Badge blog-user
Блог
Blog author
Владимир Голубев
Blog post category
Общество

Вот так экспертиза от Киндера-сюрприза!

21 September 2016, 04:06

Вот так экспертиза от Киндера-сюрприза!

Статистика Постов 25
Перейти в профиль

Как я указывал в своей заметке «Сложная задача для непростых людей» от 11.04.2015, в начале сентября 2014 года следователь Соловьев заказал экспертизу текста доклада «Прочность и разрушение энергетических материалов в условиях ударного нагружения», представленного мной на конференцию в Пардубице в 2013 году. По его словам, деятели из саровского ядерного центра (ВНИИЭФ) утверждали, что доклад содержит сведения, составляющие государственную тайну с грифом «секретно». Соловьев пригласил меня к себе и ознакомил с подготовленным проектом постановления о назначении судебной экспертизы, однако не дал возможности его как-то скопировать, поэтому ситуация и примерное содержание этого постановления приводились мной в указанной заметке по памяти. По тогдашним словам Соловьева, на проведение этой фактически основной экспертизы по указанному пресловутому «секретному» докладу может потребоваться от одного до двух месяцев, после чего им будет приниматься окончательное решение о подготовке дела к судебному рассмотрению.

Ранее, сразу после заявления Соловьева о том, что, по данным специалистов ВНИИЭФ, состав приведенных в «секретном» докладе взрывчатых веществ (взрывчатых составов) является государственной тайной, я предоставил ему копии своих статей, приведенных в списке литературы «секретного» доклада. Сам доклад представлял собой небольшой обзор ранее выполненных работ, и в цитируемых статьях содержались все данные, приведенные позже в докладе, включая, естественно, и составы взрывчатых веществ. Также я указал ему на наличие открытого отчета [Родникова Н.И. Свойства ВВ ПТ-83, ГТК-70 и ОФА-6, рекомендуемых для применения в народном хозяйстве. Отчет ВНИИЭФ, инв. № 3Р-1444/А. 1993. 36 с.], который он заказал во ВНИИЭФ, а также предоставил для ознакомления свой открытый отчет, на основании которого впоследствии были выпущены указанные статьи, [Голубев В.К. Расчетный анализ условий откольного разрушения некоторых взрывчатых составов при ударном нагружении. Отчет ВНИИЭФ, инв. № 3Р-1731/А. 1997. 84 с.]. Стоит отметить, что в отчете Родниковой содержание компонентов во взрывчатых составах указывались не приближенно, как во всех моих работах, а с диапазонами возможных отклонений.

В своем постановлении Соловьев привел список, содержащий пресловутый «секретный» доклад, все статьи из списка цитируемой литературы, которые были использованы для его написания, еще несколько статей по этой тематике, предоставленных ему мной, и два указанных мной открытых отчета, в которых содержались данные по свойствам этих взрывчатых веществ и их компонентным составам. К каждой из содержащихся в списке работ им был поставлен один и тот же вопрос, а именно: «Содержатся ли сведения, составляющие государственную тайну, в данной работе?» Он также спросил у меня, не желаю ли я поставить какие-либо дополнительные вопросы экспертам, на что я ответил, что полностью согласен с его постановкой вопроса.

В постановлении также были указаны члены назначенной руководителем госкорпорации экспертной комиссии. Комиссия состояла из 4 человек, и входили в нее заместитель генерального директора госкорпорации «Росатом» по безопасности, какой-то высокопоставленный сотрудник этой службы безопасности, по-видимому, непосредственно ведущий это дело, заместитель директора Института физики взрыва Ядерного центра ВНИИЭФ Михайлова Олег Свирский и заместитель главного конструктора Ядерного центра ВНИИТФ Александр Аверин. Соловьев сказал мне, что поскольку организованное ВНИИЭФ и Росатомом дело имеет гриф секретности, то оно может рассматриваться только в рамках того же Росатома. По составу экспертов комиссия собрана из наиболее высокопоставленных и доверенных экспертов ФСБ и Росатома, но я в принципе могу заявлять отвод кому-либо из экспертов и заявлять ходатайства о привлечении в качестве экспертов других лиц из числа специалистов Росатома.

В ответ я указал ему, что для меня совершенно очевидно, что трое из четырех членов комиссии, двое из Росатома и один из ВНИИЭФ, принимали участие в фабрикации этого примитивного и лживого дела. Относительно члена комиссии из ВНИИТФ я не мог иметь какого-либо мнения, поскольку, кроме его фамилии и примерного рода деятельности, я не имел о нем никакой информации. Поэтому я ответил Соловьеву, что отводов к членам комиссии я не имею, поскольку ситуация такова, что в приведенных в списке открытых работах с большим избытком приводятся открытые данные, которые в засекреченном ими отчете они обзывают секретными. В этом случае мне даже интересно, как эти фабрикаторы будут выкручиваться из созданной ими же самими ситуации. Мне казалось, что из этой ситуации у них нет реального, логически правильного и законного выхода. Однако дело оказалось не совсем таким, как я мог предположить в силу своих, наверное, устаревших понятий. Это только потом я узнал, что фабрикаторам из обоих ядерных центров и Росатома в их грязных делишках совершенно не нужны логика, достоверность и тем более законность.

Отмечу также, что я даже не поинтересовался фамилиями членов комиссии из Росатома, поскольку задача, поставленная этим клеркам, мне была совершенно очевидна. Единственный из этих членов, который был мне интересен по этой части, и о котором я не имел информации, был Александр Аверин из ВНИИТФ. За годы работы в системе Росатома у меня сложилось впечатление, что в целом ВНИИТФ (уралький ядерный центр) в значительно меньшей степени разъеден коррупцией, чем ВНИИЭФ (саровский ядерный центр), поэтому мне было непонятно, зачем этот высокопоставленный сотрудник ВНИИТФ ввязался в это грязное дела и как он будет из него выпутываться.

Как я указывал в предыдущей заметке «Кто сказал „мяу“?», экспертное заключение этой комиссии, выпущенное еще 15.02.2015, мне удалось выцарапать у следователя Соловьева только 01.06.2015, когда они выпустили меня из тюряги в обмен на мое согласие подать ходатайство о закрытии дела по амнистии. Просмотрел я его поверхностно за пару минут и понял, насколько все же убога моя фантазия, которую я использовал при анализе возможных вариантов в решении этого вопроса для фабрикаторов в заметке «Сложная задача для непростых людей».

Заключение, естественно, имело гриф «секретно», хотя никаких секретов я там, естественно не обнаружил, было очень простым и однообразным по форме и имело объем около 30 страниц. На каждой из страниц было приведено заглавие одной из работ из списка, ее аннотация и краткий вывод, содержится в ней что-нибудь, типа хоть какая-то гостайна, или не содержится ничего. Так вот, по мнению этих так называемых экспертов, гостайна содержится в моем докладе «Прочность и разрушение энергетических материалов в условиях ударного нагружения», а во всех остальных многочисленных моих статьях, где неоднократно приводились те же самые информационные материалы, никакой гостайны, увы, не содержится. Это не вызвало у меня большого удивления, поскольку я рассматривал этот вариант в указанной заметке «Сложная задача для непростых людей». Но этого выдающимся в некотором роде «экспертам» показалось маловато для утверждения своей позиции, и они обнаружили еще одну работу, в которой также оказалась эта пресловутая гостайна. А оказалась она непонятно каким образом в указанном выше открытом отчете «Свойства ВВ ПТ-83, ГТК-70 и ОФА-6, рекомендуемых для применения в народном хозяйстве».

Тут уж я просто чуть не свалился со стула от радостного удивления. Отдавая этот удивительный экспертный пасквиль как-то притихшему и съежившемуся Соловьеву я только заметил: «Ну что, как и ожидалось, откровенная туфта, заведомо ложное экспертное заключение». На это замечание Соловьеву надо было как-то отреагировать и он пробурчал: «Почему ложное? Вон они на каждой странице подписи проставили об ответственности за ложные показания». Тогда я добавил: «А каким образом гостайна оказалась в открытом отчете? Вы же его заказывали, и он у вас есть». На такой вопрос я бы не нашелся, что ответить, но для следователя Соловьева в этом плане не существует никаких проблем, и он выдал мне: «Ну, он там в каком-то спецархиве лежал ...»

На тот момент больше никаких вопросов к Соловьеву у меня не было, поскольку я перед этим имел беседу с его начальником Путановым, который обещал мне возвратить несколько терабайт моей научной и прочей информации, расположенной на многочисленных упертых ими у меня дисках, на что я указывал ранее в заметке «Предложил вернуться». Поэтому общаться со всей этой публикой мне уже было неинтересно.

Однако оказалось, что им, прежде всего росатомовским заказчикакм, так и не захотелось поставить точку в этой мерзковатой истории, а я в этом случае оказался вынужден как-то продолжать предавать ее огласке, чтобы не выглядеть каким-то терпилой или их невольным соучастником. О выводах из этой истории мне еще придется подумать, а в заключение хочу представить народу этих, мягко говоря, «деятелей». Вот внииэфовская компания: слева сам Михайлов, организатор фабрикации дела по заведомо ложному обвинению, затем идут два его ближайших подручных Дреннов и Свирский.

А это соучастник Свирского по созданию «экспертного заключения» Аверин из ВНИИТФ, тоже специалист по фабрикации заведомо ложных экспертиз. С виду вроде как приличный человек. Как он умудрился в такой поганой компании оказаться, непонятно. А может, просто внешность обманчива. Бывает и так.

Про росатомовских клерков я вообще говорить не стану, они совсем не вызывают у меня какого-либо интереса.

Вот такая, выходит, экспертиза проводится по указанию небезызвестного, очень могучего и влиятельного Киндер-сюрприза.

Ну а в заключение, может и несколько преждевременно, но приведу чуть-чуть переиначенные слова Данилы Багрова из известного фильма:

Вот скажи мне, Киндер-сюрприз, в чем сила! Разве в деньгах? Вот и народ говорит, что в деньгах. У тебя много денег и власти, и чего? Я вот думаю, что сила в правде: у кого правда, тот и сильней!

util