Badge blog-user
Блог
Blog author
Наталья Грязневич

Обыск как репрессия

25 December 2015, 10:39

Обыск как репрессия

Статистика Постов 29
Перейти в профиль

Следователь вытащил из шкафа перцовый баллончик:

— От кого защищаться собралась?

— От таких, как вы! — прошипела я, скрючив пальцы, словно кошка перед нападением.

— Ваши слова я могу квалифицировать по статье, — ухмыльнулся молодой парень, не потрудившийся назвать себя.

— А что я такого сказала? Что защищаюсь от тех, кто врывается ко мне домой и грабит меня. Как еще это назвать?! — ткнула пальцем в большую картонную коробку из под новогодней елки, которая была доверху набита папками с документами, брошюрами, плакатами и электроникой.

Было 8 утра. Шел третий час обыска у меня дома. И все неприятнее становилось общество семерых незнакомых мужчин с удостоверениями СК, ФСБ, полиции. Они бестактно копались в моих личных вещах, разглядывали письма, документы, отпускали едкие шуточки и комментарии по поводу найденного. Вели себя в целом адекватно, но с присущей многим оперативникам ироничностью и самодовольством периодически пытались запугать вскрытием пола.

Они нагрянули в 6:30 утра. Две ночи до этого мне снилось, что незнакомые люди звонят по телефону и в дверь. И когда 22 декабря я проснулась от звонка в дверь, сначала думала, что опять сон. Но на этот раз он оказался явью.


feb1601e2e76.png

— Это полиция. У нас постановление на проведение обыска в вашей квартире.

Пока я одевалась и писала в твиттер, они настойчиво звонили в дверь.

— От того, что вы громче звоните, я не оденусь быстрее, — крикнула стоящим за дверью.

Их приход не испугал меня. Во-первых, два года назад я уже переживала подобное, когда до меня докатилась волна Болотного дела. А во-вторых, когда я решила сотрудничать с Открытой Россией, то приняла возможные риски.

Наверное, задача этих людей — в первые минуты максимально напугать человека, выбить из колеи, чтобы он перестал соображать и не додумался что-то прятать, писать в соцсети или звонить адвокатам, а дал им как можно скорее попасть в помещение. Как только они переступают порог, вы больше не хозяин своего жилища и делаете только то, что они разрешают.

Дали постановление. Много текста, но глаза упали на ключевые слова: Ходорковский, Невзлин, ЮКОС, Апатиты.... Какое отношение все это имеет ко мне? Мне 26 лет, в 2003 было 14. Но поняла, что раз Ходорковский, то интересует Открытая Россия. Про нее в документе ни слова.

Обыскивали очень тщательно. Изымали по-максимуму. <anons>Какая-то тетрадь? Не будем разбираться, изымаем. Кулинарная книга? Какой-то номер записан на полях — изымаем! Папка с какими-то документами? Но там же просто счета за свет! Пофиг, изымаем! Электронный прибор — изымаем без разговоров. Было похоже на ограбление.</anons>

Забрали мои личные вещи. Ежедневники, тетради, где я записываю свои мысли, планы, анализирую проблемы, ставлю цели. Считай, краткое содержание жизни за последние несколько лет. Зачем им мои флешки, жесткие диски с фотографиями, счета на мою квартиру, квитанции за свет, договор на интернет? Какое все это имеет отношение к делу по ОАО «Апатиты» в 2003 году?!

Для политического активиста в России обыски в квартире — это издержки профессии. Навальный как-то писал, что в ФБК нет сотрудников, у которого не было бы обысков. наверное, скоро так можно будет сказать и об Открытой России. Но, конечно же, привыкнуть к этому невозможно. Каждый из нас не только активист, но и просто человек, у которого есть своя частная жизнь и частная собственность — такая же неприкосновенная, как и у любого другого добропорядочного человека. Но наше государство отменяет понятие неприкосновенности. Если ты занимаешься оппозиционной деятельностью, будь готов показать государству все. А как это оформить, они придумают.

Спустя сутки я стала ругать себя за многое: что храню дома документы, что не позвала сразу адвоката, что не спрятала ничего из техники где-нибудь, где точно не найдут. Но с другой стороны, я не хочу быть параноиком и держать дома только то, чего не жалко лишиться при обыске. Это совсем другая жизнь.

Обыск — неприятное вторжение в личное пространство. Меня возмущает, что какой-то следователь, который высосал из пальца уголовное дело, под этим предлогом копается в моих фотографиях, в моей переписке, трогает руками мои вещи. Его ждет разочарование. В кулинарной книге нет планов по свержению государственного строя. В ежедневниках нет встреч с английскими шпионами. А я, как и тысячи других девушек, не состоящих в Открытой России, делаю селфи, переписываюсь с подругами, иногда путешествую.

Для власти обыски стали не столько инструментом следствия, сколько инструментом репрессии. Ворваться, напугать, изъять как можно больше, чтобы доставить личные неудобства. Что это: предсмертная агония озлобленной власти или начало нового старого этапа политических репрессий против мирных граждан?

Что бы это ни было, Открытая Россия в Петербурге продолжает работу в прежнем режиме.

Офис на Фонтанке, 19 проводит просветительские мероприятия: лекции, дебаты, семинары. Следите за нашей страничкой в Фейсбуке https://www.facebook.com/groups/openrussiaspb/

util