Автор поста
Badge blog-user
Блог
Blog author
Владимир Быков

Размышления о жизни Отдельные выдержки из писем Продолжение 1

29 October 2015, 21:40

Размышления о жизни Отдельные выдержки из писем Продолжение 1

Статистика Постов 19
Перейти в профиль
... Начну с мелочей, с того, что отношу (из своего абсолютно, и твоего, которое воспринимать хотел бы аналогично) к музыкальному сопровождению, не несущему никакой смысловой нагрузки и приводимому нами, так сказать, для украшательства, вроде моих: «тебе умнейшему мужику... обратить тебя в свою веру», или твоих: «надеюсь, ты не в претензии, что я втягиваю тебя в дискуссию...

А теперь по делу.
Для того чтобы разобраться быстрее и лучше в предмете нашего с тобой спора, начнем с уточнения «исходных оснований».
1. Дискуссия касается сегодняшних и ближайших обозримо времен, а не далекого будущего, о котором, в части его конкретностей, нам не дано знать.
2. К большинству общества, к которому всегда все обращаются и которым все манипулируют, должно относить у меня людей, способных к труду по природе и желающих трудиться, а не тех, может и большим даже числом, которым природа (а часто и само общество) не дали способности к труду в силу их увечности, нежелания, лени и прочих всяких, не интересующих меня, обстоятельств, но о которых общество, наряду с неким их принуждением, обязано заботится, и желательно, в пределах текущих возможностей, как можно лучше.
3. Эксплуатация, как проявление властных функций (если понимать их в широком плане взаимоотношения людей, в том плане, когда к эксплуататорам можно отнести даже нас с тобой, эксплуатируемых «негодно и несправедливо», но эксплуатировавших «хорошо и справедливо» других чуть не с первых лет работы, поскольку мы постоянно кого-либо обращали в свою веру, принуждали и т. д. в угоду своим творческим и прочим побуждениям), — была, есть и будет, она заложена в природе всего живого.
4. Оценка человека (и его «дел») должна формироваться только по конечным результатам его деятельности, их практичности и полезности.
5. Формула «бытие определяет сознание» в моем представлении в наиболее полном объеме относится к «плохим» людям, но в какой-то степени она формирует и сознание людей «благородных», вроде нас с тобой, занимавшихся в свое время, ну даже, уж совсем чуть ли не одним полезным для общества делом.

Если принять изложенное, а не согласиться с ним, судя по всему, ты не можешь, то по большому счету, особо в части конкретики, у нас нет и не может быть никаких разногласий и никакого спора, исключая разве этот явно надуманный закон прибавочной стоимости, из которого не проистекает ничего с точки зрения реально принимаемых человечеством решений, и потому спор по нему был бы чисто схоластическим. Для практических предложений не имеет никакого значения, признаем ли мы твою точку зрения — о его верности и значимости или, наоборот, мою — о его никчемности.

Отдельные мелкие уточнения.
С «двусмысленностью» моего примера об односиськовой собаке ты неправ. Понять, конечно, всегда хочется, как нам «хочется». Но природа, вот ведь в чем загвоздка, признала для нормальной естественной борьбы с целью выживания восьми здоровых щенков иметь у их матери шесть сисок, а не одну. А сколько сисок у свиньи для тех же целей, но при большем количестве поросят?
Так что не самые сильные вырастут при одной, а именно один или два «бандита», что у нас и произошло. Почему?
Да, потому что в той нашей соцсистеме только в одной сфере было, и оставалось до последних ее дней, более или менее «приличное» и по-настоящему «живое» соревнование — это в сфере перемещения человека по карьерной лестнице.
Со всеми твоими предложениями, применительно к нашему времени и ближайшему будущему, полностью с тобой согласен, а в порядке доказательства самостоятельности, как здравомыслящего человека, прилагаю к сему свое письмо к Путину. В нем есть все, что есть у тебя, и было бы неплохо, если бы ты его поддержал, выразив то же и в тот же адрес, но другими словами и с другими аргументами. Я на него получил положительный ответ от президентского аппарата.
В части заботы о бедных также согласен, но в рамках согласно выше приведенному основанию, а не путем «борьбы за кусок хлеба». Борьба — для другого, для здорового, потенциально способного большинства — и не за хлеб, а за кусок масла (если тебе так нравится) за хороший дом, за право, в конце-концов, «быть директором магазина», за место под солнцем.
О поколениях. Поколение — это двадцать грубо лет, а тогда соблюдается и хронология и логика, и исключается, само собой, твоя ссылка на все «более и более гипертрофированный военно-промышленный комплекс в 50 —70 годы». Как будто до 50 года мы подготовкой к войне не занимались!

Я, как ты сейчас, но только 10 лет назад, мучился над проблемой хорошего социализма. Помню, длительное время просыпался, после перелопачивания во сне многочисленных его отличных характеристик (все работают, стабильность высокая, такая, что за квартиру можно платить на год вперед, бесплатное обучение, медицина, транспорт почти ничего не стоят), с вопросом: «если все хорошо, то почему так плохо?», пока не пришел, полагаю, к правильному выводу.
В нашей бывшей системе все было хорошо (в смысле генеральных ее лозунгов), за исключением принципиального ее несоответствия законам природы, законам естественной борьбы всего живого (не только человека) за свое место в жизни.

Она плоха именно в стратегическом плане. Вот почему ее развал, вот почему такие мерзостные ее последствия, вот откуда такая масса всяких подонков, которые проявились сейчас, но были «подготовлены» в недрах именно той, ушедшей в прошлое системы.
Сегодня это признал даже господин Селезнев, провозгласив создание общества на базе здравого давно известного смысла (без надуманных теорий и идеологий) — общества максимально удобного не только для упомянутого большинства, а и точно для всех людей.
Кое-что из этого «удобного» ты перечислил (конечно же, без всякой опоры на Маркса или кого другого). Я с приведенным полностью согласен. Вероятно, был бы согласен и со всем остальным, что ты, после «искоренения преступности», застолбил оставленными пустыми строчками.

Наконец, еще одно замечание, вытекающее из моего последнего «основания». Как бы нам не хотелось, но и мы, хотя бы подсознательно, но тоже подвержены влиянию на нас бытия. При той системе такие, как мы, оказались в самом, не утрирую, привилегированном положении. Занимались любимым и полезным делом; на работу ходили, как в театр (а ты лично по утру даже так несся на нее, что призывался приятелем «притормозить», дабы не пронестись мимо своего КБ); нам мало мешали творить; мало приходилось кривить душой и пропагандировать то, во что не верили; не было страшных репрессий — вот почему трудно от нее отказаться.
Будь ты в те времена, например, каким-нибудь журналистом, преподавателем ОМЛ, думаю, сегодня видел бы совсем другое, по крайней мере, акцентировал бы внимание на другом. Ведь именно поэтому вся выше перечисленная братия больше всех и офанарела и, видя только систему, без себя в ней, бросилась в злобную и однобокую критику прошлого.
Ты же, кажется, до сих пор пребываешь в состоянии обратном — некоей зашоренности, хотя все ясно, и давно, у меня, помечено и разложено по полочкам.

Твой «Один день...» мне нравится, как и всё остальное у тебя. Все схвачено и красиво представлено. Однако он оторван от предыдущего повествования. Пока кажется, нужен какой-то связующий переход. После Уралмаша есть таковой, но он касается японских событий, с ними увязан. После Японии? Но «День» по времени раньше последней. Куда и как вставлять этот кусок и тот еще один, о котором ты упомянул? Подумай.
Кстати, подошел срок, сейчас позвонил нашей редакционной даме. Помнит, но говорит, что еще не связывалась с тем, кому была передана рукопись для прочтения, что его сегодня нет, и попросила позвонить завтра. — Когда? — Примерно в это время, — в 12 часов. Потому откладываю письмо до завтра. Посмотрим, что она скажет.
Звоню сегодня снова. Точно, по твоему сценарию.
— Надежда Вячеславовна, добрый день. Как рукопись? — Вы знаете, он ее только начал читать. — Но ведь прошел месяц! — Так у него, у Васи, не одна же только эта рукопись! — Может мне не стоит Вас беспокоить, назовите мне его отчество? — Владимирович, да я его Вам сейчас дам. — Здравствуйте, Василий Владимирович! Что Вы мне скажете? — Я действительно только приступил к чтению. — Когда можно будет справиться? — Вы знаете (заметь, аналогичное начало), я на неделю уезжаю..., давайте через две недели... И неожиданное его для меня: «Спасибо, что позвонили». — Вам спасибо. — Сказал я, и повесил трубку.

Вот так, дорогой! Это и есть как раз прямо на тему нашего спора. Когда я начинал работу (при втором послереволюционном поколении, но когда еще были живы и работали «динозавры»), то свои обещания передо мной, мальчишкой, выполняли даже директора и высокие министерские работники, вроде упомянутого тобой Рыбальченко, а в 80-е годы нельзя было дождаться обещанного даже от собственного коллеги, которого знал как облупленного и не раз сидел с ним за одним столом. А все другое?
Так все больше и больше обюрокрачивалась наша система, начиная с 60-х годов!...
Но, обратной дороги нет, — она возможна лишь на другом витке спирали. Сегодняшняя система более естественна для проявления человеческих устремлений, большая часть которых все же ориентированы на созидание. Поэтому я ожидаю, ощутимых по настоящему (не показушных, не витринных, как я их называю) изменений с приходом второго поколения, к 2010 году, а уж совсем приличных — в третьем поколении, соответственно, к 2030 году. Причем, скорее всего, путем инициатив снизу, а не сверху. Хотя мне лично хотелось бы побольше их со стороны государства, особо сейчас, в переходный период. Но ведь не получается. О том, почему не получается, у меня в последней книжке написано. Пока, считаю, верно.

... Начну, как и ты, со спорных моментов. Ты за конкретику, но она разная. Из области констатации — одна, предвидения будущего — другая, да еще с дополнительной дифференциацией на проблемы тактического и стратегического характера.
Первые элементарно просты, вторые менее, а третьи не только сложны, но в значительной степени не безошибочны и сопряжены с необходимостью глубокого многофакторного анализа всех за и против. Потому не исключено, что я ошибаюсь в части оптимистических прогнозов на 10 и 30-ые годы (ты ухватил почему-то только 10-ые), хотя и строю, их на несравнимо большем числе исходных оснований, а, следовательно, и вероятность их свершимости будет много большей, чем у тебя, построенных на одном впечатлении от своих студентов. Но это так, к слову

Более серьезное замечание по твоему письму Путину.
Я писал ему, с учетом сегодняшних (и ближайшего будущего) реалий о государственной монополии (только) на энергетику и недра, а также об усилении роли государства для обуздания всякого рвачества и организующего его влияния на экономику в переходный периода жизни страны. При этом специально обходил вопрос собственности.
Ты же ломишься в бронированную метровой толщины дверь сегодня, при очевидно не возвратной ситуации, когда общество (его активная часть) одержимо увлечена рынком, и предлагаешь учинить госсобственность... на все крупные и даже средние предприятия.
Наивно, это не соответствует настрою и непрошибаемым желаниям «публики». Таковое может быть и станет опять возможным, но, как я не раз отмечал, в том числе и в предыдущем письме, только на другом витке исторической спирали. Ситуацию надо чувствовать. Ломиться в упомянутую дверь «государственникам» надо было, когда она еще была тонка, — в горбачевские времена. В начальные, ельцинские, уже было поздно, а сегодня — абсолютно исключено. Кроме того, книжка тут твоя, с искусственно притянутым к ней «манифестом», извини, тоже не совсем к месту. Хотя, в порядке самокритики, считаю, что и мое ему послание — тоже из области наивных устремлений, а польза — разве лишь от отдельных обывательских предложений: по крупному все известно, и он прекрасно понимает, что сделай сегодня, например, тобой предлагаемое, и может все остановиться. Ни хлеба, ни воды не будет: ведь государства то, в плане конкретного управления экономикой, давно нет.





util