это оппозиционеры, курируемые Госдепом США. Их митинги, не в пример путинским, жалкие, малочисленные и собранные с помощью массовки. Главный инструмент этого пропагандистского фильма — активация ненависти, запрограммированной со времен Холодной войны. Важным оказывается не столько то, что оппозиция проплачена кем-то, важно, что этот кто-то — бывший идеологический противник. Еще одно нововведение, используемое авторами, — это монтаж, вырывание из контекста одних фраз и замена другими. Также авторы популяризируют технику «скрытой камеры», ранее практически не употреблявшуюся пропагандистами. Информационные источники фильма сомнительны: изюминка «Анатомии протеста», съемка проплаченной оппозиционной массовки — это постановочная съемка, срежиссированная авторами фильма. Фильм «Анатомия протеста» был дважды показан в прайм-тайм телеканала НТВ. Впоследствии было снято не менее фееричное продолжение фильма.

Существенно важным является то, что второй фильм стал формальным поводом для ареста оппозиционных активистов С.Удальцова и Л.Развозжаева. Собственно, фильм ознаменовал начало не только информационной войны с оппозицией, но и войны с использованием исполнительной и судебной системы.

Еще одним ярким образчиком новой волны пропаганды стал фильм Аркадия Мамонтова «Провокаторы» (2012), посвященный панк-феминистской группе Pussy Riot. Фильм состоит из трех частей, в которых Мамонтов последовательно объясняет истинные причины и смыслы панк-молебна. Видеоряд «Провокаторов» менее агрессивен и менее динамичен, чем в «Анатомии протеста», и претендует на некую аналитичность. Однако анализ строится пристрастно, автор находится на стороне следователя и с ним отождествляется, а из анализа следуют только негативные выводы. Осужденные феминистки показаны растерянными, уставшими, с ними не ведут диалог — их допрашивают, то есть автоматически ставят в позицию слабого. Панк-молебен представлен как демоническое действо: видеоряд то замедляется, то кадрируется, то с помощью нехитрой обработки на кадры акции наползают черные змеи — символ дьявольского замысла и кощунства, провокации.

До и после фильма в формате ток-шоу гости Аркадия Мамонтова — преимущественно христиане, разделяющие его позицию, осуждают и распекают художниц-феминисток. Другой стороне конфликта полноценно слова никто не дает ни в студии, ни в фильме.

Несмотря на то, что фильм Мамонтова — это авторский проект, субъективное видение, в тексте постоянно присутствует «мы». Это «мы» ассоциативно продолжается в «православные» и сливается в «мы-православные». Противостоят константе «мы-православные» пренебрежительно произносимые «кощунницы», «одержимые люди с богохульными лозунгами» и «провокаторы». «Церковь», «молитва», «бог» — все эти слова произносятся благоговейно и умиленно, робко и под торжественную музыку. Слова «дьявол», «провокатор», «кощунницы» произносятся с ненавистью. Панк-молебен «Богородица, Путина прогони» характеризуется как преступление против духа. «Что делать будем, люди?» — задается вопросом закадровый голос. В этом обращении заложено противопоставление «мы — они». «Мы» — это зрители, православные, и голос этого «мы» имеет значение для автора. Если же зритель, например, не разделяет авторскую позицию или не относится к православным, то есть он смотрит, но не отождествляет себя с «мы», его голос автоматически перестает быть важным, а сам он перестает быть тем, к кому обращаются как к человеку.

Зритель, посмотревший фильм «Провокаторы», сначала в ходе просмотра приобщается к «мы» автора, а потом видит модель правильной реакции на фильм и на деятельность Pussy Riot. Правильно оказывается осуждать, негодовать, защищать свои убеждения и религиозные институции.

«Авторы „Провокаторов“, как и авторы „Анатомии протеста“, пытаются активировать скрытую ненависть ко всему иностранному, накопленную со времен Холодной войны: первый факт, сообщенный о Надежде Толоконниковой, — это то, что у нее якобы есть канадский вид на жительство. Впоследствии Мамонтов еще укажет на иностранный заказ панк-молебна. При этом все „факты“ Мамонтова вызывают большие сомнения у критиков, доказательства ведущего звучат голословно и скорее эпатажно, нежели взвешенно. Фильм „Провокаторы“ хоть и больше похож на аналитическую работу, чем „Анатомия протеста“, но все равно скорее шокирует и манипулирует подбором фактов и смелыми догадками, нежели объективно повествует о произошедшем», — делает заключение автор обзора.

Пропагандистская атака на оппозицию, включающая, в том числе, и эти фильмы, оказалась успешной. Как показал опрос ВЦИОМ, весной 2013 г. ухудшилось отношение россиян к Алексею Навальному: из тех, кто слышал о нем, 51% относились к нему скорее отрицательно (причем годом раньше таких респондентов было 31%). Евгению Чирикову стали воспринимать негативно 45% россиян (по сравнению с 39% в 2012 г.), а Сергея Удальцова — 55% (по сравнению с 42%). Негативное восприятие населения Бориса Немцова выросло с 50 до 59% [27].

Эпопею нового российского пропагандистского кино продолжил фильм «13 друзей хунты», вышедший в 2014 году, и клеймящий позором интеллигенцию, выступившую против российской военной агрессии на Украине. По мнению критиков, фильм является сочетанием эпических метафор, произвольного телемонтажа и откровенной лжи. Обозреватель «Новой газеты» Слава Тарощина, хотя и написала об этом фильме отнюдь не в отстраненной и беспристрастной научной манере, а довольно эмоционально и иронично, тем не менее, отразила использованные в нем приемы, рассчитанные на эмоциональное воздействие на зрителя:

"Размах предательства любителей хунты взывает к эпосу. И эпос кое-где просачивается. Главные персонажи оборачиваются былинными богатырями. Взял Андрей Макаревич первый аккорд на Украине — грянул массированный обстрел Луганска. Затянула Диана Арбенина свою песнь там же — каратели снесли пол-Донбасса. Нет сомнений: хунта ждала именно знака от Макаревича с Арбениной, чтобы приступить к антитеррористической операции.

<...> Хорошо, что хоть Белковский не поет. А то ведь только бы он ударил по струнам и заголосил, как вражий флот тотчас оккупировал Севастополь.

<...> Оказывается, явление Макаревича Украине случилось по крайней нужде. Он перестал получать миллионный грант от государства Российского и подался к хохлам за длинным рублем. А против присоединения Крыма Андрей Вадимович выступил потому, что у него там виноградники, за которые теперь придется платить большие налоги. Да и Арбенина хороша! Оформила детишкам американское гражданство, вот и приходится прислуживать Госдепу" [28].

Последний в настоящее время фильм, принадлежащий к этой серии, — «Крым. Путь на родину». Как и предыдущие пропагандистские фильмы, он изобилует большим количеством постановочных сцен, призванных реконструировать происходившие события. Журналистка Екатерина Сергацкова, которая находилась в Крыму во время российского военного вторжения, считает, что фильм снят в какой-то параллельной реальности и его невозможно воспринимать как документальную ленту: «Там сплошная реконструкция, основанная на вранье» [29].

Результаты пропагандистской деятельности масс медиа в современной России

Для того, чтобы понять механизм, с помощью которого пропагандистские компании достигают поставленных перед ними целей, стоит вспомнить окно Овертона, то есть политтехнологию, которая позволяет постепенно расшатывать и изменять границы принятого и допустимого с точки зрения общественного сознания. С помощью определенным образом организованной пропагандистской кампании можно убедить людей в том, что то, что они ранее считали аморальным и неприемлемым, на самом деле нормально, имеет право на существование и даже хорошо. Сдвиг мнений в окне относительно какой-либо казавшейся неприемлемой идеи проходит следующие стадии: немыслимо, выходит из ряда вон, приемлемо, мудро, популярно, правильно.

Можно проследить такую тенденцию на примере отношения к Сталину среди жителей нашей страны. Данные социологических опросов показали, что популярность Сталина выросла невероятным образом, и, возможно, это еще не предел. Если в 1989 г. его рейтинг в перечне величайших исторических личностей был минимальным — 12%, то в 2012 г. Сталин оказался на первом месте, набрав 49%. 42% опрошенных назвали его самым великим государственным деятелем за всю историю России [30].

С начала 2000-х происходила незаметная, постепенная ресталинизация, что можно отследить, в частности, по динамике появления новых памятников «отцу народов». В постсоветский период до 2009 года памятники Сталину устанавливались чаще всего в Северной Осетии (8) и Дагестане (4), значительно реже в других регионах. С 2009 года появляется тенденция к расширению географии — новые памятники появляются также в Якутии (3), Сочи, Пензе, Тамбове, Оренбурге, Чите, Брянске, Воронежской области (село Садовое). Напомним, что по времени эти тенденции совпали с премьерскими высказываниями Путина на телемосте с гражданами. Бумом на установку памятников Сталину ознаменовался 2015 год. Счастливыми обладателями новых скульптур стали Белореченск, Светлоград, Липецк, Ялта, Симферополь, Владимир. В 2015 году портреты Сталина становятся нередким явлением на стенах заводов и в вестибюлях вузов.

В последние годы происходили и другие симптоматичные события, связанные с именем Генералиссимуса. В 2010 году стартовала акция «Автобус победы» (или «Сталинобус»), которая заключается в размещении изображений И. В. Сталина на средствах общественного транспорта. В 2010 году в МГУ было издано наделавшее много шума учебное пособие по истории А.С. Барсенкова и А.И. Вдовина «История России 1917–2009», в котором Сталин именуется «эффективным менеджером», оправдываются сталинские репрессии и депортация крымских татар. По заказу Первого канала снят фильм «Лаврентий Берия. Ликвидация» (2014), рассказывающий о том, что Лаврентий Павлович был не таким уж плохим человеком, каким его принято считать, а, напротив, сделал много хорошего: поднял грузинскую экономику и сельское хозяйство, а когда стал наркомом НКВД, провел первую массовую реабилитацию незаконно арестованных.

Появляются статьи фриков от истории, утверждающих, что сталинских репрессий вообще не существовало, а катынский расстрел был гениальной военной операцией. Безусловно, у людей, которые помнят своих пострадавших от сталинских репрессий предков, такие пассажи могут вызывать только недоумение и омерзение. Но, к сожалению, многие люди уже основательно подзабыли историю, даже на уровне своей собственной семьи, поэтому на них производят впечатление псевдоцитаты вроде той, которая гласит, что Сталин «принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием».

Изображение Сталина стало обычным атрибутом на митингах коммунистической и прокремлевской направленности, а на марше «Бессмертного полка» рядом с байкером «Хирургом» был замечен портрет Л.П. Берии [31].

Государственные чиновники и деятели, зависящих от государственной милости организаций, видимо чутко уловили этот тренд, что сказалось на их риторике, которая переориентировалась в направлении упоминания заслуг «отца народов» и конспирологии сталинского типа. Так, отзываясь на слова Владимира Путина в июне 2014 года, глава cинодального отдела по взаимодействию церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин высказался вполне положительно об идее референдума о переименовании Волгограда в Сталинград. Он сказал, что среди священнослужителей, монашествующих и активных мирян есть немало тех, кто видит и положительные моменты в деятельности Сталина, а также упомянул, что в последние годы жизни Сталина патриарх и Синод высказывались о нем с уважением [32].

Конечно, возникает вопрос: для какой же цели была эксгумирована мумия усатого генералиссимуса? Или, может быть, это спонтанный всплеск всенародной любви? На наш взгляд исчерпывающим образом сущность этого процесса раскрыл директор Левада-центра Лев Гудков:

«Сейчас в России ведется целенаправленная кампания по оправданию Сталина, результатами которой стало то, что 57% россиян не считают диктатора государственным преступником, а 38% уверены, что жертвы, которые советский народ понес в сталинскую эпоху, оправданы великими целями и результатами, достигнутыми в кратчайшие сроки.

Трудно сказать, до чего может дойти эта кампания по оправданию Сталина, — ее масштаб напрямую зависит от внутриполитической ситуации в стране и степени ужесточения режима Путина. Ведь кампания была начата вовсе не ради пересмотра оценки деяний советского вождя. Дело не в самом Сталине, а в насаждении идеи безальтернативности высшей власти и отсутствия у нее ответственности перед обществом. В связи с этим происходит и создание культа личности Владимира Путина, и романтизация образа Сталина <...>

Внедряя идеи безальтернативности власти, нынешнее руководство страны хочет монополизировать и присвоить себе право единолично выступать от имени всех граждан государства (а также коллективных, главных национальных ценностей), и тем самым обеспечить себе иммунитет от любой критики со стороны общества и отдельных его представителей, подавив тем возможность появления серьезных оппонентов.

Именно с этой целью в России сейчас ведется тихая пропаганда патриотизма, а также идет внедрение разнообразных имперских мифов и прочего. Соответственно, в сознание россиян закладывается идея того, что государственные интересы и государственные ценности выше прав и интересов любого отдельного человека. На фоне этого прославления государства была поднята и фигура Сталина» [36].

Информационные операции российских СМИ, проведенные в 2012–2014 годах

С точки зрения внешнего наблюдателя, не посвященного во внутренние планы пропагандистов, за последние годы российские СМИ достигли решения, как минимум, следующих пропагандистских задач:

1) был создан негативный образ несогласных с властью и оппозиционеров (образ внутреннего врага);

2) создан виртуальный образ фашистской Украины и такой же виртуальный образа благородной России как страны-освободительницы;

3) реанимирован образ враждебного Запада (образ внешнего врага);

4) было сформировано положительное отношение к войне у обывателя, в том числе к ядерной.

Кроме того, как уже упоминалось выше, с начала 2000-х происходит постепенная реанимация культа личности Сталина. Параллельно с этим в массовое сознание внедряются идеи о пагубности либерализма и необходимости усиления вертикали власти.

Изменения, которые произошли в сознании россиян, разительны. Например, что касается отношения к Украине, то если бы в 2013 году кто-нибудь сказал, что в 2014 году Россия будет воевать с этим государством и оккупирует часть его территорий, его, скорее всего, сочли бы сумасшедшим. И дело вовсе не в том, что средний российский обыватель в принципе против аннексий и оккупаций, а в особом, родственном (не только в фигуральном, но и в буквальном смысле) характере отношений между русским и украинским народом. В 2014 году ситуация поменялась настолько, что это походило на то, как будто мы наблюдали за развитием сюжета фильма в жанре фэнтези. Так, по данным опроса Левада-центра в марте 2015 года подавляющее большинство россиян поддерживало присоединение Крыма к России: 70% участников опроса были уверены, что это событие принесло России больше пользы. За продолжение внешнеполитической линии России, несмотря на санкции, высказались 72%, причем этот показатель на момент опроса был выше, чем в 2014 году [37]. По данным ВЦИОМ, граждане России в целом положительно относятся к тем, кто отправляется воевать в Донбасс на стороне боевиков «ЛНР» и «ДНР». По данным Центра, большинство россиян считает добровольцев мужественными людьми. Большинство участников опроса — 65% — положительно относятся к тем, кто присоединился к вооруженным сторонникам незаконных организаций «ДНР» и «ЛНР». Более четверти респондентов, 28%, считают, что добровольцы в Донбассе защищают интересы России. Решение друзей или родственников отправиться воевать в Донбасс одна половина опрошенных оценила бы положительно [38].

Деятельность российских СМИ не только создала образ врага, сформировала лояльное отношение большинства российского населения к военным действиям в Донбассе, но и обеспечила приток добровольцев в зону вооруженного конфликта. Относительно последнего аспекта показательно интервью ополченца из Германии с позывным Крест. Крест, будучи уроженцем Казахстана, переехал с родителями в Германию, когда ему было 18 лет. Он приехал воевать в Донбасс из Германии, когда узнал о военном конфликте. В интервью Крест сказал, что хотя жил в Германии, никогда не смотрел немецкие телеканалы, а только российские. Соответственно, из них он и составил представление о происходящем на Украине [39].

Резюмируя сказанное о военном конфликте на Донбасе и роли в нем СМИ, процитируем слова военного журналиста Аркадия Бабченко: «<...> эта война — первая, развязанная совершенно на пустом месте исключительно пропагандой» [40].

Но, пожалуй, еще большую тревогу вызывают данные о повышении толерантности россиян не только к локальным военным конфликтам, но и к возможности ядерной войны. По данным Левада-центра, 32% граждан, отвечая на вопрос: «Как вы думаете, в случае войны с Западом может ли Путин дать приказ российским военным первыми использовать ядерное оружие?», сообщили, что считают это «очень вероятным» или «вполне возможным» [41]. Но еще более значимыми являются ответы на другой вопрос: «Вызывает ли у вас страх заявление Владимира Путина о готовности применить ядерное оружие?» Оказалось, что очень сильный или просто сильный страх это вызывает только у 33% опрошенных; а у 39% из них перспектива применения ядерного оружия, наоборот, не рождает совершенно никакого или почти никакого страха. Впрочем, чтобы заметить, что страх перед ядерной войной исчезает, даже не обязательно обращаться к результатам соцопросов: реплики о том, что неплохо бы было сбросить ядерную бомбу на Америку, можно услышать на улице и в общественном транспорте, а в сети встречаются публикации о том, как эффективно и без последствий для своей стороны нанести этот удар. Такое отношение напоминает полную потерю инстинкта самосохранения, полное забвение опыта Хиросимы и Нагасаки и даже атомных катастроф мирного времени.

В свое время тема ядерного противостояния активно эксплуатировалась советской пропагандой. Но в советское время перспектива ядерного конфликта у людей вызывала ужас и означала фактически конец света. СМИ и риторика официальных лиц не уставала повторять, что ядерная война — это всемирная катастрофа, что ее никто не сможет выиграть и что задача СССР — ее предотвратить. Современная кремлевская пропаганда кардинально сместила акценты. И теперь ядерная война сознанием обывателя уже не воспринимается как нечто фатальное. Более того, в этом сознании возникло представление, что в ней можно выиграть (разумеется только российской стороне).

И эти изменения произошли не сами по себе, им также предшествовала соответствующая работа массмедиа. Что касается высказываний российских политиков относительно ядерного вооружения, освещаемых СМИ, то до 2013 года они были достаточно сдержанными и в них подчеркивалось сугубо оборонительное значение ядерного потенциала. Например, в мае 2012 года Д. Медведев на церемонии вручения государственных наград в Кремле сказал: «Мы его применять не собираемся, но пусть оно будет, потому что у нас большая страна, сложная страна. Ее нужно ценить и охранять» [42].

Переход к более жесткой риторике намечается в конце 2013 года. Высказывание зампреда правительства Д. Рогозина в декабре 2013 года гласило: «Можно сколько угодно экспериментировать, размещая неядерное оружие на стратегических носителях, но надо иметь в виду, что если на нас будет совершено нападение, <...> мы, безусловно, в определенных ситуациях будем прибегать к защите <...> с помощью ядерного оружия» [43].

В 2014 г. тема ядерного потенциала России в речах высших чиновников звучит все чаще и чаще. Вот несколько высказываний В.В. Путина на эту тему:

14 августа 2014 г. в крымской Ялте Путин сказал собравшимся там представителям думских фракций, что удивит Запад новыми разработками в наступательных ядерных вооружениях, о которых «мы пока не говорим» [44]. Там же он говорил об отказе от Договора 1987 г. о ликвидации ракет средней и малой дальности. На молодёжном форуме «Селигер-2014» Путин сказал: «Я хочу напомнить вам, что Россия является одной из самых мощных ядерных держав. Это реальность, это не просто слова» [45].

15 марта 2015 г. телеканалом «Россия 1» был показан фильм «Крым. Путь на родину». В интервью для фильма Путин признался, что рассматривал реальную возможность применения ядерного оружия: «Мы готовы были это сделать [привести в боевую готовность ядерные силы]. Я же разговаривал с [западными] коллегами и говорил им, что это [Крым] наша историческая территория, там проживают русские люди, они оказались в опасности, мы не можем их бросить» [46].

Параллельно с риторикой политических деятелей происходили и другие крайне любопытные медийные процессы.

16 марта 2014 года Дмитрий Киселев в эфире своей программы произнес вызвавшее фурор заявление: «Россия — единственная страна в мире, способная превратить Штаты в радиоактивный пепел». В своих последующих передачах Киселев акцентировал внимание на том, что Россия не брала на себя обязательство не наносить ядерный удар первой. В сентябре 2014 г. в связи с западными экономическими санкциями в Москве прошла акция «Модный ответ — санкциям нет» [47]. Суть акции была простой: предлагалось взять любую старую майку и обменять на абсолютно новую футболку с броским и глубокомысленным принтом на выбор: «У нас свои приколы без вашей кока-колы», «Тополь санкций не боится» или «Не смешите мои «Искандеры». После акции хитом интернета стала фотография Анны Семенович в футболке с надписью «Не смешите мои «Искандеры». Акцию также поддержали другие лидеры мнений: актриса Ольга Кабо, певица Анжелика Агурбаш, группы «Фабрика» и «Мобильные блондинки», писатель Олег Рой, боксер Николай Валуев. На телевидении примеру Дмитрия Киселева последовал его коллега по цеху Владимир Соловьев. В своей программе он, продолжая мысль В. Жириновского, допустил возможность взаимного ядерного удара Москва — Вашингтон, на что Жириновский ответил: «Удар будет один, они уже ничего не успеют сделать»; в зале раздались аплодисменты, хохот и одобрительный гул [48]. Видимо, для того, чтобы продемонстрировать ядерную мощь государства российского не на словах, а наглядно, накануне празднования 70-летия победы в Великой отечественной войне был анонсирован показ на параде победы гордости российского ракетного вооружения комплекса «Тополь-М» [49].

Подводя итог вышесказанному, к сожалению, приходится констатировать, что в результате деятельности федеральных СМИ некритический потребитель их информации превратился в не вполне психически адекватное существо, опасное не только для окружающих, но и для самого себя, которое приветствует братоубийственную войну, репрессии против собственных граждан, не видит ничего плохого в ядерном шантаже, считает приемлемым ядерное столкновение и почитает тиранов и палачей как героев. Психологический раскол на основе разных жизненных ценностей, обостренный намеренным пропагандистским воздействием, произошел внутри семей и между бывшими друзьями. И как это ни фантасмагорично, но те же самые люди, которые некогда клеймили на комсомольских собраниях своих товарищей, осмелившихся зайти в церковь, а затем нисколько не удивившиеся, когда бывшие пламенные коммунисты, пропагандировавшие атеизм, в один день стали православными, теперь прониклись праведным гневом к Пусси Райот и «либералам» (слово «либерал» здесь взято в кавычки, потому что в обиходной речи в современной России оно стало скорее ругательством, чем обозначением политической или философской позиции). Те же самые люди, которые ныне кичатся презрением к США, в 90-е отнюдь не стыдились пользоваться американской гуманитарной помощью, а сейчас не стесняются пользоваться айфонами американской компании Apple. С сознанием субъекта, обработанного прокремлевской пропагандой, произошло нечто подобное шизофреническому схизису: в нем чудовищно парадоксальным образом сочетаются несовместимые вещи — православие и любовь к Сталину, желание путешествовать за границей и в то же время ностальгия по жизни в Советском Союзе. А российское общество благодаря целенаправленному насаждению ксенофобии превратилось в подобие порохового погреба, в который достаточно бросить спичку, чтобы произошел взрыв наподобие Варфоломеевской ночи, Хрустальной ночи или аналогичных по смыслу событий. Поэтому совершенно не случайно телепродюсер и публицист Питер Померанцев охарактеризовал деятельность российских СМИ как «террористическую атаку на инфраструктуру разума» [50].

Сопротивление пропаганде

Было бы очень самонадеянно считать, что мы можем легко противостоять пропаганде, находясь в эпицентре ее воздействия. Как пишут авторы книги «Эпоха пропаганды» Э. Аронсон и Э. Пратканис, «<...> само по себе одно лишь знание о том, что вас собираются убедить, для предотвращения убеждения практически бесполезно. Значение имеет то, что вы делаете с этим предупреждением, как оно помогает подготовиться к сообщению и оценить его содержание. Сам по себе факт, что вы знаете — завтра будет землетрясение, — еще не означает, что вы в безопасности, если только это предупреждение не заставит вас принять соответствующие меры предосторожности» [51]. И как свидетельствуют данные Левада-центра пропаганде сопротивляются всего лишь 14 процентов россиян [52]. Можно ли что-то делать на практике, для того чтобы противостоять ее воздействию?

Вот некоторые из методов предложенные Э. Аронсоном и Э. Пратканисом для противодействия пропаганде на личном и институциональном уровне:

Контролируйте свои эмоции.

Исследуйте мотивацию и надежность источника информации. Задайте себе вопросы о следующем: «Почему этот человек сообщает мне данную информацию?», «Какую пользу из этого извлечет источник информации?», «Действительно ли коммуникатор обладает специальными знаниями и надежностью, которым можно верить, или это всего лишь специально созданный образ?»

Рационально продумывайте любое предложение или проблему. Спросите: «В чем заключается проблема?», «Какие ярлыки и выражения используются для ее описания?», «Честно ли применяются эти ярлыки?», «Какой образ действий или образы действий обсуждаются?», «Каковы аргументы в поддержку позиции защитника этой точки зрения?», «Каковы аргументы, противостоящие этой позиции?», «Насколько убедительны эти аргументы?».

«Не следите за губами лидеров, следите за их руками» (афоризм Теодора Пливера). Другими словами, основывайте свою оценку не на том, что человек говорит («Я — за окружающую среду» «Я — за образование» «Я — против преступности»), а на том, что он на самом деле делает (как этот человек защитил окружающую среду, поддержал образование или предотвратил рост преступности).

Сделайте паузу и подумайте над тем, не является ли какая-либо полученная вами информация фактоидом.

Если все «делают это» или вы неоднократно слышите одну и ту же «новость», спросите «почему?».

Избегайте ситуации, в которой вы зависите от единственного источника информации. Один из признаков интенсивной пропаганды вроде обнаруживаемой в культах и у тоталитарных режимов — централизованные коммуникации с единственной точкой зрения.

Повышайте свою вовлеченность в важные проблемы. Мы склонны поддаваться пропаганде, когда обрабатываем информацию полубессознательно. С другой стороны, когда нас мотивирует личная причастность к данной проблеме, мы о ней думаем, тщательно исследуем сообщения и ищем дополнительную информацию, способную помочь принять решение. Загвоздка в том, что мы нередко оказываемся именно в «отключенном» состоянии сознания.

Поддерживайте институты демократии. Демократия является моделью общественных отношений, которая поощряет совещательное убеждение (не пропаганду) и уважает права и обязанности всех граждан. Критерии демократии (в противоположность автократии) включают следующее:

— информация децентрализована, существует множество ее источников;

— авторитет и власть ограничены системой сдержек и противовесов;

— планы и цели устанавливаются через обсуждение, а не по указу лидера;

— существует взаимность влияния между лидерами и гражданами, в противоположность однонаправленному влиянию элит;

— границы групп и ролей гибки, в противоположность жесткой социальной структуре;

— мнение меньшинства получает поддержку как средство выработки лучшего решения, и права меньшинства защищены.

Возвращаясь к теме нашей статьи, следует отметить, что, к сожалению, эти способы на практике имеют свои ограничения. Знания о механизмах воздействия пропаганды могут оказаться бессильными, если у реципиента, во-первых, сформировано слепое доверие к источнику информации (установление доверительных отношений с реципиентом является одним из главных принципов спецпропаганды), во-вторых, если транслируемая информация резонирует с сознательными или бессознательными желаниями получателя, с тем во что ему хочется верить, и поэтому ложится как «бальзам на душу». По-видимому, эти факторы обусловили то, что средний российский обыватель оказался очень легковерным. По всей видимости, для человека, который уже попал под контроль пропагандистского воздействия, выход из под его токсического влияния случится только после того, как оно прекратит свое действие в силу внешних причин.

util