Badge blog-user
Блог
Blog author
Александр Васильев

Прощание с Ходорковским — 7. БЕНЗИН И НАРЗАН КИСЛОВОДСКА

27 Июня 2016, 17:40

Прощание с Ходорковским — 7. БЕНЗИН И НАРЗАН КИСЛОВОДСКА

Статистика Постов 27
Перейти в профиль
(Продолжение. Смотри начало)



Лёва, которого мы, чтобы отличать от прочих многочисленных Лёв в нашем окружении, называли просто и то ли фамильярно, то ли уважительно по отчеству, Арташезовичем, работал в Государственном комитете по обеспечению нефтепродуктами, короче Госкомнефтепродукте СССР. Как точно называлась его должность я не помню, да и тогда вряд ли интересовался за несущественностью официального именования. Но, по сути, это было что-то типа инспектора-контролера-ревизора самого низшего звена. Служба довольно хлопотная и весьма скромно оплачиваемая, постоянные командировки в какие-то глухие места, убогие гостиницы, холодные котлеты в станционных буфетах и прочая сопутствующая экзотика. Но какие-то, видимо, преимущества такой род деятельности имел.

Инспектировал Арташезович местные нефтебазы и всю связанную с ними инфраструктуры, вплоть до бензоколонок. И связи у него там, в глубинке имелись довольно любопытные и своеобразные, сила которых тоже определялась не внешними и наглядными атрибутами, а некими, не совсем мне понятными. Или, по крайней мере, мне так удобнее изложить, дабы слишком не отклоняться в сторону.

А у нас с Аркашей в начале восьмидесятых появился случайный побочный приработок. Один из филологов-аспирантов Лумумбы, как тогда по-простому называли нынешний Университет дружбы народов, обратился ко мне как-то со странным для молодого ученого предложением. Мы на одной конференции по Достоевскому пересеклись, и не знаю, почему Салям, так звали аспиранта из Палестины, решил, что именно я смогу ему помочь в этом не очень относящемся к творчеству Федора Михайловича вопросе. Мы до того были знакомы более чем шапочно, а тут подкатил четко и без обиняков предложил поменять сертификаты по хорошему курсу.

Я сейчас не стану вдаваться в подробности технологии, многие люди моего поколения и так прекрасно знают, о чем идет речь, а молодым это, слава Богу, уже вряд ли пригодится. Если только для чисто исторического образования, но и в таком случае пусть сначала запомнят, к каком году произошла битва на Калке, а эти нюансы советской действительности совсем уж факультативны. Достаточно пояснить, что были такие бумажку, которые выдавали, имеющим на то право, вместо валюты, и на них можно было покупать товары в запретных для простого люда магазинах «Березка». Бумажки эти, естественно, реально стоили значительно больше, чем на них написано, в смысле сертификатные «десять рублей» обычному червонцу вовсе не ровнялись. Отсюда и «курс».

Там ещё существовало деление «по полосам», то есть валюте, вместо которой сертификаты выдавались, доллар с тугриком тоже разнились, но это совсем нынче лишние дебри. Короче, на такого рода операциях вполне можно было неплохо заработать. Но имелся шанс и сесть, поскольку рядом маячила знаменитая 88-я статья УК.

Так вот я объяснил Саляму следующее. Что просто брать у него сертификаты по какому-то, пусть и выгодному, курсу мне не очень с руки, потом слишком много дополнительной головной боли, но если он сам станет покупать в «Березке» то, что я скажу, сразу получит деньги за товар и значительно выгоднее, чем за бумажки, как таковые. Сообразительный филолог буквально за несколько мгновений, что-то там прошептав себе под нос, видимо, из Корана, прикинул ситуацию и согласился.

А мы с Аркашей, выкупая оптом заказанную у Салями аудиоаппаратуру, не мудрствуя лукаво тупо разносили её по комиссионкам. В основном автомагнитолы и разные касетники, полный ассортимент я перечислять не стану, продавалось обычно всё довольно быстро, прибыль иногда доходила до ста процентов, но уж двадцать-тридцать почти наверняка. Однако имелась и масса сложностей.

Прежде всего, пригодных для этого магазинов в Москве существовало мало, в относительном центре, по сути, всего пара основных, на Комсомольском и рядом с Планетарием. Много сдавать по одному паспорту и одновременно было опасно, и постоянно корячилась ещё масса сложностей. Имелись, правда, некоторые хитрости. Например, можно специально прийти в обеденный перерыв, в начале третьего и простоять почти час на улице якобы в очереди «на сдачу» с магнитофоном в руках, это, в отличие от откровенной торговли с рук не воспрещалось. А некоторые хитроумные покупатели столь же специально именно в это время приезжали, подходили к тебе и предлагали купить дешевле на семь процентов, которые брала комиссионка (цены на большинство товара бы достаточно стандартные и известные), или даже ещё чуть дешевле, но зато сразу и без всякой официальной бумажной волокиты.

В общем, и дело как-то шло, однако и сил, и времени немало тратилось, и головная боль приличная. Не говорю уже о неизбежной стрёмности, органы не дремали, и, в конце концов, наши рыжие кудри обязательно примелькались бы, со всеми вытекающими последствиями. Я в какой-то момент уже решил вовсе закрывать лавочку, но однажды Арташезович, который был в курсе, предложил такой вариант. У меня, говорит, поскольку иногда бываю на нефтебазе в Пятигорске, сложились неплохие отношения в окрестностях кое с кем из ребят на бензоколонках. Я им недавно намекнул общих чертах, они через свои связи готовы поучаствовать, у них там такие штуки и стоят дороже, и разлетаются вмиг, думаю, всем будет выгодно, в то числе и мне.

Я согласился, Лева действительно всё довольно толково организовал, и система получилась такая. Раз примерно в пару недель мы с Аркашей брали целиком купе, забивали его под завязку аппаратурой и ехали в Кисловодск. Там прямо на перроне нас встречала милицейская «Волга», за рулем сидел сержант Коля, должностью которого в системе местного правоохранения я никогда не интересовался, товар перегружался в машину, обычно места хватало, двадцать четвертая, она, сволочь, вместительная, ну, а если нет, на помощь привлекался ещё какой-нибудь «Жигуленок». Коробки доставлялись на квартиру Вовы Тюрина, туда же подъезжала директриса городской комиссионки, иногда с парой своих жучков-компаньонов, оговаривались цены, и производился расчет за предыдущую партию. Собственно, на этом наша работа заканчивалась, и как там что далее происходило, нас не касалось и не интересовало. Потом только прогулка по живописным окрестностям, вечерняя пьянка, утренняя поправка здоровья ледяным Нарзаном изумительного вкуса и качества из знаменитого кисловодского «каптажа»...

Нет, тут все-таки не могу удержаться от эмоций, черт с ними, кто заскучает и не дочитает, стремлюсь к экономной, даже скупой, краткости, но я ведь тоже не железный. Берут за горло эмоции воспоминаний.

...Ты встаешь в тяжелом похмелье с мутной душой и обращенными вовнутрь лживыми глазами, которые брезгливо стесняются сами себя. Всё физические и духовные процессы в организме или заблокированы полностью, или работают так, что уж лучше ни были бы заблокированы полностью. Мир плох и подл. И дорога до старинного красивейшего здания, в котором поправляли здоровье многие более чем достойные люди, кажется тебе и бесконечной, и бесконечно трудной, только последние остатки нравственного такта не позволяют мне сравнить её с другой двухтысячелетней давности дорогой, оставившей неизгладимый след в истории и культуре человечества.

Но, наконец, добрался и берешь специальную кружку, мало кто из советских людей её не помнит, она почти в каждой семье была как привезенный или подаренный сувенир из Минвод, там носик торчит из ручки для более правильного употребления лечебного напитка, и дабы эмаль зубов не страдала. А внутри «каптажа», типа, раздаточная в центре, и из гранита торчат поочередно краники красные и синие. Сначала набираешь полкружки теплого, почти горячего Нарзана. Выпиваешь, как сумеешь быстро. Только что тебе казалось, что хуже быть не может. Но тут же выясняется — очень даже может. Однако надо ещё немного постоять, дождаться, когда совсем плохо станет, но, главное, не переборщить и не вырубиться, иначе реанимироваться будет совсем тяжело. А как только понял и ощутил свой предел, немедленно набираешь кружку Нарзана ледяного и впитываешь в себя, стараясь не обращать внимания, насколько неприличные звуки при этом издаешь. Вот, собственно и всё.

Дальнейшее происходит само собой. Мир становится прекрасен и равновесен, справедлив и изысканно чувственен, ты выходишь на благоухающие просторы лермонтовского Пятигорья и летишь Демоном, ещё не покореженным суетными земными страстями, над планетой, становящейся с каждым мгновением всё прекраснее и прекраснее...

Потом, как обычно, опять проза, но, следует признать, тоже не лишенная некоторого удовольствия. С сумкой, набитой деньгами, на той же милицейской «Волге» нас доставляли в Минеральные Воды на самолет. Тот рейс, по-моему, был какое-то время единственным в стране, на котором существовал первый класс. Мы разваливались в роскошных креслах, заказывали шампанское и размышляли о возвышенном. По крайней мере, я — точно, за Аркашины мысли не отвечаю, да, если совсем честно, они меня никогда особо не интересовали.

В общем, работа не пыльная, зато денежная.

Как вы уже, видимо поняли, ключевой фигурой нашего тамошнего бизнеса являлся уже упомянутый Вова Тюрин. По основному своему занятию, вернее будет в данном случае сказать «положению» Король бензоколонки. То есть, на самом деле, формально где-то он, конечно, считался всего лишь обычным начальником смены или вовсе продавцом бензина, не знаю, как там у них это называлось, но реальность существовала совсем другая и нынешнему поколению не понятная.

В СССР всегда было паршиво с бензином, особенно девяносто третьим и для частного транспорта. Да, по-разному, иногда лучше, иногда совсем катастрофа с гигантскими очередями, но идеально, в смысле просто относительно нормально, хотя бы как сейчас, так никогда. Минимум одна, часто больше, полная двадцатилитровая канистра в багажнике считалась необходимой принадлежностью любого автомобиля, иначе можно было встать надолго в самом неожиданном и не походящем для этого месте.

Представьте себе, если бы сейчас людям продолжали продавать автомобили, но при этом ну, не совсем отменили, а принципиально в десятки раз сократили продажу частным лицам бензина. Я уже вижу, как некоторые из знатоков советской жизни по воспоминаниям своих умных родителей готовы раздраженно покрутить пальцем у виска, мол, совсем автора занесло в желании привести какое-нибудь сравнение пообразнее. Так вот, должен огорчить, ничего особо образного или такого уж фантастического в этой картинке нет.

И в 70-х и в 80-х было несколько различных по длительности и географии распространения периодов, когда было именно так. Помню, как-то незадолго до перестройки я ехал на своей «шестерке» из Москвы в Пицунду. Максимально возможное количество канистр с купленным по знакомству в столице бензином я, конечно, захватил с собой, но на всю дорогу полностью запастись не удалось, так что надеялся хоть несколько раз заправиться на трассе. Надеждам моим не суждено было сбыться, на заправках для частников бензина попросту не имелось, и перед самым началом въезда на перевалы перед побережьем я поздним вечером оказался практически с пустым баком. Но прямо передо мной находилась заправка для государственного транспорта, где преспокойно соответствующие автомобили заливали бензин в обмен на талоны установленного образца.

Сначала я попытался грубо подкупить «королеву бензоколонки» крупной денежной купюрой, но столь же грубо был послан. Такое, кстати, случалось не всегда, иногда преступление удавалось, но тогда, по каким-то неведомым мне причинам, оно сорвалось. Более того, когда я попытался еще раз, но уже более хитрым образом, купив у кого-то из шоферов за двойную цену волшебные талоны, «королева» меня не только повторно послала, но и, отобрав талоны, пригрозила вызвать милицию. Ситуация действительно складывалась аховая. Не буду сейчас излагать подробности, но по определенным обстоятельствам, связанным со здоровьем близкого человека, мне необходимо было уже через несколько часов, ранним утром оказаться в аэропорту Адлера. А я безнадежно застрял на пустой ночной предгорной трассе, связи, естественно, никакой и не с кем, хуже, чем при бедствии в океане, даже сигнала SOS не подашь.

Каким-то чудом в полной уже темноте мне удалось остановить на трассе грузовик и, при помощи имеющегося для подобных случаев обрезка шланга, «отсосать» у него десяток литров 76-го, конечно, почти убийственного для моего нового «жигуленка», но это уже не имело никакого значения. Всего лишь одна история из бесчисленного количества подобных.

Как подобное может происходить в одной из самых нефтедобывающих стран мира, обычному уму непостижимо, но такого рода парадоксы были абсолютно естественными для социалистической экономики. Примеров тому не счесть, но наиболее наглядной и ощутимой особенно для большинства мужиков, на мой взгляд оказалась многодесятилетняя история воблы, однажды мною уже довольно подробно описанная. Не стану возвращаться и повторять, но если совсем коротко, то при большей части советской власти воблы практически в свободной продаже не имелось, а как только власть эта кончилась, буквально в тот же день вяленой рыбы оказалось сколько угодно и где угодно.

А бензин в Союзе был одной из руководящих и направляющих сил, наряду с КПСС. И тот, кто имел отношение к точкам приложения этой силы, очень эффективно мог и руководить, и управлять. Регион Минвод был одним из самых насыщенных в стране по количеству личных автомобилей на душу населения. Но в большинстве городов здесь существовало всего по одной единственной бензоколонке. В Кисловодске, в частности, она располагалась на единственной же дороге, по которой можно въехать в город или, соответственно, выехать. И, пусть не самым главным, но одним из немногих, кто практически буквально держал руку на этой жизненно важной артерии, был именно Вова Тюрин.

Можно ещё долго рассказывать о значимости сменного Короля бензоколонки там и тогда, но, думаю, будет достаточно очень коротко пересказать историю, которую в тех местах многие знают как легенду, а я оказался почти свидетелем и даже, по-моему, как-то уже упоминал. Когда, позднее из центра поступило указание открыть в регионе ещё несколько заправок, то местные нефтяные мудрецы стали перед сложнейшей проблемой: приказ не подлежал обсуждению, но допускать совсем уж посторонних к столь святому делу никак нельзя, круг же «своих» слишком ограничен. То есть, кого-то из родственников и ближайших друзей дополнительно рекрутировали, но всё равно народу не хватало. А на самой нефтебазе издавна работал такой, предположим, Вася, который заправлял бензовозы, иногда имел пару лишних рублей от шоферов за расторопность и аккуратность, всем был всегда доволен, со всеми в хороших отношениях и уже собирался на пенсию. Решили его поставить на заправку. Конечно, не совсем «свой», но на безрыбье и в цейтноте...

Вася проработал на колонке одну смену. Всего одну. Потом забрался на последний, кажется, двенадцатый этаж самого высокого в Кисловодске дома и спрыгнул. В кармане бедолаги нашли тугую пачку денег и записку: «А я всю жизнь работал за зарплату».

Вова Тюрин получал не только зарплату. Но, как вы поняли, не чурался и дополнительного приработка. Потому его и роль и доля в нашем магнитофонном бизнесе была достаточно весомой. Впрочем, подробности меня особо не трогали, но хватало того, что его квартира не только была местом перегрузки и оценки товара, но именно там мы с Аркашей ночевали во время «командировок». И Вова был крайне гостеприимен. И жена его Лена тоже. Именно в их семье меня познакомили с рецептом приготовления бараньих голяшек, который уже столько лет пользуется бешеной популярностью среди моих знакомых, а последние годы и среди читателей. Не упускаю случая порекомендовать ещё раз, попробуйте, правда, очень вкусно.

Вова обычно свободное от работы время проводил с Кахой и Гиви. За накрытым столом, который всегда был праздничным, я их практически порознь не видел. Но они все даже не столько пили, сколько произносили тосты. И большая часть этих тостов им же троим и посвящалась. В смысле, их отношениям с детства, настолько тесным и прекрасным, что каждый раз требовалось на разъяснение этой тесноты и прекрасности тратить всё больше времени и изысканной цветастости образов. Самым нейтральным определением в отношении друг друга было «брат», но после третьей-четвертой рюмки обязательно начинались уточнения, типа, нет, конечно, Гиви (или Каха, или Вова) мне не просто брат, вон у многих и родные браться есть, но там не то, вот у нас... Ну, да ладно, кто бывал на кавказских застольях, тому объяснять не надо, и иные всё равно не поймут.

У меня с Тюриным сложились вполне приятельские отношения, иногда приезжая в Москву он тоже ненадолго останавливался в моей лианозовской, тогда свободной квартире. А с Аркашей они стали так и просто близкими друзьями. Но, как часто бывает в подобных случаях, излишняя пылкость крепости общения не полезна, чего-то там у них произошло неприятное, и даже более чем, но до меня это дошло уже через третьи руки. Совместное наше предпринимательство, называвшееся тогда спекуляцией с валютным оттенком и попадавшее сразу под несколько соответствующих статей УК, давно закончилось, и я занялся иными, менее денежными, но более интересными мне делами. Да и вовсе с тех пор больше не бывал «на водах».

Но воспоминания сохранил самые добрые, а ощущения запечатлелись чистые и острые. И сколько ещё раз в жизни по утрам с похмелья, одновременно и мучительно-тоскливо, но и затаенно-обнадеживающе старался я возродить в себе то состояние, хотя бы легкую его тень, которое возникало когда-то после второго стакана Нарзана, того самого, ледяного, что окрылял душу и восстанавливал её связь с задурившим несовершенным телом... Когда в жилище света блистал он, чистый херувим, когда бегущая комета улыбкой ласковой привета любила поменяться с ним...

Вы можете смеяться, но когда в 2004-м произошла та мутная история с якобы похищением памятника Лермонтову в Пятигорске, я искренне воспринял её как личную трагедию и, практически, интимное оскорбление. Правда, памятник, как будто, нашли уже на следующий день, но общего ощущение оскверненности это не изменило.



(Продолжение следует)
util