Badge blog-user
Блог
Blog author
Сергей Ожич

Критика глав 10, 11, 12 доклада «Конституционный кризис в России и пути его преодоления» (Часть 2)

4 Апреля 2016, 20:18

Критика глав 10, 11, 12 доклада «Конституционный кризис в России и пути его преодоления» (Часть 2)

Статистика Постов 37
Перейти в профиль

68bd11ade103.jpg

(Часть 1 можно прочитать здесь: https://openrussia.org/post/view/13797/)


Итак, из трех последних глав доклада «Конституционный кризис в России и пути его преодоления» (https://openrussia.org/post/view/12766/) нам не суждено узнать, что такое базовые конституционно значимые ценности и смыслы, вокруг которых должно консолидироваться общество и на основе которых будет принята новая редакция Конституции и осуществлена конституционная реформа. Также мы не узнаем из этих глав, что такое демократия, право, государство и республика, о наличии которых утверждает пункт 1 статьи 1 Конституции Российской Федерации.

О чем же тогда рассказывают нам авторы в трех последних главах своего доклада, посвященных путям преодоления конституционного кризиса в России?

В абзаце втором главы 10 авторы сообщают нам о том, что для появления на свет конституционного государства нужна политическая воля, чтобы конституционный потенциал стал конституционной реальностью.

«Если такая „конституционная воля“ в один прекрасный момент не будет явлена нации, общество будет бесконечно долго оставаться беременным конституционализмом, да так никогда и не разрешится от этого бремени. В лучшем случае история сделает революционное „кесарево сечение“, в худшем — плод так и сгниет в утробе, убив общество-мать».

Великолепные, дивные, яркие метафоры, но в итоге мне абсолютно не понятно, кто или что должно явить нации конституционную волю. Эта тема остается в тумане авторского велеречия также, как и рассмотренные нами в предыдущей статье «базовые конституционно значимые ценности и смыслы».

В третьем абзаце главы 10-й авторы пытаются раскрыть для нас определение Конституции. Давайте проанализируем его: «Конституция — это политический экзоскелет, который накладывается на тело общества как бы извне и обеспечивает его „правовое прямохождение“. По сути, это набор определенных табу, которые общество добровольно принимает, исходя, однако, не столько из религиозно-мистических, сколько из рациональных (идеологических) соображений».

Ничего не имею против «политического экзоскелета» и «правового прямохождения». Действительно, закон, в том числе Конституция, основанный на праве, является одним из основных регуляторов общественных отношений. Но сравнивать Конституцию с «набором табу», на мой взгляд, абсолютно неверно. Да, в Конституции существуют запретительные нормы, но кроме них имеются еще разрешительные (управомочивающие), обязывающие, предупредительные и стимулирующие нормы. Сводить все многообразие способов правового регулирования в Конституции к табу, то есть к строгим запретам, крайне странно и необоснованно. В качестве примера нормы любой Конституции, касающиеся прав и свобод человека и гражданина, никак нельзя назвать «набором табу», скорее наоборот. По моему мнению, Конституция состоит не из «табу», а из правовых норм. Норма права — это общеобязательное, формально определенное и гарантированное государством правило, из которого вытекают права, обязанности и ответственность участников общественных отношений.

Далее авторы утверждают, что Конституция — это не просто «набор табу», но «набор определенных табу, которые общество добровольно принимает, исходя ... из рациональных (идеологических) соображений». Вот здесь необходимо остановиться подробней.

Даже если мы отвлечемся от «набора табу» и будем говорить о правовых нормах, общество ни в коем случае не должно их принимать исходя только из рациональных (идеологических) соображений. И это крайне важный момент. 70 лет назад в одной европейской стране общество добровольно приняло набор определенных норм, предложенный определенной группой граждан, исходя исключительно из рациональных и идеологических соображений. Ценой такого выбора в последующие годы стали миллионы уничтоженных человеческих жизней и самая страшная война в истории человечества.

Основой Конституции является право, но основой права является не только рациональность, но и общечеловеческая нравственность, выраженная в том числе в правах и свободах человека и гражданина.

Авторы утверждают, что «приняв эти табу, общество начинает эволюционировать в строго определенном направлении, превращаясь постепенно из империи в национальное, демократическое и либеральное государство».

Я абсолютно не согласен с этим, так как если эти «табу» будут приняты только исходя из рациональных и идеологических соображений, общество никогда не сможет построить демократическое государство и неминуемо будет эволюционировать в сторону автократии, тоталитаризма, тирании и фашизма, при этом неважно, какая у этого фашизма будет основа — бандитская, националистическая, олигархическая или какая-то иная.

Таким образом, исправляя ошибку авторов, я считаю, что Конституция — это набор определенных правовых норм, которые общество добровольно принимает, исходя из рациональных и моральных соображений.

Как только мы убираем в этом определении слово мораль как регулятор общественных отношений, как только мы пренебрегаем им и оставляем чистый рационализм, усиленный какой-либо идеологией, рано или поздно утвержденные обществом «рационально-идеологические нормы» неизбежно приведут нас к тирании и фашизму.

Но об этом авторы доклада, к большому сожалению, не говорят ни слова.

Большинство наших конституционалистов почему-то боится слов «нравственность» и «мораль» как огня. И это несмотря на то, что наша Конституция имеет естественно-правовую основу. То есть основой и источником права в нашей стране являются не воля правителя, не решения узкого круга избранных лиц и не какие-либо священные скрижали, а человеческий разум, общечеловеческие цивилизованные моральные принципы, естественные неотчуждаемые права и свободы человека. Последнее прямо закреплено в статье 17 и 18 Конституции РФ.

По моему мнению, именно вышеуказанная «боязнь» и, более того, отрицание морали как основы права, демократии и политики привела к тому, что мы имеем сегодня, — к правовому нигилизму, имитации демократии, разрушению социальных и политических институтов и, как следствию, конституционному кризису. Эта тема непосредственно связана с тем, о чем мы говорили в предыдущей статье, — с конституционно значимыми ценностями и смыслами. Но если о принципах, ценностях и смыслах авторы хотя бы упоминают, то необходимость нравственных оснований нашей Конституции, взаимосвязь морали, права, политики и демократии полностью игнорируются авторами доклада.

Авторы доклада много рассуждают о сменяемости власти, конституционном суде, федерализме и пр., но при этом не объясняют, а зачем и для чего нужна, например, эта сменяемость власти? В чем смысл этой сменяемости? Не механический «поменять Пупкина на Попкина», а глубинный. Для чего и ради чего все это делается.

Большинство людей не видят связи между сменяемостью власти и правильными намерениями, поступками и делами, которые должны осуществляться в обществе и в государстве, преумножая благо людей и делая их жизнь лучше. Люди не понимают, как декларируемая сменяемость власти связана с их благом, с правильным, справедливым и честным решением их проблем. Это связующее звено отсутствует.

В качестве примера приведу несколько отрывков из статьи журналиста Валерия Панюшкина «Чужие лозунги» (https://snob.ru/selected/entry/98143):

«Я давно не хожу на оппозиционные митинги, вот и в минувшее воскресенье не пошел. Со мной, по самым скромным подсчетам, не пошло еще 90 тысяч человек, если считать, что на Болотную в лучшие времена приходило тысяч 100, а в Марьино 20 сентября пришло 10 тысяч от силы.

Можно, конечно, назвать меня и таких, как я, трусами, которые боятся ОМОНа, дураками, которые не понимают ценностей демократии, приспособленцами и мерзавцами. Но это совершенно бесполезно.

Мы не пришли, потому что разочарованы в этих лозунгах и этих лидерах.

И нам, вот этим 90 тысячам, которые не пришли, не нужна сменяемость власти сама по себе. Нам нужна сменяемость власти для живых и конкретных целей, из которых состоит наша жизнь.

Мне не нравится теперешняя власть, резко не нравится: в Москве, например, 185 детей на аппаратах искусственной вентиляции легких, и хрен допросишься от теперешней власти хлоргексидина, чтобы эти аппараты промывать. Но и оппозиция про хлоргексидин знать ничего не хочет, талдычит про сменяемость власти, рассматривает часики на руке пресс-секретаря президента и подсчитывает, сколько на эти часики можно было бы купить цистерн хлоргексидина.

А мне не нужны остроумные подсчеты в „Фейсбуке“. И сменяемость власти мне не нужна. Мне нужен хлоргексидин. И каждому из тех 90 непришедших тысяч тоже что-то нужно — земля, кров, кровь, хлеб...».

И я согласен здесь с Валерием. Лично мне тоже не нужна сменяемость власти сама по себе, как некий абстрактный механизм, изложенный в Конституции, пускай даже бесперебойно действующий, если единственной целью этого механизма не является благо людей.

А для того, чтобы целью сменяемости власти, разделения властей, федерализма и всех прочих принципов, изложенных в Конституции, было благо людей, необходимо, чтобы в основе этих принципов были правильные общечеловеческие ценности: достоинство, справедливость, честность, гуманность (человечность), уважение, порядочность, честность, верность слову, ответственность, последовательность, договороспособность и гражданственность. И чтобы это были не просто красивые слова, а принципы, реально воплощаемые в жизни.

Именно эти ценности должны определять смысл, содержание и применение Конституции, права, политики и демократии.

Потому что без этих базовых слов сменяемость власти теряет всякий смысл и превращается в цельно золотой телефон, о котором так любит упоминать Владимир Пастухов — вещь очень красивая и дорогая, но вот скорую помощь эта красивая вещь вызвать не сможет, сколько не кричи в золотую трубку.

Очень хорошо об этом сказал директор Института философии РАН, академик А.А. Гусейнов:

"Высшее благо — ключевая категория для определения связи морали и политики. Каждый человек стремится к высшему благу. К тому, что он считает высшим благом. На этом построена нравственная стратегия его жизни. Человек может сознательно не формулировать такую стратегию, она, тем не менее, заложена в его поведении. Когда мы идем, мы всегда идем в каком-то направлении. Точно так же, когда мы совершаем сознательные действия, мы выбираем определенную линию жизни.

Разные люди понимают высшее благо по-разному: для одних это — удовольствия, для других — благо семьи, для третьих — душевное спокойствие и т.д. В нравственной сфере такое различие само по себе не порождает конфликтов, так как каждый человек сам отвечает за свой выбор. Но в политике оно становится проблемой. Здесь разные понимания высшего блага сталкиваются между собой. Поэтому в политике надо говорить не о высшем благе, а об общем благе. Конечно, определить, что есть общее благо — дело тоже непростое. Политика во многом и представляет собой механизм его выявления (народное представительство, выборы, референдумы, публичные дискуссии и т.д.).

Как сделать так, чтобы за общим благом государства не скрывался частный интерес той или иной группы людей, корпорации, — труднейшая задача политики. Она не имеет одноразового решения, требует к себе постоянного внимания. Ключевым здесь является понятие справедливости, которое образует еще один важнейший стыковой узел морали и политики. Справедливость представляет собой нравственную меру в распределении выгод и тягот совместной жизни. При этом важно учесть как равенство всех граждан в их фундаментальных правах, так и их различия с точки зрения достижений, заслуг перед государством. Возьмем, к примеру, различия в уровне оплаты труда, в доходах между богатыми и бедными. Конечно, эти различия должны быть. Но какими? Скажем, зарплата профессора в Германии сопоставима с зарплатой федерального министра, а у нас она в тридцать раз меньше. У нас, конечно, очевидным образом нарушена справедливая мера в том, как в государственной политике представлены интересы разных групп людей. Это само по себе плохо. Еще хуже, что из политической лексики и практики вообще исчез критерий справедливости. Взять хотя бы такой аспект. В демократических обществах признается справедливым такая степень неравенства, на которую получено согласие тех, кто в соответствующем отношении неравенства занимает нижние позиции. У нас даже нет серьезных попыток взглянуть на вещи с этой точки зрения.

Для меня политика — область сознательных и свободных решений, которые подлежат вменению и ответственности. И без идеалов она вообще не может существовать. Экономика — да, социальная жизнь — да, познавательная деятельность — да. Они могут обходиться без идеалов. Но не политика. Политика, как мы выше уже говорили, вырастает из того, что высшее благо индивидуальных стремлений людей трансформируется в общее благо их совместной жизни. Общее благо, как и стремление к справедливости, собственно говоря, и составляет идеальную основу политики. А что останется в политике, если лишить ее одухотворяющих идеалов? Всякого рода технологии, управленческие механизмы и т.п. Политика — это вдохновение, полет. В ней нужны крылья. Идеальность политики нельзя путать с ее идеологизированностью, и тем более с фанатической ограниченностью. Политики претендуют на то, чтобы говорить от имени людей, выражать их интересы, чаяния. Как они это будут делать без идеалов, без больших объединяющих людей целей? Сводить политику к циничному прагматизму — значит убивать ее«.

Академик А.А. Гусейнов не является ни юристом, ни политологом, но, на мой взгляд, в этом коротком отрывке он коротко и ясно раскрыл основы, суть и назначение политики. Это то, что, по моему мнению, должны были сделать, но не сделали авторы доклада, — коротко и ясно раскрыть нравственные основы, суть и назначение Конституции.

К счастью, не только академик А.А. Гусейнов придерживается подобной точки зрения.

Доктор юридических наук, профессор Высшей Школы Экономики А.В. Оболонский в своей книге «Мораль и право» считает, что «этика есть сердце демократии».

Второй президент США Джон Адамс говорил: «Единственным фундаментом свободной Конституции является добродетельность (достоинство, нравственность), и если она не проявится в наших людях в большей степени, чем сейчас, они смогут менять своих правителей и формы правления, но не приобретут прочной свободы. Они будут только менять тиранов и тирании» .

Вацлав Гавел утверждал: «Я убежден, что мы никогда не построим демократическое государство, основанное на господстве закона, если в то же время не построим гуманное, нравственное, интеллектуальное, духовное и культурное государство».

К большому сожалению, сегодня очень мало людей старается популяризовать и воплощать вышеизложенное в жизнь, несмотря на то, что, на мой взгляд, данные утверждения являются правильными и осуществление конституционной реформы необходимо начинать именно с них. Но наши конституционалисты предпочитают этого не видеть и не слышать, и уж тем более не делать из этого каких-либо выводов.

Удивительнее всего то, что авторы доклада в некоторых своих статьях порой упоминают и нравственность, и мораль в качестве значимых и существенных категорий. Вот, например, что пишет Владимир Пастухов:

«Вопрос о создании конституционного государства в России — это не вопрос написания „идеального текста“. Это вопрос подготовки и осуществления глубочайшей нравственной, социальной и, как следствие, политической революции, прежде всего, в умах и в делах миллионов людей».

Золотые слова. Но как только дело дошло до общего доклада о конституционной реформе, в сухом остатке от глубочайшей нравственной революции в умах и делах миллионов людей остался только рационализм и идеология. Вот такие чудеса.

Еще одним печальным результатом вышеуказанной боязни, глухоты, слепоты и выхолащивания является перехват властью инициативы в этой области. Хотя, казалось бы, что именно на уровне философии, права и социологии мы должны с легкостью одолеть власть с ее симулякрами морали, правовым цинизмом и псевдосоциологией. Как мы все знаем, Путин объявил патриотизм национальной идеей. При этом он, конечно, никому не объяснил, что такое «патриотизм», оставив исключительно за собой право устанавливать определение и рамки этой категории.

Тем не менее, я хотел бы задать авторам доклада вопрос: как Вы думаете, если обычному обывателю предложить консолидироваться вокруг определённой идеи (принципа, ценности), что он выберет: патриотизм или сменяемость власти (разделение властей, конституционный суд, федерализм и пр.)? Ответ, как Вы понимаете, очевиден.

Если же предложить человеку с одной стороны патриотизм, с другой —достоинство, справедливость, гуманность (человечность), уважение, порядочность, честность, верность слову, ответственность, последовательность, договороспособность и гражданственность, то я уверен, что выбор человека будет не столь очевидным, как в первом случае. Потому что, на мой взгляд, истинный настоящий гражданский патриотизм в своей основе имеет именно эти 11 слов. И если людям показать и раскрыть эту связь, а также объяснить, что она является основой их блага и благополучия, псевдоморальные симулякры действующей власти полопаются как мыльные пузыри.

По моему глубокому убеждению, основная проблема наших конституционалистов в том, что они до сих пор не хотят понять и принять то, что Конституция демократического государства — это сначала достоинство, справедливость, гуманность (человечность), уважение, порядочность, честность, верность слову, ответственность, последовательность, договороспособность и гражданственность, и только потом произрастающие их этих ценностей сменяемость власти, разделение властей, независимый суд, свободные выборы, федерализм, гражданский контроль над властью и все остальные значимые конституционные принципы, которые авторы не смогли перечислить в своем докладе.

Эти 11 слов наполняют конституционные принципы смыслом и содержанием, задают им рамки, направление и цель. И если вышеизложенное будет обществом принято и реализовано в Конституции и в реальной жизни, то сменяемость власти будет осуществляться не только для того, чтобы Пупкина сменил Попкин, и не только для того, чтобы воспрепятствовать «накоплению политических шлаков, деградации государства, коррупционной коррозии политических институтов, разложению государственного аппарата», как пишут авторы в своем докладе, а в первую очередь для того, чтобы быстро приехала скорая помощь и для промывки аппаратов искусственной вентиляции легких всегда был хлоргексидин.

(Продолжение следует).

util