Автор поста
Badge blog-user
Блог
Blog author
Владимир Быков

Размышления о жизни Отдельные выдержки из писем

29 October 2015, 14:37

Размышления о жизни Отдельные выдержки из писем

Статистика Постов 19
Перейти в профиль
... Теперь об интересном для меня. Думаю, статья о мышлении появилась не так просто. Она — мощное доказательство единства мира и ограниченности набора более или менее добротных, не высосанных из пальца, идей.
На назначенную тему я думал давно. Толчком же к подобным рассуждениям послужили возникшие в памяти картинки из детства, связанные с шараханьем лошадей и коров от автомобиля и трактора. Боязнь большой скотиной грохочущего транспорта очень быстро исчезла, чуть ли не во втором ее поколении, без всякого на то видимого обучения молодняка своими родителями. Это и привели меня к следующему выводу.

Интуиция не только постижение истины без логического обоснования, основанное на собственном опыте, чутье или проницательности конкретной личности. Нечто большее, — это дух природы, оплодотворяющий нашу мысль через информацию, накопленную и неким образом обработанную и приспособленную живой жизнью для указанного на нас воздействия. Мы наполнены не только собственными знаниями и опытом, а, в неизмеримо большей степени, таковыми предшествующего нам живого мира. Как они попадают в наше сознание и как извлекаются — меня не интересует, достаточно факта тесноты идей и бесконечной их повторяемости. Лишь истинным открытиям суждено быть «первыми» с тем, чтобы, в конце концов, также подвергнуться неизбежному повторению. Я назвал этот процесс интуитивным финализмом, вытекающим из предопределенных природой целей и законов жизни.

Не буду ничего специально придумывать, а постараюсь обосновать сказанное на основе своих впечатлений и мыслей, которые затем, иногда через многие годы, подтверждались жизнью.
Безусловно, среди соответствующего моим взглядам встречались и продолжают встречаться много соображений противоположного звучания. Однако меня последние никогда не не удручали, поскольку в подавляющем числе случаев они исходили от людей мной мало уважаемых: лживых по природе политиков, разного рода чистых философов, публицистов и прочей по заказу пишущей братии. Тех, что вдруг взяли на вооружение прямо противоположное ими декламировавшемуся чуть не вчера, при советской власти. Что, естественно, никак нельзя было объяснить объективным или возрастным изменением авторских взглядов.
Тем не менее и эти представления я подвергал сомнению до тех пор пока не получал подтверждений аналогичной точкой зрения, исходящей от заслуживающей доверия личности. И уже полностью исключал таковое, когда устанавливал, что моих взглядов придерживаются мне импонирующие давно знакомые люди, особо из тех, кто всю жизнь занимался истинно полезным делом, а не трубадурством.

Более, я пришел к выводу, что не только живое от живого получает информацию, но и сама исходная материя не могла не передать живому своих законов существования. Так что могу вправе считать Нудельмана полным своим единомышленниками, подтвердившим позицию, к которой я пришел самостоятельно. Вколотить в сознание человека методом обучения столько, сколько он знает сегодня, без подготовки его еще в утробной (и предшествующей ей) жизни было бы невозможно. Не зря говорят, как он что-то «впитал с молоком матери». Житейская мудрость и из века в век повторяющаяся человеческая глупость обязаны, кажется, тому же закону природы.
Кстати, из конструкторской практики я установил, что моим коллегам, да и нам самим, свойственны практически одни и те же недоработки и упущения в работе. После того, как я написал «Памятку» на эту тему, в течение многих прошедших лет я встречаюсь с таковыми в том же практически неизменяемом наборе, без какого-либо исключения.

Недавний случай. Выдал я задание В. Боброву (которого многие помнят, думаю, как опытного и мыслящего конструктора) на проектирование одного узла. Приносит он, спустя несколько дней разработку... свою собственную, будто задания совсем и не видел. Какие-либо разговоры с ним об изменении задания тоже не велись. На мое недоумение — нечто вроде: «мы думали, мы считали»... Договариваемся с ним еще раз — делать все строго по заданию. Приносит новую разработку. Что-то похожее на желаемое, но в разрез с тем, что требуется согласно пунктам упомянутого задания, составленного так, чтобы принимать выполненную работу, ссылаясь , по моим правилам, только на задание. В ответ опять «мы думали, у нас не получалось» и в довершение: «...у нас не было чертежа». Это о чертеже, номер которого приведен в задании и без которого фактически нет задания. Главное, на что я хочу обратить внимание. Во всей его словесной перепалке, во всех его неправильных действиях, словах и фразах — ни одного момента, который бы не был оговорен в упомянутой «Памятке», той ее части, где речь идет о работе с заданием.
Расстроился. Страшно за завод, ибо то, что услышал, не вписывается ни в какие рамки. А ведь мы еще совсем недавно вершили огромные дела! Но это не относится к нашей теме.

Переживаю за происходящее у вас в стране. У нас катавасия с Чечней все же далековато и потому воспринимается, как местный инцидент. У вас рядом: и территория не та, и людей меньше, а потому произошедшее вчера, чуть не с сотней убитых и раненых (мне эти корреспондентские разделения на убитых и раненых не нравятся: многие ранения пострашнее смерти. Легко раненые, так сказать без последствий, куда не шло. А то сообщают: «70 человек раненых», а ведь среди них и будущие смертники, и без рук и ног. Вроде бы пойти на уступки хочется, и опасно с точки зрения создания прецедента. Вообще, что-то в демократии явно изъянисто, особо для простого работящего народа. Демократия, при относительно низкой культуре общества, абсолютно хороша лишь для нечестивых и явных бандитов.

... Ты опять в своем амплуа некоей расширительной трактовки постижения истины без логического обоснования. Как в мире открывается и устанавливается вновь то, что было уже фактически открыто или известно ранее. Ты же мне — о законах мироустройства. Толмачишь , как сложно открывается что-то в первый раз, когда отсутствует этот, прямой для данного открытия, предшествующий опыт. Пишешь снова о «божественном происхождении», о котором я тебе свои взгляды уже излагал, даже отмечал, что «не надо мучить себя вопросами», на которые нет и не будет ответа до самого конца земного Мира.
А вот диалектику, в правильном, не изуродованном, смысле этого слова, я признаю. И потому признаю изменяемость, корректировку, нами ранее познанного — возможную «альтернативность очевидного», как ты называешь. Я с тобой, как всегда, согласен во всем. Но ты новую тему как-то отправляешь в русло другой реки. Отсюда, мне трудно уловить концептуальную суть излагаемого. Трудно судить о ней по частностям, хотя для меня и правильным. Например, о законах, которым «подчиняются действия, живых организмов». Согласен, что они сложны и т. д., но я не знаю, с чем мне их надо съесть в рамках нашей темы. А может ты забыл, о чем шла речь? Ведь у тебя ее наверняка нет. Нет, видимо, и копий своих писем.
На философские, да еще спорные, темы, убежден, можно писать (особо при наших интервалах в переписке) только на основе полной информации. Заводи срочно архив, и поднимай любую новую тему в более ясной постановке. Всегда готов и рад обменяться мнениями.

... Прежде всего, мои соболезнования по поводу происходящих у вас событий. Пару дней назад снова передали о самоподрыве и куче убитых и раненых. Не успел написать эту фразу, как слышу о взрывах и стрельбе, и опять с жертвами, причем палестинцы вас опережают. Я как-то писал, что не знаю, как поступать в подобных делах. А сейчас вот подумал, и пришел к выводу: либо полная сдача позиций, либо непримиримая, бескомпромиссная макиавеллевская война на полное уничтожение противника, с институтами заложников, расстрелами каждого десятого и прочими атрибутами времен настоящих революций. При борьбе по «закону» прямых жертв больше, а косвенных в виде всевозможных лишений, переживаний — тем более. Ленин и его подвижники действовали «правильно», во всяком случае, вполне обосновано. Либо — либо.
Недавно в СМИ кто-то вспоминал о событиях в Чечне сталинского периода. Весьма одобрительно, если так можно сказать, и воспринимаемо в плане большой истории, вне личностных обид, переживаний и прочих субъективностей. Оценка историческая будет всегда одна — по совокупному негативу подобных событий, то есть по величине отрицательного всплеска на кривой эволюции. А если этот частный негатив рассматривать в рамках всей системы, каковой является в данном аспекте наша Земля, то соответствующий ему совокупный всплеск может быть едва заметен, а то и перевалить в плюсовую сторону. Ибо любые события надо рассматривать с двух сторон: нашего видимо ощущаемого их проявления, и как следствия скрытых от нас «глубинного мира причинных связей». Ничего не делается без оснований.
Все подчинено закону борьбы. Жизнь нормально развивается только при разумном компромиссе, при разумном сочетании всего и вся и дополнении одного другим. Она, живая, строится, как говорил физик-теоретик Френкель, на «поддержании неустойчивого равновесия», но (добавлял другой не менее известный Тамм) какой бы причиной не было последнее порождено, «всегда рождается сила, стремящаяся уменьшить и противодействовать этой неустойчивости». Природа жаждет быть устремленной к некоему равновесному состоянию.
У нас, слава богу, сейчас таких стрессовых ситуаций нет, идет медленный процесс затухания с одновременной подготовкой рубежей для будущего наступления. «Литературка», ее интернетовский сайт заполнены злейшей критикой демократов и обращением взоров на советские времена. Вчера интеллигенция, этот вечный возмутитель спокойствия, однобоко критиковала советскую власть, не замечая ее плюсов, а сегодня таким же образом — демократов с их рынком. Остановимся на золотой серединке, и тогда начнем двигаться вперед до очередного взрыва.
О нашем Заводе не пишу, дабы не повторять то, о чем не раз уже тебе говорил. Частности интересны на подъеме, а его пока нет. Отвечаю потому лишь на отдельные твои вопросы.
Ножницы я пустил в Череповце. Отлично работали до моего ухода. Сейчас не знаю, но сигналов нет, значит работают. Успели при мне сделать еще, видоизмененные, малогабаритные ножницы по совсем оригинальной схеме, но с аналогичным криволинейным движением нижнего ножа, для Кузнецка. Несколько лет уже готовятся к их монтажу.
По последнему моему аванпроекту рельсоправильной машины разработан техпроект, но по причине застоя, а отчасти отсутствия у теперешних руководителей должной настырности, дело дальше не двигается. Хотя в порядке их оправдания скажу, что ножницы ЧерМК я «двигал» целых тридцать лет; столько же, если не больше, бился с Анфимовым, вечная ему память, за разработку и внедрение нового стандарта на муфты; чуть не те же тридцать лет, совместно с Люстибергом, возился с высокочастотным рельсовым термоотделением для Азовстали; немногим меньше в общей сложности ушло на известный тебе балочный стан. Разница одна, что все это тогда устраивалось на фоне общего огромного, по теперешним временам, многопланового созидательного процесса, и потому, хотя и требовало внимания, но не докучало и делалось как бы между прочим.
А теперь на спорную тему.
Не понимаю твою логику рассуждений и, будучи согласен со всеми, почти без исключения, частными умозаключениями, не могу согласиться, вернее, воспринять общую концепцию твоего послания.
Ты пишешь, что «подбросил» статейку, дабы узнать мою «реакцию», и ты ее «получил» (пишу в кавычках специально твоими словами). Ясно. А что далее? — «Думаю, что понял. Хорошо, спасибо». Первая и неточность и нелогичность. Как это «думаю»? Согласен или не согласен — понятно, а «думаю»... — не знаю с чем съесть. За что «спасибо» — тоже не корректно. Или за то, что я написал, или за то, что ты «понял». Вот я точно ничего не понял.
А далее? Не высказав своего отношения к однозначно выраженной мною трактовке сути «подкинутого» вопроса об интуиции, ты стал раскрывать «ход своих мыслей на этот счет». Но сверх бестолково и фактически вне связи с ней! Вместо да или нет по трем в ней приведенным главным моментам, а именно: что интуиция не только собственный опыт, что она, по-моему, строится на всей накопленной и неким образом обработанной информации и что я упускаю, как не интересующий меня, в общем философском плане, способ попадания ее в наше сознание, ты пишешь, что снова «понял» и что твоими «словами это интерпретируется»... И затем рассказываешь про личный опыт мальчика и приобретенную им «генетическую память». Я про Фому — ты про Ерему. Две разные концепции. Ничего ты не понял и никакой ясности своими «несколькими фразами» — не внес.
Я согласился с тобой, если бы ты залез в рассуждения о самом феномене интуитивного мышления, по поводу которого математик Ф. Клейн заявил, что «математику (лучше и точнее, любой творческий созидательный процесс) движут вперед в основном те, кто отмечен даром интуиции, а не строгого доказательства».
Ты же трактуешь все в расширительном духе и потому далее у тебя следует еще одна проблема, твой конек о некоем принципиально особом мышлении человека (его способности логически мыслить) и ему противоположном, основанном лишь «на приобретенном опыте», мышлении остальных животных (имеется в виду — высших животных — например, коровы). А я думаю, что таким способом мыслит даже червяк. Все дело только в масштабах мышления, в сложности решаемых задач, а отнюдь не в его основе. Пример. Волк разумно уходит от погони, собака срезает путь и бежит по диагонали с явным расчетом на упреждение. Более сложный, почти аналитический случай. Мой дог на лыжне, с полуметровой палкой в зубах, определял расстояние в свету между двумя соснами с точностью до ста миллиметров. Если оно превышало 600 мм, то бежал прямо по лыжне, а если менее 600 мм, то сходил с лыжни, дабы гарантированно не врезаться концами палки в сосны и не ударить по своим зубам. Заметь, чувствовал и оценивал он не размеры своего тела, что понятно с твоих позиций, а размеры постороннего предмета — палки.
Не надо думать о человеке, как об особенном чуде природы. Животных инстинктов у нас не менее чем у других обитателей земли. Нам только кажется, что мы все делаем осознано, на основе твоего «логического мышления». Часто, полагаю, с его помощью лишь объясняем сделанное.
Затем, вне связи с моими возражениями, начинаешь о Боге и религии, хотя мое отношение к данным категориям прекрасно знаешь. Могу кратко повторить. В мире есть более магическая, расставляющая все по местам, такая субстанция, как бесконечность. В ней все: и таинства мира, и открываемые человеком частные законы жизни и полная непознаваемость последней, прежде всего, относительно исходных причин устройства вселенной, и твое «божественное существо», и многое другое, на что нет и не может быть ответа. Кстати, применительно к данной «проблеме» математик Вейл выразился аналогично, и даже элегантнее. «Бог, как завершенное бесконечное, не может и не будет постигнут разумом. Ни Бог не проникнет в человека путем откровения, ни человек не постигнет Бога путем мистического восприятия. Но... это завершенное бесконечное может быть точно выражено математически». Вот почему я не мучаюсь и не задаю подобных вопросов. Не лови на слове. Я не против даже самых идиотических гипотез, но только для направления ума и сил на конкретное исследование в целях попытки открытия еще одной (ограниченной) частности в сфере созидательных деяний.
Однако придумывать гипотезы ради частных исследований нам с тобой поздно, а обсуждать в общем виде — нет смысла.

Письмо твое от 06.09 получил только 30. Видимо, действительно почта в связи с происходящими у вас событиями стала работать хуже, скорее всего, по причине воздействия ситуации на человеческую психику. Примерно то же происходит и с нами, только под другим воздействием — старения организма. Плохой уже памяти, снижения мыслительной способности и т. д. Твое письмо тому доказательство. Ты чувствуешь свои мысли, свои доводы, упрекаешь меня в каких-то упущениях, в некоем игнорировании мною чего-то твоего. Я делаю то же. Оба «клянемся» в лояльности друг к другу, в понимании приводимых нам соображений и доводов и тут же снова и снова отстаиваем «свое». Два умных человека отплясывают чего-то несуразное, но твоя пляска отличается все же от моей: она длинней. А потому и всяких ошибочных, нелогичных построений в ней больше ровно настолько, насколько она длинней.

Потому не буду больше спорить, оправдываться и доказывать, а лишь отвечу на твои прямые вопросы.
Ты спрашиваешь, что такое у меня дух и что такое интуиция? Отвечаю. По толковому словарю Ушакова. Дух: в философии — «основная сущность, нематериальное начало»; в переносном, житейском значении — «сущность, истинный смысл»; у меня — в этих двух смыслах, и, следовательно, речь в моем исходном письме идет о «сущности» природы.
Смотрю там же. Интуиция — «непосредственное познание, восприятие действительности»; у меня в несколько уточненном виде, взятом из философского словаря, как «способность» к «постижению истины без логического обоснования», но далее мною расширенной до той самой «сущности природы (если тебе так больше нравится), оплодотворяющей мысль (познание) через информацию...». Таким образом, интуицию я расширяю до введенного мною нового понятия — «интуитивного финализма».
Отсюда, правильно ставить вопрос не «что такое у меня интуиция?», а «что такое у меня интуитивный финализм?». И потому я принимаю и одобряю твое заключительное «я согласен», на стр.11 последнего письма (все остальные страницы ей предшествующие, на данную тему, ты правильно подметил, — можно порвать), но, дабы быть последовательным , с заменой в твоей фразе слова «интуицией» на «интуитивным финализмом».

Смотрю далее уже по философскому словарю, ибо мне нужна тут современная трактовка). Информация — «некоторые сведения, совокупность данных, знаний». Я ее дополняю еще и «опытом», думаю, вполне обоснованно и логично.

А теперь обращаюсь к твоей любимой генетике — как учению «о наследственности и изменчивости организма... через генетическую информацию, записанную в молекулярных внутриклеточных структурах...».
Конечно, можно полагать, что витающую в природе информацию впитывали в себя наши отцы, а потом передали ее нам на генетическом уровне, но это, по-моему, будет как-то сложно, достаточно ограниченно и плохо объяснимо с точки зрения «моего здравого смысла». Я склоняюсь к использованию, заимствованию, приобретению такой информации прямо, вне генетической ее мне передачи.
Да и потом, есть же информация, которая появилась на божьем свете, после моего рождения, о которой я (тоже) ничего не знал, не ведал, заведомо ее ни от кого не получал, о ней нигде не читал, и вдруг обнаруживаю нечто на ее похожее, ей адекватное в своей собственной голове.
В части генетической способности к проявлению мыслительной самостоятельности, переданной мне в той или иной степени по наследству от моих «хорошо соображающих» предков, — согласен. Но не более. Остальное — мое, собственные мои мысли. От предков передаться последние никак не могли, хотя бы по причине заведомо, мне известного, отсутствия у них интереса к подобным вопросам. Можно, правда, предположить, что они в них вошли, так сказать, на бессознательном уровне, но это уж будет совсем противоречить принципу «наименьшего действия».

По другим частным вопросам, прямо не относящимся к интуитивному финализму.
Мыслительная деятельность конечно же подчиняется если не законам, то каким то нормам, правилам, но они меня не интересуют, хотя я на эту тему думал, и, пожалуй, больше всего тут, согласен с Бонди. Вот, что он изрек на эту тему.
Философской глупостью является попытка «следуя велению нашего разума» и подчиняясь «структуре мышления» (это прямо, если ты помнишь еще, против Юма) раскрыть всю физическую картину мира. По существу такая попытка сводится к тому, что якобы наука о познании — это чуть ни единственный инструмент для открытия новых законов. Выяснение структуры нашего мышления — дело бесполезное, потому хотя бы, что наши «умственные способности определяются, прежде всего, гибкостью и приспособляемостью мышления ко всему тому, что делает его полезным».
Кроме того, не следует забывать, как и когда формируется наше мышление. Оно формируется в значительной мере в самые первые годы нашей жизни в результате знакомства с различными вещами. Мы познаем курс физики за первые два-три года детства, познаем значительно ощутимее и запоминаем гораздо крепче, чем что-либо другое, о чем мы узнаем позже. «Представляется, что эти важные аспекты физики могут заключать в себе значительно больше информации, чем принято было думать».

Отсюда вытекает, что с твоей «Логикой мышления согласен», но, уточняю, только как конечным продуктом этого мышления, а не самим процессом мышления. Точно так же, как и со всеми остальными процессами, протекающими в наших головах, включая и процессы оценки конечных результатов их, голов, деятельности.
Может, отсюда кажущаяся резкость в моих тебе возражениях: ты мне — «как, да каким образом?», а я ухожу , меня это не интересует, как и Бонди. Все твои «уточняющие» вопросы меня точо не интересуют. Могу повторить, что в мире есть более магическая, расставляющая все по местам, такая субстанция, как бесконечность. В ней все: и таинства мира, и открываемые человеком частные законы жизни и полная непознаваемость последней в целом, в части исходных причин устройства вселенной, и многое другое, на что нет и не может быть ответа. Вот почему я не мучаюсь и не задаю себе подобных вопросов.
Я не против даже самых дурных гипотез, но не ради самих гипотез, а только для направления ума и сил на конкретные исследования. Но заниматься исследованиями нам с тобой уже поздно. тут можно либо соглашаться, либо отвергать, на что я тебя призываю, а ты все сопротивляешься и снова продолжаешь то же — и аж на 10 страницах.

Наконец, чтобы закончить, не могу не отметить. Появление многих вопросов является прямым следствием твоего «способа» ведения переписки, согласно которому (ты постоянно это подчеркиваешь) сначала у тебя, цитирую по последнему письму, «общая реакция на с ходу прочитанное», а потом «внимательно перечитаю» и... что-то уточню, чем-то дополню... или со всем соглашусь. Так, не лучше ли подождать с «реакцией»? Ведь никто тебя не торопит. Не кажется ли, что это на уровне некоей иррациональности, тем более что предыдущая переписка с твоей стороны также не лишена подобного?

О книге А. Яковлева «Омут памяти» и о нем самом. Моя исходная позиция. Судить и делать выводы о человеке, на что-то в жизни претендовавшего и в какой-то степени ее ход определявшего, — можно только по конкретным делам, а не по им пропагандируемому, к тому еще и после «драки». Тем более, когда речь идет о политике, а уж пропагандисте по должности и фактически по жизни, — особенно.
Яковлев, критикует первичность бытия перед сознанием, хотя для него — типичного представителя когорты прожженных политиканов — бытие, наоборот, только и определяло сознание. Тридцать с лишним лет он ревностно служил системе, в которой, по его собственному установлению, чуть не главным было «подхалимничать, разоблачать и уничтожать». Где все его герои, исключая, конечно же, только автора, «демонстрировали безнравственность и готовы были ради сохранения собственной шкуры (уточним: „шкуры“ — может при Сталине: во времена Яковлева — уже ради дворцовых благ) разорвать на куски любого, на кого направлен указующий перст побеждающего вождя». А «недостойная молодежь, в отличие от стариков — догматиков вроде Молотова и Кагановича, в могущество марксистско-ленинских идей верила только в те звездные минуты, когда ее допускали на трибуну, а в жизни боготворила не абстрактные идеи, а власть и личное благополучие».
Нормальный человек не только работать в подобном «омуте» (название-то какое точное придумал!) — представить пребывание себя рядом с ним не способен. Наш же автор, исходя из интересов бытия, как истый марксист, служил системе ревностно, холопски униженно, но, судя по его восхождению к партийному «Олимпу», — с усердием. И вдруг...

Разносная озлобленная критика вне истинных причин тогда происходившего. Говорит, что прозрел, но когда? А тогда, по тем же законам бытия, когда возникли другие условия, появились эгоистические соображения, его устраивающие и отвечающие личностным интересам. Миллионы простых людей, никаких не политиков, а обычных представителей «серой» интеллигенции, вне марксистско-ленинской ортодоксии, все видели и давно определились с действующей системой, ее минусами и плюсами, а этот умный мужик (этого у него не отнимешь) впервые стал задавать себе вопросы на данную тему лишь в середине 80-ых годов — и все в одном ключе.
На самом деле так, или врет (поскольку теперь пишет, что и раньше уже вместе с остальной «номенклатурой жил двойной, а вернее тройной жизнью») — не имеет значения. Книжка его по своей направленности ничем не отличается от Горбачева оправдательных писаний. Не отличается и от таковых, например, Волкогонова или того же Бурлацкого, учившихся и подвизавшихся (касается двух последних), как и Яковлев, всю свою активную жизнь на заказном сочинительстве для вождей. Однако Яковлев по хитрости на голову выше своих коллег. С учетом этого замечания — книжка ничего, — расширяет кругозор.

Интересны отдельные ее частности.
Как постепенно, при правильной оценке творческого труда интеллигенции в сталинские времена, этот труд был в дальнейшем низведен по оплате до уровня труда слесаря. Как бездарно страна тратила валюту на покупку зерна. Как коррумпирована была власть. Как автор часто отдыхал и принимался вождями в разных, недоступных для простого люда, санаториях, дачах и прочих местах. Правда, о последнем и другом подобном приобщении к царским благам писали и остальные, но писали всегда с некоей отстраненностью, а если с критикой, то, упаси Бог, только не себя. Есть и другие достойные внимания факты. Но ведь не из-за них сочинял он свою книжку.

Недостаток книги, в деловом ее плане, — один. Все в ней представлено помимо действительных исторических причин. Хотя бы, к слову.
О поражающей автора «жестокости» революции никакой не политик — Гончаров — за 150 лет до него писал, что рядом с неразумным богатством, тщеславием, роскошью и прочими излишествами власти и ей служащих «всегда таится нищета, которая сторожит минуту. Когда мишурная богиня зашатается на пьедестале, она быстро, в циничных лохмотьях, сталкивает царицу и садится на престол». И далее, к сожалению, с той же философией «от живота», начинала то же самое, что и ее предшественники. А что стоят несколько строчек Гюго. «Восстание возникает из постепенно накопившегося электричества, из внезапно вспыхнувшего пламени, из бродящей силы... наперекор деспотизму, наперекор законам благополучия счастливых и наглости нескольких богатеев».
Бесподобное по своей простоте объяснение истинных причин террора, кровавых народных бунтов и «жестоких» революций! Вот откуда (от природной человеческой ненависти к неравенству и ее «музыкальному» сопровождению) проистекает зверство и все другое аналогичное зло жизни!
Не потому ли, почти одновременно с Гончаровым и Гюго наблюдательный француз Астольф де Кюстин, насмотревшись на помещичью дикость, предрекал России «страшную революцию», не в пример многим теперешним, в том числе и Яковлеву, проповедникам, что считали ее чуть ли не контрреволюционной случайностью и плодом больной головы Ленина.
Через 50 лет, в начале прошлого века, издевательски писал о том же неразумном накопительстве богатых и ненависти к ним бедных — Толстой. А потом разносил роскошь и упоминал о причинах увлеченности марксизмом величайший государственник и борец за здравый смысл жизни Витте.
Это он отметил, что «нельзя вести политику средних веков, когда народ делается, по крайней мере, в части своей, сознательным, невозможно вести политику явно несправедливого поощрения привилегированного меньшинства за счет большинства», и что «политики и правители, этого не понимающие, готовят революцию, которая взорвется при первом случае». Да, наконец, разве о том же самом не говорили ранее и другие здравомыслящие люди?
Не во времена ли Французской революции Гракх Бабеф призывал погрязшее в роскоши и праздности «пресыщенное меньшинство» к разумному компромиссу с «изголодавшейся массой»? А разве сегодня такое же меньшинство, ограбив в мгновение ока собственный народ, не погрязло в мишуре и не приступило тем самым «срочно» к подготовке почвы для возмущения и ненависти.
Той, о которой времен революции 17-го года, уже совсем наш современник писатель Васильев говорил словами бывшего царского генерала Олексина что «вся цивилизованность привилегированного сословия зиждется на угнетении (добавлю, и, главное, унижении) всех прочих сословий», что нам «пришла пора возвращать награбленное», и, соответственно, испить полную чашу их ненависти.

Контрреволюционная случайность, плод больной головы Ленина! Надо же придумать такую ахинею.
У Яковлева, несмотря на часто вполне обоснованные и воспринимаемые рассуждения «теоретического» порядка, — несуразная, но объяснимая, зашоренность во взглядах на реальную жизнь. И потому: с одной стороны, — как у всех ему подобных, в рамках реабилитации своего Я, отчетливая устремленность выдать желаемое за действительность, а с другой, — исключительно предвзятая (от непомерного восхищения до злобной ненависти) оценка событий и «творцов» истории. А ведь в последней, известно, нет ничего мазаного одним цветом.
Короче, книга Яковлева — есть полная, в принципиальном плане, антитеза тому, что о временах перестройки приведено у меня.
Он настолько ограничен в представлениях, что часто не осознает, как его тенденциозно-теоретизированные характеристики бьют, прежде всего, по нему самому. Вроде, например, его утверждения, что будто «большевистское государство с самого начала строилось на удушении работающих и возвышении бездельников».
Декларативное в целом, оно прямо относится к Яковлеву — действительно превосходному бездельнику, созидавшему всю жизнь, по его же признанию, только сплошные глупости. Или, «все омертвелое, что видит в наступлении нового угрозу своим интересам, оскорбление своим представлениям, своим верованиям, авторитетам и героям». Причем в полной мере, и дважды: как в годы прежние «тоталитарные», так и теперь им обратные — «демократические». А что стоит его фраза о «шкодливой смелости тех, кто смотрит на драку со стороны, из-за угла и готов прислониться к победившему, и в очередной раз облизать его»? Не про себя ли у него тут опять?.
util