Badge blog-user
Блог
Blog author
Виктор Рощин-Щавинский

Российский ШАБАШ, по БЕСпутински

14 December 2015, 17:16

Российский ШАБАШ, по БЕСпутински

Статистика Постов 23
Перейти в профиль
ГЛАВА — 63.

«МАТЬ — ЗЕМЛЯ, в Роли ПАДЧЕРИЦЫ. Человек, в Роли ОТЧИМА-МАЧЕХИ...»



Господи...!!! Какая же это всё-таки, на самом деле прелесть...!!!

Максим медленно брёл по лесу, слушая, любуясь и наслаждаясь поистине уникально-сказочной красотой матушки-природы.... Ласковым, нежным, и как ему почему-то казалось, доверительным перешептыванием между собой и неповторимым шелестом листвы, пока ещё чистому и голубому небу с белобрысыми, ватно-воздушными облаками, беспечно плывущими в голубых просторах. Пению разнокалиберных и таких беззаботно-счастливых птиц, стремительно, почти молниеносно и едва уловимо для глаза порхающих между деревьями. Грибам боровикам, подосиновикам и опятам, нередко попадавшимся ему на пути. Огненно-красным, действительно, чем-то напоминающих и похожих на алые капельки крови, гроздям рябины, да и, в общем-то, всему тому, что в данный момент окружало его.... — «А ведь и на самом же деле... — с какой-то грустью, щемящей сердце тоской и определённой, житейской обидой, за то, что происходит сейчас вокруг, подумал Максим — «Земля наша, действительно прекрасна...! И она, что очень просто и доступно описано в Библии, была когда-то создана, как самый настоящий, земной Рай для Человека. Создана для нас с Вами, нашим Господом Богом! Создана для Человека и только для него...! Но, и ещё раз но...!» — Максим был отчего-то совершенно уверен в том, что наша, когда-то, гораздо более чем сейчас, неповторимо-прекрасная Земля, таковой бы и оставалась и до сих пор, если бы человек, всегда был и оставался Человеком Духовным, а не только простым и заурядным «хомо сапиенсом»...! Но, как говорится, что имеем, то и имеем...! Всё, что плохо, мы «могём»...! А что сеем, то и жнём...! А жаль, очень жаль друзья мои...! А ведь всё могло быть, должно быть, и будет, совершенно по-другому.... Ты сомневаешься в этом...? Я нет...!

Сегодня существующие на Земле церкви, храмы, костёлы, синагоги и все остальные места (помещения, здания) где люди преклоняются и исполняют только свои, придуманные ими же правила и ритуалы этого поклонения, только перед своим..., очередным, личным Богом..., а также все ныне существующие религии, вероисповедания, религиозные конфессии, течения и любой другой религиозный обман..., есть всего лишь временный, промежуточный вариант их существования. И не более того.... Ведь весь период истории человечества, всегда существовал довольно простой способ обмана и оболванивания целых народов. В очередной раз обманув (охмурив...) очередную порцию доверчивых, слабых и грешных людей, «глубокомысленно...» назвав своё очередное нововведение «новой, единственно верной религией...», лжец и отец лжи Сатана, усаживал в верховное кресло своего руководителя данной лжерелигии и лженауки, как правило целиком и полностью продажного лжепророка, лжеучителя, который наслаждаясь своей властью, богатством и господством над людьми, начинал нещадно эксплуатировать и бессовестно обманывать их. И такой обман и эксплуатация самых разных народов живущих на планете Земля, продолжается и по сегодняшний день. Максим был абсолютно уверен в том, что обязательно наступит то время, придёт тот долгожданный день и час, когда все эти выше перечисленные, разрозненные, действующие сами по себе, на свой лад и по своему личному усмотрению, места поклонения Богу, исчезнут навсегда. И также исчезнут раз и навсегда, все эти лжепророки и лжеучителя. Исчезнет такой пережиток прошлого, как государственные границы..., которые, как правило, на протяжении всей истории человечества и до сегодняшнего дня возникали, появлялись и появляются, через осуществление обыкновенного грабежа, более слабого соседа. Алчные и как правило неумные правители, с кровавыми боями, или шантажом и обманом отбирали друг у дружки земли, затем «чертили-рисовали...» эти самые границы на всяких бумажках и картах, доказывая всем их «законность...» происхождения, строили вдоль этих границ, большие или маленькие заборы и заборчики..., и таким вот своеобразным способом старались «отгородиться...» от своих обворованных и ограбленных ими соседей. Посылая своих подданных на смерть при завоевании других земель, ( а большинство этих «патриотов»-подданных, охмурённых и зомбированных правительственной пропагандой, даже с какой-то ошалелой радостью, улюлюканьем, свистом и прилипчивым к мозгам многих людей патриотическим визгом, шли на эту самую смерть и умирали за своего подленького правителя...) всякий царёк-правитель, думал вовсе не о своих глупых подданных, которые за него умирали, не о их благе, радости и счастье..., а как раз ровно наоборот...думал только лишь о том, как и каким способом укрепить свою личную власть и иметь свою личную выгоду.

Сегодня, в настоящее время, любому здравомыслящему человеку, а уж тем более здравомыслящему политику, должно быть совершенно Ясно, что время всяких кровожадных Атилл-завоевателей..., прошло, кануло в Лету.

Сегодняшние границы государств, доставшиеся нам в наследство от наших, не в меру воинственных предков, не должны никоим образом, и ни под каким видом (кроме, как по взаимному согласию...) пересматриваться и изменяться. Эти, когда-то искусственно созданные межгосударственные границы, должны становиться всё более и более прозрачными, всё более формальными, всё более незаметными, (И только лишь для того, что бы Люди могли иметь возможность, по своему Желанию, перемещаться по нашей Общей для Всех Земле туда, куда им хочется и куда им нравится...) и которые в конце концов, должны и без всякого сомнения, исчезнуть совсем.

И в обязательном порядке, придёт то время, когда единым Храмом, объединяющий всех Людей живущих в нашем ОБЩЕМ мире, вне зависимости от их государственной, расовой и национальной принадлежности, станет сама наша, прекрасная Матушка-Земля.

Это и произойдёт по замыслу Божьему, это и станет последним и бесповоротным решением, последним и окончательным вариантом построения общечеловеческого Храма, в котором Весь Мир будет преклоняться, одному, Единому для всех нас Богу. И это также будет, возвращением людям, потерянного ими когда-то очень давно, земного Рая.

И вот сейчас идя по тайге, Максим параллельно с тем, что в данный момент он чувствовал, видел и ощущал, думал о том, что ему самому, почему-то очень хочется, и просто даже необходимо, подвести какие-то свои очередные, жизненные, промежуточные итоги, его пребывания на Дальнем Востоке. Подвести их именно теперь и непременно здесь, в первозданной и пока ещё, почти нетронутой человеком тайге.

Максим мысленно усмехнулся, вспомнив, как перед своим отъездом на Дальний Восток, он наметил перед собой цель, вернее, определил и поставил для себя, три очень «серьёзные», житейские задачи.... Первая... — это за время пребывания на севере, поднять из берлоги и завалить медведя, вторая — застрелить сохатого, и третья задача... — поймать на «ахан...», знаменитую амурскую калугу.

Шкуру от медведя и рога от лося, он намеревался привезти на Кавказ, как очень дорогие сердцу, охотничьи трофеи....

Служба на севере подходила к концу, а Максим до сих пор, так и не выполнил и не решил, ни одну их этих, как когда-то казалось ему самому, довольно солидных и «нешуточных» задач.... Ружьё и сейчас без всякой на то надобности, болталось у него за плечами....

= = =

— Ну что Максим...!? Поедешь с нами, да..., за красной рыбкой, да..., за китой...!? Или как...!? — в который уже раз, задавал один и тот же вопрос, всячески пытаясь уговорить Максима поехать с ними на рыбный промысел, во время путины на Амуре, заядлый рыбак и надо полагать одновременно с этим, такой же заядлый браконьер, Вячеслав Расторгуев. — «Хорошей рыбой на зиму запасёмся, возможно, и икоркой тоже, отдохнём на природе, себя покажем, людей посмотрим, да и вообще... — он немного помолчал, подумал и очень мудро и весомо закончил... — «Просто так, для интереса....»

Расторгуев состоял на воинском учёте в военкомате, как офицер запаса, жил по соседству с Максимом, искренне тянулся к нему, и хоть и с большой натяжкой, но всё же можно было сказать о том, что в определённой степени, дружба между ними была. И, наверное, именно поэтому, Максим согласился и принял предложение своего соседа-рыбака, Славика Расторгуева.

= = =

На следующий день, рано поутру, все мужики-рыбаки, которые должны были принять, самое активное участие в этом походе за рыбой, собрались на берегу Амура, возле своих лодок. Это были внушительных размеров речные агрегаты, лодки-водомёты, на которых вместо традиционных подвесных, лодочных моторов, были стационарно установлены двигатели от автомобилей ЗИЛ-130, или ГАЗ-53-а.

Каждая такая лодка-ураган, для её владельца, являлась своеобразной визитной карточкой и была в определённой степени его символом, или мерилом авторитета, значимости и весомости рыбака. И этот владелец, любил свою лодку, почти так же, (а нередко даже и сильнее) как свою собственную жену, и гордился ею, что не так уж и часто происходит в нашей с Вами жизни, примерно так, как гордится отец, своим умным, образованным и добропорядочным сыном.

Все заняли свои, чуть ли не по штату, заранее расписанные места, и эта небольшая флотилия, состоявшая из трёх таких лодок-монстров, одним махом взяв разбег, начала стремительно продвигаться к устью Амура. Дальше уже был Татарский пролив, а за ним Охотское море.

Часа через три, эта, почти, что «пиратская флотилия...» (для полной её узнаваемости, не хватало только развевающегося на ветру, бравого «весёлого Роджера...» со скрещенными костями...) прибыла, как говорят военные, в заданный район, для проведения и претворения в жизнь, своих не вполне законных и не совсем гуманных мероприятий.

Максим с большим интересом наблюдал за всем происходящим, за всеми событиями, которые довольно быстро развивались рядом с ним, вокруг него, неподалёку от него, и заодно, с ним самим непосредственно....

В устье реки, всяких разномастных речных посудин, приплывших сюда с разных, ближних и дальних населённых пунктов, скажем так, было очень даже немало.... И их обладатели, прибыли сюда, только с одной единственной целью. Это на халяву, нарушая и поплёвывая, сразу на всё и вся, хорошо поживиться за счёт нашей Земли и её очень щедрой, но очень ранимой и часто просто невосполнимой природы. А именно, во время путины, набить свои бездонные закрома, красной икрой, и такой же красной (наверное, от стыда за людей...) рыбой кетой.

Почти посреди этого огромного водного пространства, на мелководье, широко, по-хозяйски расставив ноги, в высоких сапогах-броднях, стоял, надо прямо сказать, просто длинный (как дядя Стёпа...) и довольно худой мужчина, в униформе. На голове его, красуясь и, наверное, любуясь сама собой, гордо восседала фуражка, с морским крабом, изображённым на её кокарде....

Расторгуев, командовавший первой, флагманской лодкой, в которой находился и Максим, без всякого опасения, а уж тем более страха, очень лихо, даже с каким-то удивительно наглым, залихватским шиком, подрулил к этому, высокому человеку..., который по всей вероятности, в данный исторический момент, олицетворял наш неподкупный и незыблемый закон, наводя и сохраняя безукоризненный порядок, на вверенной ему речной территории, и который зорко следил, за его точным и неукоснительным исполнением.

Подрулив к этому человеку-закону, Славик не спеша, по-деловому, заглушил двигатель.
Затем, даже не поздоровавшись с представителем фемиды, Славик, из бутылки со спиртом, которая появилась как-то вдруг и ниоткуда, и совершенно непонятно, каким образом, особенно для обалдевшего Максима, и которая мгновенно оказалась в цепких расторгуевских руках, чем-то очень напоминающих клешни краба на уже знакомой фуражке, налил полный, по Марусин поясок, граненый стакан спирта, не проронив при этом ни единого слова и протянул его, этому загадочному и таинственному человеку, с крабом во лбу....

Тот так же молча, но при этом очень красноречиво, взял этот стакан в руку, поднёс ко рту, основательно заросшего двухнедельной щетиной, и как показалось Максиму, одним глотком, осушил его до самого дна.

И после всей этой, убийственной для здоровья процедуры, этот «блюститель закона...», не только ничем не закусил выпитое, а он просто даже, элементарно ничем не занюхал, этот, почти что молниеносно выпитый им стакан, высокоградусной спиртяги...! Ну, для приличия, хотя бы, уж крякнул гад такой...! Так нет...! Пил, как воду....

Все присутствующие мужики-рыбаки, принявшие участие в такой своеобразной, но одновременно с этим, наполненной, аж по самое не могу, каким-то глубоким смыслом ритуальной встречи, тоже, с сознанием дела, очень весомо, глубокомысленно и почти торжественно молчали....

Только после того, когда эта ритуальная пауза была добросовестно, до конца и полностью выдержана всеми, первым взял слово, и заговорил, сам человек-закон-краб:

— Слушайте сюда мужики...! Дважды повторять не буду.... Усталость всё-таки берёт своё.... Иногда одолевает, зараза.... Да Вы и сами видите, что здесь, от такой нагрузки и каторжной работы, любой подустанет...! Так вот...! Вон там, там и там, свои сети не ставьте... — он несколько раз махнул рукой, показывая направление — Не тот объём и масштаб...! А ставьте их, вон в том месте. Я понятно излагаю...? — он опять махнул рукой, конкретно и максимально точно указывая то рыбное место, где по его разумению, нужно было поставить сети — Рыбка там прёт, косяками! И ты хрен ее сейчас, чем остановишь... — он немного подумал, и как-то действительно устало, но всё равно, с большой долей оптимизма, и совсем по-простому, по-домашнему, но с глубоким, философским смыслом добавил ... — И хрен её паскуду, всю переловишь...!

= = =

Максиму, который к этому времени, уже вдоволь насмотрелся на всё это, мягко говоря, безобразие, творимое человеком в отношении нашей, абсолютно ничем не защищённой перед ним природы, очень захотелось побыть одному. Побыть в уже любимом своём одиночестве, что стало уже его привычкой, без всяких «расторгуевых...» и продажных за обыкновенную водку «законников...», и просто-напросто побродить по тайге.

Он предупредил Славика о том, что какое-то время будет отсутствовать и что принимать участие в этой, так называемой «рыбалке...», у него нет большого желания. Вернее, нет его вообще.... Расторгуев особо не возражал, потому, как сам в данный момент, находился в состоянии рыбацко-охотничьего азарта..., хорошо знакомого всем рыбакам.

Максим закинул своё ружьё за спину и неторопливо, с явным удовольствием, по бездорожью, зашагал к лесу. И вот так не спеша, перебирая разные мысли в своей голове и одновременно любуясь тайгой и её редкими обитателями, он углубился в лес на три, четыре километра.

— А ведь в этой жизни... — думал Максим — Я действительно, на самом деле, ни хрена не понимаю. Сколько раз, я не пытался, мысленно в голове сложить хоть какую-то логическую, нормальную конструкцию из всего того, что есть на нашей Земле, и из того, что происходит в нашей человеческой жизни, мне ещё никогда, ничего путного и стоящего сделать не удавалось...! Вся эта конструкция, всё это неустойчивое, шаткое строение, которое я собирал из абсолютно разного, неоднородного, разностороннего, «разнобедренного», разномастного и разнокалиберного материала, всегда разваливалось, почти что в самом начале его сборки. При этом возникало ощущение, что я хочу и пытаюсь построить огромное, общее для всех, или очень многих людей здание, которое при этом, больше напоминало собой обыкновенную «хижину дяди Тома...», из каких-то, ни для чего и никому непригодных строительных отходов. Но ведь я же это делал и делаю, вовсе не потому, что отвергаю или просто, по своей личной глупости не хочу строить этот дом на крепком камне, из высококачественного и однородного материала...! А только лишь потому, что такого материала на нашей Земле, оказывается, сегодня просто нет...! Его пока не существует.

Мне поневоле приходилось строить отвратительные землянки, обыкновенные лачуги, и всеми ветрами продуваемые времянки, на том же самом обыкновенном песке, который всегда течёт, как вода через пальцы рук, и который, в конце концов, исчезает в самом себе.... И именно поэтому, всякая попытка, всякое подобное строительство, производимое в настоящее время не только мной, но вообще, кем бы то ни было, просто обречено на неуспех, обречено на полный его провал. И, поэтому, наверное, даже, скорее всего, что оно так и есть, очень правильно говорится, — «У каждого своё! И каждому своё...» И это высказывание касается всех, абсолютно одинаково, и совершенно в равной степени, будь то всего лишь один человек, или будь то целый народ.

В этот момент, Максим, на что-то наступил.... И он почему-то сразу, без каких-либо раздумий и сомнений понял, что это был не сук от дерева, не ветка, не палка, ничто
либо другое, что могло принадлежать лесу, и даже не «то...», о чём Вы мой друг, сейчас, пусть и невольно, но подумали....

Максим медленно, с определённой тревогой опустил глаза, посмотрел себе под ноги...,
и, увидел там, кость.... Он так же сразу, хотя при этом, совершенно не являлся большим знатоком в области анатомии, понял, что это была обыкновенная кость человека. Максим осторожно убрал с неё свою ногу, и с ещё большей тревогой, огляделся вокруг. Он уже знал, что обнаружит и увидит дальше. Всё так и произошло.... В течение десяти, пятнадцати минут, он разыскал ещё несколько человеческих костей, и, наконец, обнаружил и саму голову, вернее то, что от неё осталось. Череп находился более чем наполовину в земле, и в нём, довольно жутковато зияли две пустые глазницы, также почти полностью заполненные землёй, вперемежку со свежей и уже перегнившей листвой и иголками от хвойных деревьев.

Максим довольно устало сел, на остатки, когда-то упавшего от своей старости и тоже, уже почти, сгнившего дерева. Он глядел на этот человеческий череп и совсем как-то невесело, а скорее даже, наоборот, с большой грустью думал: — «Вот она, эта Жизнь, „homo sapiens ...!“, во всей своей красе.... Проходит всегда мимо нас, всегда в полной её непредсказуемости и заканчивается вот таким вот образом. Очень даже печально и очень даже некрасиво. Если не сказать, просто отвратительно. Ни тебе могилы, ни тебе креста...! Ни тебе родственников, ни товарищей-друзей, которые бы нет-нет, да зашли к тебе на могилку. В гости...! Помянуть там, или просто так.... Помолчать грустно.... Водочки выпить, делая при этом задумчивое и скорбное лицо.

А ведь тайга-то наша, выходит, не такая уж и не тронутая человеком, не такая уж и первозданная, если по ней, в самых неожиданных местах, разбросаны человеческие кости...!».

— А впрочем, чему уж я так удивляюсь и возмущаюсь...? — сидя на каком-то полу- гнилом пеньке, сам себя спрашивал Максим — Ведь на него, скорее всего, наступил только я один. И за это своё, абсолютно случайное безобразие, я извинился перед этим умершим человеком. Но мне же ведь приходилось видеть гораздо более худшее и мерзкое в своей жизни. И никто, ни перед кем, никогда при этом, не извинялся.... Не говоря о чём-то большем.

Максим вспомнил, как на Кавказе, в городе, где он служил, городское начальство
решило построить, воинский мемориал Славы, павшим воинам в годы Великой
Отечественной войны, при освобождении этого города от фашистских захватчиков.
Сама идея по строительству этого мемориала, конечно же, была идея благородная.

Идея, которая достойна всякого уважения. Но...! Этот памятник строили в черте города и когда экскаватором рыли котлован под его фундамент, то увидели, что на этом самом месте, когда-то было людское кладбище. Многие люди, в том числе и Максим, видели, как на зубьях от ковша экскаватора развевались длинные, чёрные человеческие волосы (скорее всего женщины), как выкапывались, выдирались из земли кости умерших людей, которые потом мальчишки, просто швыряли и пинали по дорогам, их останки, и не до конца и не полностью истлевшая одежда. Надо было прямо сказать, зрелище было мягко говоря ужасающим. И, скорее всего, многие из пока ещё живущих в настоящий момент людей, видевшие весь этот вандализм, скорее всего, без особой радости, представили себя, на месте этих умерших «товарищей...».

Максим был уверен в том, что те, геройски погибшие воины, которым таким вот образом, уделялось внимание местными идиотами, и воздвигался этот памятник Славы, в своих гробах перевернулись, и, причём неоднократно. Но это «строительство», прекращено не было и этот «памятник» в городе, стоит до сих пор. Памятник нашего бесславия, невообразимой тупости и преступно-неуважительного отношения к умершим, когда-то людям.

— Ну почему людские захоронения не организовывают где-то вдалеке от городов и больших населённых пунктов... — думал Максим — Почему их стараются «построить...», чуть ли не у себя под носом, или своим окном, чтобы через какое-то время, забыв о том, где оно находится, топтаться и ходить по костям своих далеких предков, родственников, своих друзей, товарищей и знакомых! Ну почему...!? Почему всё это происходит? Почему какое-либо промышленное строительство, если возникает в этом необходимость, не начинается на месте расположения кладбища, только лет через двести, триста, четыреста с момента его закрытия, то есть тогда, когда человек, как ему и положено, действительно станет прахом земным. Что, разве земли не хватает...!? Так не разбазаривайте её...! Не ваша она, много неуважаемые мной политики...! И погребённому в землю человеку, абсолютно безразлично, где и в какой земле он будет лежать. Будь то чернозем, глина или песок пустыни. Но ему, даже умершему, далеко не всё равно, будет ли он спокойно лежать в ней, или его тоже когда-то, благодаря каким-то варварам типа «демократа» БЕСпутина, станут пинать по этой земле, как футбольный мяч, по всему стадиону.

— Дааа...! — во многом разочарованный и расстроенный от своих невесёлых воспоминаний из прошлого, и от увиденного им сейчас, домысливал Максим — Выходит, как ни крути, а человек то наш, разудалый наш «хомо сапиенс», и к Земле-Матушке, и к самому себе относится точно так же, как относится к падчерице, отчим или мачеха.... Если сказать очень мягко, то относится к ней, без всякого уважения! А если говорить так, как оно есть, то..., лучше, наверное, вообще ничего не говорить...!

А с другой стороны, на то он и отчим, на то она и мачеха...! Хотя «падчерице...», от этого, нисколько не легче!
И это есть, моё общее жизненное наблюдение. Это и есть, общий для всех нас итог.

А вот свои личные, жизненные итоги, которые я собирался совсем недавно подвести в этом лесу, мне, по всей видимости, подвести, сегодня не удастся. Как говорится, не мой сегодня день. А может, как раз, и нет...!? Как раз наоборот...! Кто его знает...!? Дерево, надо рубить, пока оно стоит...! Когда оно упало, это уже не дерево. Это уже — труха...! И может быть именно сейчас, один из таких итогов, и был честно, правдиво, независимо от чего-либо и бескомпромиссно, подведён самой жизнью...".

Максим решительно встал со своего старенького пенька на котором он сидел..., оставленного здесь в тайге, когда-то упавшим от старости и болезней деревом, и направился в ту сторону, которая, как он считал, была для него единственно-правильным и верным направлением и дорогой, которая, и выведет, его из этой, непроходимой тайги.

= = =

util