Badge blog-user
Блог
Blog author
Иван Фокин

Россия и принцип единства политики: тренды, вызовы, перспективы

9 November 2015, 03:42

Россия и принцип единства политики: тренды, вызовы, перспективы

Статистика Постов 175
Перейти в профиль
1. Внешняя политика — цель или средство?

Сама по себе постановка вопроса таким образом заключает в себе логическую ловушку для тех, кто ставит внешнюю политику как самоцель любой государственной деятельности.

По моему глубокому убеждению, всякая политика, которая осуществляется Российским Государством определяется двумя статьями основополагающего законодательного акта нашей страны — Конституции: статьей 2 и статьей 3.

Согласно Ст. 2. «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства»

Согласно Ст. 3. «1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. 2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления».

Исходя из этого, мы можем заключить, что основной целью всех органов власти России, в число которых входят и органы, осуществляющие внешнюю политику, является «признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина». В том числе, и на международной арене.

В свое время, исследователи-«международники» советской генерации (тот же самый В.П. Потемкин) были склонны рассматривать дипломатию, как концентрированное выражение внутренней политики России. И это подразумевает не только единство принципов внутренней и внешней политики, а и феномен «внутренней политики» направленной вовне. В данной интерпретации внешняя политика становится своеобразным инструментом государства, позволяющим решить внутренние проблемы страны путем взаимодействия с иностранными государствами.

Яркий пример такой подхода явилась политика Советского Союза накануне Второй мировой войны, когда для обеспечения индустриального развития страны, руководство СССР шло на ситуационные союзы, надоподобии пресловутого «Пакта Молотова-Риббентропа». Ни для кого не является секретом, что за счет данного «пакта» было отодвинуто начало войны, а за счет германо-советского индустриального и научного сотрудничества удалось поднять технический уровень нашей промышленности.

Был и более ранний пример. Пример «Великого посольства» Петра Первого, который благодаря расширению внешнеполитических связей сумел привезти в страну новые технологии, специалистов-технарей и создать условия для преодоления технической отсталости Московского Царства. Это был как раз тот пример, когда внутренняя политика, логика внутреннего развития государства требовала поиска новых международных связей, развития инструментария внешнеполитического взаимодействия.

В то же время, не следует сводить роль внешней политики к роли служанки внутренней политики. Это было бы слишком просто. Тот же самый Советский Союз на протяжении всех 30-х гг. во внутренней политике руководствовался концепцией «осажденной крепости» и чувством предверия новой войны. Именно во имя отражения внешних угроз, подготовки к новым ударам, руководство СССР во главе с И.Сталиным проводили ускоренную индустриализацию, шли на вынужденные межгосударственные альянсы и, более того, именно внешнеполитические мотивации становились одними из легитимизирующих факторов массовых репрессий и «чисток».

Мы более склонны рассматривать внешнюю и внутреннюю политику в их тесном симбиозе, взаимозависимости. Во многом, теоретическую основу для этого дает миросистемный подход И. Валлерстайна и Ф. Броделя, которые были склонны рассматривать межгосударственные взаимоотношения в контексте системного развития регионов. Ведь та или иная внешняя политика государства определяется во многом не только логикой внутреннего развития страны и народа, проживающего в ней, а и логикой всего регионального или глобального развития. И несомненно, в этом контексте, существуют широкие просторы для множественности интерпретаций поставленного вопроса.

2. Поворот на Восток: понимаем ли, к кому?

Не так давно, был на конференции в ИНИОН РАН, по вопросам безопасности и международных отношений, взаимоотношений в треугольнике ЕС-Китай-Россия. Выступали и такие авторитетные ученые как Евгений Гонтмахер и Алексей Громыко и многие другие. Евгений Гонтмахер отметил, что несмотря на декларируемый «поворот» к Китаю, тем не менее этот поворот все меньше и меньше имеет перспектив. Только за последний год, товарооборот между нашими странами сократился на несколько миллиардов долларов, многие крупные инвестиционные проекты все больше и больше замораживаются. Также не учитывается фактор создания ТТП, в котором на сегодняшний момент Россия практически не представлена.

Поворот на Восток нашей страны на сегодняшний момент можно рассматривать лишь как политический демарш в отношении наших европейских партнеров. Почему?

А по одной простой причине. 80% населения России проживает фактически западнее Сибири, большая часть торговых путей, также, находится западнее Сибири, в западной части России. Наибольшее количество международных транзакций осуществляется именно с европейскими партнерами. Со времени распада Советского Союза российские предприниматели вложили более 800 млрд долларов в экономику Евросоюза и европейских стран. Большая часть финансовых операций осуществляется российскими компаниями через западноевропейские и американские финансовые учреждения.

Там, где наши деньги — там и наши души. И души нашего крупного бизнеса. Более того, для того, чтобы Россия стала серьезным экономическим и политическим игроком на Востоке, под этим должна быть не только военно-техническая база, а серьезная социальная и экономическая база. Сомнительно, что такой базой могут стать вымирающие регионы Дальнего Востока России.

Они уже находятся экономически и социально в сфере интересов китайского бизнеса и китайской внешней политики, по сути, субъектность России на восточноевразийском направлении, во-многом, определяется степенью их совпадением с интересами Китая.

Для того, чтобы поворот на Восток осуществился в той мере, в которой об этом декларируется на высоком межгосударственном уровне — нужно, чтобы Центральная Россия и ее финансовые центры переместились к Востоке как минимум до Иркутска и Барнаула. Для реального восточного поворота, необходимо,чтобы 30% российской экономики: экономически активного населения, индустриального потенциала, научного потенциала и так далее, — чтобы все это находилось на Дальнем Востоке. На сегодняшний день, для России Дальний Восток является, по сути, колонией. Ресурсы вымываются, инфраструктурные же проекты не реализуются. Казалось бы, вот должна быть реализована «Сила Сибири», но как оказывается, экономическая стагнация Китая, внутренние политические игры в Китае, политика перехода на энергосберегающие технологии, все больше и больше превращают «Силу Сибири» в эфемерный проект, проект-призрак. А ведь, именно на него возлагались значительные надежды по развитию востока России.

Таким же эфемерным становится и проект по реконструкции БАМа. Попытки вписать БАМ в концепцию строительства «нового Шелкового пути» также превращаются в «сизифов» труд. Для китайских предпринимательских кругов более предпочтительными являются более южные направления «нового Шелкового пути», пролегающие через страны Средней Азии, а вовсе не России. Плюс к этому, чистая рентабельность данного проекта все одно значительно ниже, чем те же самые морские перевозки через Индийский океан.

И все эти аспекты неоднократно освещались и в отечественной публицистике и в научных исследованиях.

К большому сожалению, «восточный поворот» России можно сегодня рассматривать лишь через призму того, чьим компаниям будут отданы на откуп восточные регионы России: европейским, американским или китайским. Может это и звучит пессимистично, но в условиях отсутствия политической воли развивать восток России и попыток сэкономить на региональном развитии — это становится реальностью не внешней политики России, а внутренней.

3. Войны не хотим, а к отпору готовы? Россия и череда новых конфликтов

Основным видом современной войны становятся не фронтальные стычки воюющих сторон, а так называемые гибридные войны, которые могут носить мозаичный характер. По большому счету, именно с таким видом вооруженного противостояния имеют дело ныне Украина, Сирия и Израиль воюя против незаконных военнизированных формирований.

Поддержание территориальной целостности и правопорядка в России — вот главные задачи внутренней политики нашего государства на сегодняшний день. В условиях оформления новых центров нестабильности и идеологического влияния на Ближнем Востоке и в Центральной Азии в непосредственной близости от границ России и наших среднеазиатских партнеров — это серьезные вызовы и для безопасности внутри самой нашей страны.

В современной политической публицистике большое распространение получило такое понятие как «черный лебедь». «Черный лебедь» — это феномен политической жизни, который появляется внезапно и служит катализатором и усилителем негативного разрешения накопившихся противоречий.

На сегодняшний день, таким «черным лебедем» для развития России является появление и значительное усиление «Исламского государства». Данный феномен региональной жизни является для России весьма опасным в силу значительной привлекательности его идеологии для россиян, исповедующих ислам.

В свое время, Франклин Делано Рузвельт в своем послании к Конгрессу в декабре 1944 г. говорил буквально следующее: бедный человек не может быть свободным человеком, бедность становится причиной кровопролития и войн и преодоление бедности — есть первейшее задание, стоящее на пути достижения мира и благополучия на земле.

Опыт нацистской Германии очень четко показал, что бедность является замечательным средством эмансипации людей, но эмансипации не ради духовного и правового освобождения, а эмансипации в состоянии рабском и состоянии фанатичной экзальтации.

Нечто подобное ныне происходит и на Ближнем Востоке. Многолетнее ограбление Ближнего Востока, бездумное и безответственное разрушение стабильных режимов, обеспечивавших своим народам относительное благополучие и спокойствие привело к тому, что нищие массы восстали, восстали против беспросветности и нищеты. Но флагом их восстания стал не красный флаг социальной справедливости и белый флаг демократических свобод, а черный флаг религиозного фундаментализм и фанатизма.

К большому сожалению, в России на сегодняшний день также существует опасность поднятия этого самого черного знамени. И это знамя может объединить людей уже даже не просто по территориальному признаку, а своей идеей, тем самым размывая фронт потенциального противостояния и многократно повышая степень непредсказуемости мест и силы потенциальных ударов.

Кроме того, зонами потенциального распространения радикального исламизма на территорию России являются и наши среднеазиатские соседи: Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан, Казахстан и Туркменистан. Факторами, которые делают наших соседей привлекательными для радикальных исламистов являются следующие:

<ul><li>неустойчивость и персонифицированность политических режимов; — высокий уровень коррупции; — высокая социальная стратификация общества; — структурная отсталость экономики; — инфраструктурная разобщенность региона.
</li></ul> Если говорить про Россию, то, по большому счету, и в нашей стране присутствуют эти проблемы. Кроме того, для России характерны еще две проблемы: ассиметрия культурно-политического развития регионов, а также диспропорция во взаимоотношениях центр-регионы. Все это может стать серьезной почвой для противостояния между федеральными и региональными элитами. В этом контексте, и этноконфессиональный фактор также может сыграть деструктивную роль.

В связи со всем выше изложенным, мы можем сказать, что важнейшим фактором сохранения территориальной целостности России и правопорядка на ее территории — это реализации крупномасштабных структурных реформ в сфере экономической, социальной, культурной и административно-территориальной политике.

4. Будущее начинается сегодня: главные вызовы России?

Говорят, что в социальных науках весьма проблематично ставить опыты, моделировать. Но на самом деле, сама жизнь дарит внимательному наблюдателю возможность наблюдать нерукотворные и вполне-таки адекватные модели будущих событий.

Когда мы задумывается над будущим России и над тем, как мы можем ответить на встающие перед нами вызовы, мы просто обязаны взглянуть на процессы, охватившие Украину в последние два года.

А по сути, перед Украиной в последние несколько лет встал ряд серьезных вопросов:

<ul><li>разрешение противоречий между финансово-промышленными группами, сформировавшимися в 1990-2000-е гг.;

</li><li>противоречия между крупным олигархическим бизнесом и средним/малым бизнесом, прежде всего, в сфере обеспечения равенства условий работы и распределения фискально-налоговой нагрузки;

</li><li>смягчение последствий высокого уровня социального расслоения населения;

</li><li>примирение разных типов региональной исторической памяти, накладывающихся на разность культурно-хозяйственных типов (индустриальный «восток-Поднепровье-юг» и аграрные «центр-запад»);

</li><li>трудоустройство и социальная адаптация молодежи.

</li></ul> В России на протяжении начала 21-го века, все подобные проблемы, частично, доставшиеся от распада Советского Союза, а частично, сформировавшиеся уже в годы «шоковой терапии» 1990-х гг. и более-менее благоприятных 2000-х г. решались следующим образом:

— реализацией социальных программ; — переориентированием молодежи из индустриальной сферы в сферу услуг; — вывозом капитала и заграничных инвестированием; — бюджетными траншами из центра в регионы.

Последние два года показали, что Россия без нефтегазодолларов вовсе не такая самодостаточная и не настолько либеральная империя, как рисовалось архитекторам таковой еще в 2007 или 2011 гг. А вся самодостаточность России заканчивается сегодня там, где заканчивается поток даровых долларов и евро из Европы и Китая.

На сегодняшний момент за счет целого ряда приемов: вымыванием радикально настроенных националистических элементов в конфликты в Сирии и Украине; курсовыми маневрами, обеспечивающих выполнение бюджетных обязательств за счет все еще поступающих долларов; усиленной патриотической пропаганды и так далее — удается сохранять стабильность политической системы и социального мира. Но все это на грани.

Россия может избежать катастрофических последствий только лишь методом постепенных структурных реформ, превращающих Россию из страны периферийного капитализма в серьезную капиталистическую державу, технологически и информационно развитую. А для этого нужно производить. И производить не просто сырье, а высоко технологические товары и услуги.

Речь идет о переходе к новому культурно-технологическому укладу. Наша задача не занять сто миллионов граждан выращиванием пшеницы, ржи или выплавкой металла. По любому, это будет противоречить логике культурно-технического развития мира. Задача состоит в том, чтобы за счет повышения нормы прибыли в промышленности, аграрном хозяйстве дать средства к существованию миллионам «белых воротничков», представить им свободу творчества, свободу экономической инициативы.

В свое время, ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов неоднократно высказывал мысль о том, что 70% людей с высшим образованием — это «надстройка» на экономикой.

Это весьма антилиберальное и консервативное, опасное суждение. Если мы хотим, действительно, развивать свои технологии, развивать промышленность, развивать информационные технологии, то для нас и этих 70% людей будет мало!

Чем больше людей с вышим образованием — тем меньше наша зависимость от заграничных технологий, от заграничных услуг.

Россия как секулярная страна свободных, высокообразованных граждан с широкими возможностями самореализации, с высоким уровнем человеческого потенциала — вот наша задача, которая удержит Государство и Общество от сползания в новую Смуту.

(Эссе написано 04.11.2015 г. для участия в конкурсе Совета по внешней и оборонной политике)




util