Badge blog-user
Блог
Blog author
Владимир Голубев

Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

15 September 2016, 03:42

Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

Статистика Постов 25
Перейти в профиль

<anons>Собрался последовательно от начала до конца изложить все факты использования заведомо ложных сведений и специфических трюков деятелями саровского ядерного центра, госкорпорации и госбезопасности при фабрикации против меня лживого от начала до конца дела по разглашению сведений, составляющих государственную тайну. Но в последний момент так получилось, что начну это изложение не с начала, а с конца.</anons>

С чем же это связано? Незадолго до этого, примерно месяц назад, когда после довольно примитивной переписки мне стало окончательно ясно, что эти деятели не собираются становиться на путь более-менее благоразумного завершения этого сфабрикованного дела, я обратился к адвокату Евгению Губину с вопросом, не остались ли у него какие-либо материалы по делу. Он передал мне эти материалы, я проглядел их мельком и решил, что они могут быть использованы в моем открытом процессе, не юридическом, а публицистическом, по своей реабилитации. Буквально вчера я просмотрел некоторые материалы внимательней и обнаружил среди них документ, непосредственно связанный с представлением заведомо ложных сведений непосредственно директором ядерного центра Костюковым.

Каким же образом образовался подобный документ? В мае 2015 года, когда я сидел на киче, то есть в СИЗО-3, расположенном недалеко от Арзамаса, ко мне подъезжал адвокат Губин для ознакомления с ситуацией и согласования наших действий. Среди прочего он сообщил мне, что наделен правом адвокатского запроса к должностным лицам по тематике ведущихся им дел. Мы договорились, что он, в частности, сделает подобный запрос директору РФЯЦ-ВНИИЭФ Костюкову. Копия этого адвокатского запроса и полученный на него ответ Костюкова приведены ниже.


aded0ffc0fb8.jpg



6dafd3730c17.jpg







e01a9413861d.jpg
Для того чтобы дать более-менее обоснованный комментарий этого ответа, мне придется кратко рассказать о порядке допуска к закрытой информации и о порядке фиксации ее получения исполнителем закрытых работ. Этот порядок совершенно прост и принят, насколько мне известно, во всех организациях, ведущих такие работы.


В ведомственном перечне сведений, составляющих государственную тайну, все сведения расположены в соответствующем образом пронумерованных разделах и пунктах, как например (совершенно условно, так как я, естественно, не могу помнить конкретных разделов и пунктов, а если бы даже и помнил, то не могу их разглашать):

5. Конструкционные материалы
5.1. Технология изготовления
5.1.1. Алюминий и его сплавы
5.1.2. Титан и его сплавы
...
5.2. Физико-механические свойства
...
5.3. Свойства в ударных волнах
...
5.4. Свойства при интенсивном облучении
...











Вот примерно как-то так. Число этих разделов очень велико, а число соответствующих пунктов просто огромно, поскольку весь машинописный документ, насколько помню, имел толщину 3-4 см и гриф «совершенно секретно».

На каждом выпускаемом закрытом документе после его печати руководителем отдела, где он выпущен, проставляется пункт перечня, к которому относятся приведенные в документе сведения. Так, например, если я выпускаю закрытый научно-исследовательский отчет по исследованию откольного разрушения какого-либо сплава титана при ударно-волновом нагружении, то этому отчету присваивается классифицирующий пункт 5.3.2. При сдаче подготовленного документа в соответствующий первый отдел или в секретную библиотеку ему, кроме того, присваиваются соответствующие инвентарные номера.

На каждого исполнителя его руководителем готовится соответствующий документ в виде небольшой «классификационной книжонки» (не помню, как она правильно называлась), в котором указываются разделы или пункты перечня, к которым допущен исполнитель. Общее требование к такому допуску — ограничить объем доступной исполнителю информации только той тематикой, по которой он непосредственно работает.

В случае выпуска комплексных отчетов или других документов (технических заданий, программ работ и т.д.) возможна классификация документа по нескольким разделам или пунктам перечня. В этом случае получить его для ознакомления может только исполнитель, имеющий в своей «классификационной книжонке» все указанные разделы или пункты. В случае отсутствия какого-либо из них руководитель может внести в эту книжонку инвентарный номер конкретного документа.

При получении для ознакомления любого закрытого документа в карточке-заместителе, вложенном в этот документ, указывается, кем и когда он был получен. При большом спросе на документ карточка дополняется новыми листами и живет всю жизнь существования документа. Таким образом, не представляет никакого труда выяснить, кто и когда брал это документ для ознакомления.

Итак, что касается меня и приведенной в ответе директора Костюкова заведомо ложной информации. Основной тематикой, по которой я работал в газодинамическом отделении 03, переименованном впоследствии в Институт физики взрыва, с 1974 до 2001 года было изучение физико-механических и ударно-волновых свойств конструкционных и специальных материалов. По этой тематике я и имел соответствующие допуски. Небольшое исключение составляют 1984-1986 годы. В 1984 году, после защиты диссертации, я с разрешения руководства оформил допуск к большому числу научно-исследовательских разделов классификационного перечня, так как планировал перейти из газодинамического в теоретическое отделение, однако после 1986 года, когда в отношении меня была организована интенсивная кампания травли, эти дополнительные разделы были из моей «классификационной книжонки» удалены.

С 2001 до 2003 года я работал в Автономном отделе специальных взрывных технологий, где занимался исключительно открытыми работами по использованию взрывных методов в народном хозяйстве, не использовал закрытую информацию и вообще не заводил подобной «классификационной книжонки».

С 2003 до 2013 я работал в аэробаллистическом отделении 16, ныне называемом Многоцелевым испытательным комплексом по нескольким открытым тематикам, не использовал закрытую информацию и также вообще не заводил «классификационной книжонки».

Таким образом, не представляет никакого труда проверить по моей «классификационной книжонке», находящейся в архиве первого отдела Института физики взрыва, был ли я когда-либо допущен к пунктам, содержащим сведения о технологии изготовления и рецептурам взрывчатых веществ. Более того, не представляет труда поднять отчеты по рецептурам указанных в сфабрикованном деле взрывчатых веществ и заглянуть в их карточки-заместители. Я уверен, что подобное расследование никогда не увенчается успехом фабрикаторов, поскольку я никогда не интересовался вопросами технологии и рецептуры взрывчатых веществ и никогда не изучал по этому вопросу ни только каких-либо закрытых документов, но даже не смотрел когда-либо каких-либо открытых статей.

В качестве лживой подмены указано на мое ознакомление с закрытым отчетом, который ни в малейшей мере не связан ни с какой технологией и рецептурой, а лишь с физико-механическим и эксплуатационными свойствами взрывчатых веществ. Классифицирующий пункт этого отчета ни в коей мере не связан с какой-либо технологией, и даже слово «рецептура» найти в нем будет невозможно. Таким образом, пользуясь закрытостью института и хранящейся в нем информации, фабрикаторы могут приводить везде, где им хочется, заведомо ложные сведения и бездоказательно заявлять любую придуманную ими ахинею. К сожалению, современная госбезопасность, то бишь ФСБ, фактически стоит не на защите закона, а вот таких распоясавшихся деятелей, которые в соответствии с уголовным законодательством фактически являются преступниками.

Что тут можно сказать в заключение? Получается, что директор Костюков приводит в своем официальном ответе в юридическую инстанцию ничем не подтвержденные заведомо ложные сведения. Подтвердить или опровергнуть их при желании не представляет никакого труда, ведь данные о том, брал ли я когда-либо для ознакомления отчеты по технологической тематике или каков в реальности классификационный пункт указанного Костюковым отчета, не представляют никакой государственной тайны. Они представляют совсем другую тайну, а именно ту, что за деятели осуществляют в настоящее время руководство Российским федеральным ядерным центром ВНИИЭФ.

Таким образом, вынесенная в заголовок крылатая фраза гражданина Коровина как нельзя лучше подходит в данном случае к ответу на адвокатский запрос указанного гражданина Костюкова, директора так называемого Российского федерального ядерного центра.

Правда, по моему субъективному мнению, уже давно, после ухода или прекращения деятельности в этом центре крупных российских ученых-ядерщиков, и в особенности Юлия Борисовича Харитона, и их замены специалистами совсем другого профиля, как их сейчас называют, эффективными менеджерами, этот центр было бы правильнее переименовать в Российский федеральный распилочный центр.

util