Badge blog-user
Блог
Blog author
Александр Виноградов

К новой, республиканской, морали!

19 Марта 2015, 17:05

К новой, республиканской, морали!

Статистика Постов 47
Перейти в профиль
«Свободный отчего? Какое дело Заратустре до этого! Но пусть твой ясный взор поведает: свободный для чего».
Так говорил Заратустра.

Республиканский Союз — союз людей с ясным взором.

Государство имеет силу — с здорового человека спустить штаны, а человеку ничего не остается, кроме как покориться: человек работает в государстве, человек живет в государстве;

государство пронизывает его до костей, он подвешен в государственном эфире.

Государство говорит человеку: «Поссы в баночку, а то уволю тя с работы нах».
Если человек упадет мёртвый, государство его вскроет. И органы заберёт, если хорошие...

В этом смысле «Государство Россия» — это организация взаимного унижения сбившийся в кучку на тесном жизненном пространстве (в одну шестую часть земного шара!) великанов-человечищ.
Хватит! Республика восстанавливает истинное соотношение вещей: большая — Россия, а маленький — человек. Но этот маленький человек имеет право, пока молод и здоров, не стоять перед государством с «мужским полом» в руках и не ссать в баночку.
Мы говорим государству: Хочешь унизить кого-нибудь — Индию завоюй. А мы будем ходить руки в брюки, ибо пока молоды и здоровы.

Человек имеет право быть молодым и здоровым, и не обязан предоставлять государству никаких доказательств, что он здоров и молод (Презумпция молодости и здоровья).

Человеку могут принадлежать земли-недра, фабрики-заводы, газеты-пароходы, другие человеки, особенно женского пола, но если он упадет мертвый, государство набрасывается на него, вскрывает его, разбирает его на органы и ткани (если при жизни он не сделал соответствующего распоряжения, запрещающего государству делать это). И «священный» принцип неприкосновенности частной собственности от этого нисколько не страдает!
Нет лучшего подтверждения марксистской мысли, что собственность — это общественное отношение, а частный собственник — лишь агент общества и лишь постольку собственник, поскольку это общество и дальше намерено играть по правилам.

Человек должен твердо ступать по земле, не опасаясь, что государство сидит в кустах и его подстерегает.
Со всей решительностью мы заявляем государству: смерть — не наказание. Человек умер — это не значит, что все позволено. Человек (коль скоро он христианин или христианский атеист, или атеист, принадлежащий христианской культуре) имеет право умереть и быть похороненным по христианскому обряду. И тело его должно оставаться неприкосновенным. И для государства тоже! Государство — не гробовой червь. А если гробовой, то мы его РАСТОПЧИМ!

Изъять человека из всеобъемлющего и всепроникающего государственного эфира!
Государство должно отступить, дав человеку пространство свободы.
Человек имеет право на самого себя.
Тело человека — не тело государства.

Преступления выгодны государству, которое охотится на преступников, как на волков, устраивая засады.
Государство стережет человека, стоит на «номере» — ждет, пока человек подготовит и совершит преступление, а как только он это сделает, так сразу и выбегает из-за куста.
Долой государство, сидящее в кустах!
Преступник — жертва общества, в которое он «заброшен». Преступление — не товар, который надо сперва произвести, а потом продать. Выжидать здесь нечего. А кто действительно товар или продукт, так это преступник. Преступлением он лишь продает себя государству, а государство его покупает. Государство наказывает («снимает»)... преступление в его наличном бытии, т.е. преступника.

Республиканцы же говорят: преступление — это несчастный случай, даже если преступник действовал «в своем уме». Ссылка на «свободу воли» ничего не даёт: «свободная» воля криминалистов — это, в конечном счете, ЗЛАЯ воля попов — воля поступать вопреки знанию дела, вопреки здравому смыслу, поступать на зло, т.е. воля, которая предполагается во враге, чтобы его казнить.
Это перевёрнутая и спроецированная на преступника воля самого государства — воля ВЗЯТЬ человека, поразить его в его личности, обратить в вещь.

Любое грязное дело, попав в руки к государству, приносит чистую монету.
Так, государство запрещает проституцию, но это же государство выписывает штраф, наживаясь тем самым на проституции и совершая тем самым не меньшее преступление против нравственности.
Долой государство, пытающееся усидеть на двух стульях сразу!

Государство СИДИТ ЧЕЛОВЕКОМ в тюрьме, СЛУЖИТ ЧЕЛОВЕКОМ в армии, ВОЮЕТ ИМ.

Но свобода есть неотъемлемое качество личности человека. Человека нельзя лишить свободы, не превратив его тем самым из личности в вещь.
В свое время перед человеком стоял выбор: или жизнь, или свобода. Он выбрал жизнь, ибо думал, что без жизни не будет и свободы, а без свободы можно и так как-нибудь прожить.
Этот исторический выбор до сих пор сохраняет свою юридическую силу. Так, на чаше государственных весов государственной юстиции жизнь имеет более высшую ценность, нежели свобода. Поэтому человеку дают жить, дают прожить отмеренный срок жизни, лишив его свободы.

Применительно к человеку жизнь — это не биологическая категория, не существование посредством тела, которое рождается, изменяется и умирает, не привязанность к заданному раз и навсегда пространству и времени.
Человек как человек может жить (существовать) лишь будучи свободным. Свободный человек берет свою судьбу в собственные руки. Свобода неизбежна и необратима. Если я кого-то убил, то убил НАВСЕГДА, и никакое наказание не «снимет» (в диалектическом, гегелевском смысле) то, чего уже нет: прошлое неизменно, вечно.
Мы не говорим о философах, мудрецах, для которых свобода не прекращалась (а лишь приостанавливалась) и на каторге, и в концлагере. Мы не говорим простому человеку: «Смотри, как философы жили, так и ты живи».
Республиканцы хотят всего лишь повернуть колесо истории. Поэтому:
Тюрьмы отменяются.
Мы говорим человеку:
«Свободен!»

Государство больше не сидит человеком в тюрьме.

Человек вступает с Кесарем в новые отношения:
Мне — свобода, тебе — право прекратить мою жизнь в определенных случаях.

Свобода в обмен на смерть!
Свобода, подкреплённая смертной казнью!

Если жизнь какого-то человека несовместима с существованием государственного механизма, механизма коллективной жизни, она прекращается.

Человек служить государству не потому, что у него... «мужской пол» в штанах, а потому, что он является соучастником общенационального достояния. Соучастником как в прибылях (в размере доли в гражданской собственности), так и в издержках (например, обязанность защищать это государство с оружием в руках).

Когда будет «Сибирьнаш», тогда человек сам — без призыва- возьмет в руки ружье. И про «вера не позволяет» забудет.

...
Республиканцы констатируют факт возрождения в современном обществе тоталитаризма; но тоталитаризм этот имеет мало общего с тоталитаризмом прошлого. Это не практическое следствие какой-либо «зловредной», тоталитарной, идеологии, и не результат государственного переворота. Это тоталитаризм на научном или научно-техническом базисе.
Коллектив, вооруженный наукой, возвращает утраченные в результате «нового возрождения», после Второй мировой войны, естественных прав человека позиции.
Да, человек по-прежнему имеет право, но учёный в очках и в белом халате имеет право спустить с него штаны.

Наука не может быть средством порабощения человека, орудием в руках коллективистских, обезличивающих сил.
Если же наука (в лице «учёных» или же в лице «практиков») будет продолжать подкапываться под существование человека, то человек имеет право объявить её в этой части Врагом Республики.

util