Badge blog-user
Блог
Blog author
Сергей Ожич

О духе законов

12 Апреля 2015, 10:06

О духе законов

Статистика Постов 37
Перейти в профиль
Недавно произошло Событие, которое, на мой взгляд, имеет исключительно важное значение в свете сложившейся в стране ситуации, а также в контексте последних дискуссий и споров.

Профессор НИУ ВШЭ, директор института мониторинга эффективности правоприменения Общественной палаты Елена Лукьянова написала в Новой Газете статью «О праве налево», в которой указывает, что Конституционный суд России нарушил нормы закона при проверке Договора о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым, что ставит под сомнение конституционность и легитимность данного Договора и, соответственно, присоединение Крыма к России. Также Елена Лукьянова в своей статье рассказывает о консервации в России позитивистских взглядов на право, устанавливающих верховенство буквы закона, и рассматривающих право как продукт нормотворческой деятельности государства, в противовес общераспространенному в развитых странах естественно-правовому подходу к праву, основой которого является не буква, а дух закона. Е.Лукьянова предупреждает, что позитивистский, декларативный и противоречивый характер российского права помещает страну в другое правовое измерение по отношению к большинству современных государств, что в итоге может привести к катастрофе.

Несколько дней спустя Председатель Конституционного суда России Валерий Зорькин написал ответ Елене Лукьяновой в статье «Право — и только право», опубликованной в Независимой Газете. В данной статье В.Зорькин утверждает, что «тысячелетиями Россия была скрепляема высшими духовными скрепами» и относилась к праву с большим или меньшим пренебрежением. Однако, полностью лишившись каких-либо скреп к постперестроечному периоду, Россия должна была себя чем-то скрепить. Единственно возможной скрепой в данной ситуации являлось право. Но понимание судьбоносности постсоветского вызова, понимание того, что теперь либо право, либо ничто, отсутствовало, по мнению В.Зорькина, у нашего «просвещенного слоя», который в 1993 году растоптал право, поддержав Указ Бориса Ельцина № 1400 о роспуске Верховного Совета. Именно это явилось открытием «ящика Пандоры» для последующих подобных нарушений в нашей стране, а также в других странах, и теперь — в Украине. Таким образом, В.Зорькин приходит к выводу, что «Россия в отношении Крыма лишь спешно исправляла те грубейшие нарушения новой киевской властью ключевых прав и свобод собственных граждан, которые отечественный „просвещенный слой“, надев очередную маску „поборников законности“ и в полном согласии с заинтересованной частью „мирового сообщества“ — предпочитали не замечать». Продолжая эту мысль, В.Зорькин пишет, обращаясь к просвещенному слою, касательно проверки Конституционным судом Договора о присоединении Крыма: «Оценивая эти правовые решения, вы вдруг становитесь — в отличие от вашей оценки ельцинского указа № 1400 — на позиции строгого юридического крючкотворчества. И лишаете Конституционный cуд России права на толкование Конституции и международных норм в соответствии с их духом. И пытаетесь уличить КС в нарушениях конституционной „буквы“. А заодно категорически выводите „за скобки“ тот важнейший, приведенный выше, контекст событий, который просто обязан принимать во внимание любой честный юрист-правоприменитель». В итоге В.Зорькин приходит к выводу, что именно Конституционный суд России защищает дух закона и действует в соответствии с ним.

Итак, не вдаваясь в подробности указанной переписки, давайте посмотрим, что мы имеем в итоге. Два Президента в разное время принимают решения, конституционность которых находится под сомнением. Одно решение Конституционный суд России объявляет неконституционным и требует отрешения Президента от должности, другое полностью поддерживает и для его скорейшей реализации даже идет на нарушение законодательных норм, регулирующих порядок его конституционной проверки.

Возникает вопрос, как и на основании каких критериев представитель просвещенного слоя может определить, кто из двух Президентов прав, и в каком случае решение Конституционного суда было правильным? Кто действовал в соответствии с духом закона?

Думаю, на вышеизложенные вопросы невозможно ответить, пока не получен ответ на следующий вопрос: Понимает ли просвещенный слой, что такое «дух закона», который лежит в основе права и о котором так много говорят Лукьянова с Зорькиным?

А если не понимает, тогда как и на основании чего просвещенный слой осуществляет оценку тех или иных социально-политических событий, происходящих в стране и в мире?

Почему Крым не наш? Почему не надо врать и воровать? Почему гражданские права важнее колбасы в холодильнике? Почему нужно знать и защищать свои права? Почему за танец в церкви нельзя давать два года тюрьмы? Почему граждане должны уважать друг друга? Почему власть должна быть ответственной и контролируемой гражданами? Почему политик должен выполнять данные обещания? Почему нельзя забывать об общественном благе в процессе достижения блага личного? Почему основой государства должен быть гражданин и его благосостояние?

Почему нам (просвещенному слою) понятны и ясны утверждения, лежащие в основе этих вопросов, но сами вопросы ставят нас в тупик? На основании чего мы осуществляем оценку этих утверждений? Что побуждает нас соглашаться с данными утверждениями? Почему мы думаем именно так, а не иначе?



Возможно, кто-то скажет: «Потому что мы исходим из принципов демократии. Дух закона — это соответствие закона принципам демократии». Хорошо, давайте примем это утверждение за рабочую гипотезу. В таком случае, для того, чтобы это утверждение не было пустой, никому не понятной фразой, нам необходимо понять, что такое «принципы демократии». Для ответа на этот вопрос я предлагаю обратиться к справочной литературе.

Профессор кафедры Политической теории факультета Политологии МГИМО (У) МИД России, заведующий кафедрой политического анализа факультета государственного управления МГУ им. Ломоносова Александр Иванович Соловьев в учебнике для вузов «Политология: Политическая теория, политические технологии» 2006 г. пишет следующее:

«Специфика и уникальность демократического устройства власти выражаются в наличии у нее универсальных способов и механизмов организации политического порядка. В частности, такая политическая система предполагает:

— обеспечение равного права всех граждан на участие в управлении делами общества и государства;

— систематическую выборность основных органов власти;

— наличие механизмов, обеспечивающих относительное преимущество большинства и уважение прав меньшинства;

— абсолютный приоритет правовых методов отправления и смены власти (конституционализм);

— профессиональный характер правления элит;

— контроль общественности за принятием важнейших политических решений;

— идейный плюрализм и конкуренцию мнений».

Дают ли изложенные принципы ответ на вопрос, что такое «дух закона»? Думаю, что нет. На мой взгляд, А.И.Соловьев представил очень точную и полную характеристику устройства демократической системы, но все вышеуказанные принципы являются способами и механизмами организации демократии. Нам же необходимо понять, что является фундаментом и духом этих способов и механизмов. В связи с чем нужно продолжить поиски и обратиться к первоисточникам.

В 1863 году Авраам Линкольн в своей речи в Геттисберге дал, возможно, самое известное определение демократии в американской истории и сформулировал 11 основоплагающих принципов демократии: Конституционализм; Демократические выборы; Федерализм, правительства штатов и местные органы управления; Создание законов; Независимость судебных органов; Полномочия Президента; Роль средств массовой информации; Роль инициативных групп; Право общественности на получение информации; Защита прав меньшинств; Гражданский контроль над вооруженными силами.

Помогут ли нам данные принципы ответить на вопрос, что такое «дух закона»? Похоже, что, тоже нет. Авраам Линкольн сформулировал и раскрыл исключительно верные и точные принципы демократического федеративного государства, но речь в них идет о правах и о социально-политических институтах. Нам же необходимо заглянуть дальше, нам нужно выявить основу и дух этих прав и институтов.

Что ж, не будем сдаваться, продолжим поиски и копнем глубже. Всем известно, что на американских политических деятелей 18-19 веков оказали глубокое влияние идеи французского Просвещения.

В 1772 году Шарль Луи Монтескье опубликовал свой труд под названием «О духе законов». В третьей главе шестой книги этого трактата под названием «О принципе демократии» Монтескье пишет:

«Il ne faut pas beaucoup de probité pour qu’un gouvernement monarchique ou un gouvernement despotique se maintiennent ou se soutiennent. La force des lois dans l’un, le bras du prince toujours levé dans l’autre, règlent ou contiennent tout. Mais, dans un État populaire, il faut un ressort de plus, qui est la vertu. Ce que je dis est confirmé par le corps entier de l’histoire, et est très conforme à la nature des choses».

«Для того, чтобы охранять и поддерживать монархическое или деспотическое правительство, не требуется большой честности. Все определяет и сдерживает сила законов в монархии и вечно поднятая длань государя в деспотическом государстве. Но народное государство нуждается в дополнительном двигателе, этот двигатель — добродетель (добропорядочность). Сказанное мною подтверждается всей совокупностью исторических данных и вполне сообразно с природой вещей».

Итак, что же это за волшебное «vertu», являющееся, по мнению Монтескье, принципом и двигателем демократического государства? Я, к моему большому сожалению, не знаю французского языка, но вот, что нам говорит об этом слове новый французско-русский словарь:

vertu

1) добродетель; добропорядочность

les quatre vertus cardinales филос., рел. — четыре основные добродетели (справедливость, благоразумие, умеренность, храбрость)

les trois vertus théologales рел. — христианские, теологические добродетели (вера, надежда, любовь)

parer un de toutes les vertus — приписывать кому-либо всяческие добродетели, расписывать кого-либо

suivre le chemin {le sentier} de la vertu — идти стезёю добродетели

2) целомудрие

femme de petite vertu уст. — женщина лёгкого поведения

3) разг. порядочная женщина

4) уст. доблесть, мужество

vertu civile — гражданская доблесть

5) свойство; сила, эффективность; способность; достоинство

vertus curatives — целебные свойства

en vertu de... loc prép — на основании, в силу

en vertu de la loi — в силу закона

en vertu de quoi — в силу чего, вот почему

6) pl рел. силы (ангельский чин)

К сожалению, похоже, в русском языке нет точного аналога французского слова «vertu». Но даже немного устаревшее слово «добродетель», на мой взгляд, содержит искомый нами смысл. Толковый словарь Ушакова дает ему следующее определение:

Добродетель, добродетели, жен. (книжн.)

Положительное нравственное качество человека.

«Украшают тебя добродетели, до которых другим далеко». Некрасов

Похоже, мы, наконец, нашли то, что искали, Монтескье и словари всё расставили по своим местам. Теперь, по крайней мере, для меня утверждение «Дух закона — это соответствие закона принципам демократии» обретает смысл. Я еще не понял его до конца, но зато теперь я знаю, где искать ответ. Единственное, на основании всего вышеизложенного я немного бы изменил вышеуказанный тезис и сформулировал его следующим образом:

«Дух закона — это соответствие закона принципам общечеловеческой морали и нравственности».

Мои догадки полностью подтверждает естественно-правовая концепция права, об использовании которой так отчаянно спорят Лукьянова и Зорькин. Данная концепция утверждает: «Естественное право проистекает из природы человека, человеческого разума, всеобщих нравственных принципов. Оно разумно и справедливо, не связано границами государственных территорий, существует и действует вне времени и вне пространства, распространяется на все страны и народы».

Таким образом, из всего вышеизложенного можно сделать достаточно простой вывод: в основе права и других социально-политических механизмов и институтов, а также демократии в целом, лежат общечеловеческие моральные ценности (принципы).

Это аксиома. Я надеюсь, после этой статьи мне больше не придется ее доказывать. Это не означает, что моральные ценности выше или лучше или главнее, чем институты и демократия. На мой взгляд, эти три понятия вообще невозможно сравнивать друг с другом. Это означает только одно:

— для того, чтобы работали социально-политические механизмы и институты, в их основе должны быть общечеловеческие моральные ценности;

— для того, чтобы работала демократическая система в целом, в ее основе должны быть работающие социально-политические механизмы и институты.

Нельзя строить или реставрировать социально-политические механизмы и институты, не заложив в их основу общечеловеческие моральные ценности.

Теперь, обладая вышеуказанным знанием, вернемся к нашему изначальному вопросу и посмотрим, сможем ли мы ответить на него?

Итак, кто из двух Президентов прав?

Ельцин, по его мнению, старался остановить всё более нарастающее беззаконие и не допустить безвластие и хаос в стране, т.е. действовал в соответствии с духом закона и защищал наши ценности.

Но и Путин, по его мнению, защищал права и свободы, восстанавливал историческую справедливость, т.е. тоже действовал в соответствии с духом закона и отстаивал наши ценности.

Что-то здесь не то. Мы уже вроде почти подошли к разгадке нашего вопроса, а тут вдруг опять вернулись к тому, с чего начали.

Однако, еще раз взглянув на вышеуказанную дилемму, становится понятно, что теперь решить ее не так уж и сложно. Общечеловеческая мораль одна, её ни две, ни три и не четыре. Всё, что нужно сделать, это определить, о каких моральных ценностях (принципах) идет речь. Нужно их сформулировать так же, как 150 лет назад Линкольн сформулировал принципы демократии. И тогда, соотнеся действия Президентов с нормами общечеловеческой морали, мы сможем ответить на вопрос, кто из них действовал в соответствии с духом закона, а кто — нет.

Предположим, кто-то опять скажет: «Как же мы их сформулируем? Ведь общечеловеческие моральные ценности — это полное собрание сочинений Сократа, Платона, Аристотеля, Вольтера, Руссо, Монтескье, Дидро, Гоббса, Смита, Канта, Гегеля, Юма, Локка, Достоевского, Толстого, Джона Ролза и многих, многих других...»

Думаю, если мы будем придерживаться такого мнения, для нас так и останется навсегда загадкой, почему Крым не наш, почему не надо врать и воровать, почему гражданские права важнее колбасы в холодильнике и далее по списку.

Поэтому я хочу взять на себя смелость и, основываясь на всем вышеизложенном, сформулировать эти ценности (принципы), чтобы понять, кто же прав — Ельцин или Путин, и почему Крым не наш, а также ответить на остальные многочисленные «почему?», упомянутые в этой статье.

А оттолкнуться я собираюсь, как и Монтескье, от слова «vertu». Я хочу определить, какие положительные моральные качества сегодня могут быть духом законов и обусловливать нашу общественно-политическую жизнь, в связи с чем я собираюсь разделить многогранное слово «vertu» на 11 частей, как Линкольн разделил на 11 частей слово «демократия». Вот что у меня получилось:

Достоинство — способность соблюдать нижеуказанные принципы, знать права и выполнять обязанности, основанные на них. Достоинство выражает сопротивление духа инстинкту. (Фридрих Шиллер)

Уважение — способность относится к другим людям как к себе равным и признавать их права.Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. (М.А. Бакунин)

Справедливость — способность беспристрастной оценки соответствия между правами и обязанностями, деянием и воздаянием. Когда справедливость исчезает, то не остается ничего, что могло бы придать ценность жизни людей. (Иммануил Кант)

Гуманность (человечность) — почитание людей в качестве величайшей ценности в мире, бережное отношение к окружающему миру. Счастье целого мира не стоит слезинки хотя бы одного замученного ребенка. (Ф.М. Достоевский)

Порядочность — способность воздержаться от противоправных и бестактных поступков и действий. Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. (Золотое правило нравственности)

Честность — способность выражать свое истинное отношение к чему или кому-либо, умышленно не вводить людей в заблуждение. Вовсе не требуется всегда говорить полностью то, что думаешь, это было бы глупостью, но все, что бы ты ни сказал, должно отвечать твоим мыслям; в противном случае это — злостный обман. (Мишель де Монтень)

Верность слову — способность всегда выполнять данные обещания. Если мы не всегда властны исполнить наше обещание, то всегда в нашей воле не давать его. (Пьер Бауст)

Ответственность — способность отвечать за свои поступки и действия, а также за их последствия. Человек действительно становится человеком, когда он принимает полную ответственность — кем бы он ни был, он за это ответственен. (Бхагван Шри Раджниш)

Последовательность — способность к логичности и отсутствию противоречий в поступках и действиях. Кто неправильно застегнул первую пуговицу, уже не застегнется как следует. (Иоган Гете)

Гражданственность — способность не забывать об общественном благе в процессе достижения блага личного, участие в создании общественных благ. Все мы способны выполнять что-нибудь такое, что может увеличить сумму человеческого счастья и сделать мир более хорошим и более светлым, чем мы его нашли. (Чжуан-Цзы)

Договороспособность — умение находить решения, учитывающие интересы и устраивающие все заинтересованные стороны; умение договариваться, объединяться и осуществлять совместную деятельность. При единении и малое растет, при раздоре и величайшее распадается. (Саллюстий Гай Крисп)

Я ни в коем случае не претендую на истину в последней инстанции. Это всего лишь предложение, проект. Но даже будучи проектом, он вполне определенно отвечает на вопрос, чем является «дух закона». Эти 11 принципов и есть те самые искомые критерии, которые могут выявить соответствие любого закона, а также социально-политического события общечеловеческим моральным ценностям.

Думаю, теперь мы можем определить, кто прав, Ельцин или Путин, а также чей Крым, и ответить на многочисленные «почему?». Я не буду здесь это делать, статья и так получилась очень длинной, уверен, что каждый сможет это осуществить самостоятельно.

Я хочу только сказать, что нет идеальных людей, идеальных социально-политических механизмов и институтов, идеальных демократий. Невозможно предусмотреть всё на свете и для всего на свете создать критерии и правила. Жизнь — это выбор, и жизнь намного сложнее и богаче любой системы, хотя, думаю, вы и сами это знаете. Но цивилизованные человеческие отношения, социально-политические механизмы и институты, а также демократия в целом не могут существовать без понимания и стремления граждан соответствовать общечеловеческим моральным принципам. Тут я полностью согласен с Монтескье. Одни люди стараются эти принципы понять и следовать им, другие — нет. Первых объединяет общая человеческая цивилизованная договоренность, вторых — общее варварство.

Для чего нам нужны вышеперечисленные мной 11 принципов? Не для того, чтобы быть идеальными и добренькими, идеальными мы никогда не будем. А для того, чтобы знать ценности, лежащие в основе духа закона, а также знать, что эти ценности понимают, разделяют и соблюдают люди, которые представляют наши интересы и действуют от нашего имени, которых мы избрали гарантами наших прав и свобод. Когда эти люди принимают то или иное решение или совершают то или иное действие, мы должны понимать, почему они так поступают, а они обязаны нам это объяснять, в том числе, опираясь на эти 11 принципов. И если решения и действия этих людей не соответствуют указанным ценностям, у нас должна быть возможность заменить этих людей на тех, кто будет понимать, разделять и соблюдать эти ценности.

11 принципов нам нужны для того, чтобы не оказаться в Германии в конце 30-х годов, в которой бесперебойно и слаженно работали и механизмы, и институты, но основой и духом всего этого были не общечеловеческие моральные ценности, а что-то совсем другое. Именно замена ценностей повлекла в Германии видоизменение механизмов и институтов и, в конечном счете, всей социально-политической системы. Это то, что Евгений Севостьянов в своей статье, продолжающей полемику с В.Зорькиным, назвал правоподобием.

Для того, чтобы всего этого избежать, нам необходимо сформулировать эти 11 принципов, провозгласить их основой нашего общества и научиться их соблюдать, следить за их соблюдением, развивать и защищать. Задача, конечно, на столетие вперёд, но для начала хотя бы нужно эти принципы сформулировать, понять и уметь объяснить друг другу. Сегодня это в наших силах.

Кто-то наверно опять скажет: «Зачем всё это делать, если сегодня это всё бесполезно?» Да, наверно можно это не делать, можно всю жизнь обсуждать, куда пропал Путин и если не Путин, то кто. Но однажды Путина действительно не станет. Вы уверены, что сможете построить цивилизованное человеческое общество без понимания, создания и развития того, о чем я рассказал в этой статье?

А если не уверены, почему никто до сих пор не приложил ни малейшего усилия для того, чтобы попытаться это понять, создать и развить??

В заключение я хочу привести выдержку из статьи Елены Лукьяновой «О праве налево», с которой я начал свой разговор: «Но кое-что от цивилизационной проблемы здесь все-таки есть. Только речь идет не о разных типах цивилизаций, а о разнице между цивилизацией и варварством. Потому что в современном мире водораздел между ними проходит по отношению людей к праву. В условиях, когда государство становится все больше и больше услугой, качество которой оценивает общество, именно право становится той всеобщей цивилизационной ценностью, о сохранении и развитии которой заботятся все вместе. Это не просто перечень правил, а основанный на международной морали мирного сосуществования набор стандартов, о котором общества и государства договорились. Они возвели эти стандарты в закон, обеспечили специальными процедурами, и каждый со своей стороны обязался их соблюдать под контролем и во взаимодействии друг с другом».


util