Автор поста
Badge blog-user
Блог
Blog author
Валерий Купеев

Перед Немцовым.

28 Февраля 2016, 20:32

Перед Немцовым.

Статистика Постов 21
Перейти в профиль
Пафосно.
«Рискуя навлечь на себя обвинения в кощунстве, все же позволю себе сказать: после своей трагической гибели Борис Ефимович Немцов для многих стал тем, кем, к сожалению, давно уже не был при жизни. А именно идолом, пророком, вождем, мучеником, героем».
Немцов, с которым я однажды познакомился на Большой Ордынке, рухнул бы со смеху, представив себя «ИДОЛОМ, ПРОРОКОМ, ВОЖДЕМ(!), МУЧЕННИКОМ(!!), ГЕРОЕМ(!!!). Я его помню легким веселым улыбчивым обаятельнейшим парнем. Живо представляю, как бы он заливисто закатился своим заразительным хохотом от этих эпитетов.
Честно говоря, сразу расхотелось пародировать напыщенных дам, тем более, что дальше читать, после такой пафосной прелюдии, совершенно бессмысленно.
А захотелось просто вспомнить тот волшебный летний день такого простого человеческого знакомства, настоящую роскошь человеческого общения. На улице было людно, я, старый холостяк, тащил за руку юную девушку Катю, мы куда-то опаздывали. И вдруг нас обогнал Немцов. Он был одет во все светлое и сам как будто светился. Я оторопел сначала, но быстро и, как мне показалось, нагло попросил у него автограф. Ни у меня, ни у Кати не было ручки с листком бумаги, но я быстро сориентировался и вытащил из своего Самсунга Ноут 2 стилус. Он тоже торопился, но, удивленный, остановился и стал расспрашивать меня о чуде техники, а потом просто предложил пойти с ним, тем более, что мы шли в одну сторону. Я с упоением рассказывал о своем смарте, а он увлекся, как мальчишка и, перебивая, просил меня показать различные функции аппарата. Я невольно поддался его мальчишескому любопытству и хвастался новой игрушкой с давно забытой мальчишеской гордостью. Пока я, как павлин, раздувался от собственной значительности, он незаметно и ненавязчиво подал свободную руку Катюше, потому что я размахивал обеими руками в полнейшем упоении от его легких точных вопросов. Когда же забежал вперед, то увидел, что Катя смотрит на этого красивого человека влюбленными до беспамятства глазами. На меня она так никогда не смотрела. Он заметил, что я осекся, весело засмеялся, взял катину руку и торжественно передал ее мне. Я схватил эту руку, зажал крепко накаченным бицепсом и был таков. Но огромные золотистые катины глаза меня уже не замечали. Борис продолжал весело задавать обычные в таких случаях вопросы, но, удивительное дело, я не чувствовал их дежурность, или обыденность. Знаете, так в дальних путешествиях хочется просто открыться незнакомому человеку безо всякой задней мысли, зная, что он скоро сойдет на своей станции и вы никогда больше его не увидите и не услышите.
Я сделал над собой усилие и стал говорить, что живу в доме, где жила когда-то Анна Ахматова... Но Катино внимание переключить не удалось, да и это оказалось просто невозможным. Немцов шутил, рассказывал последние московские анекдоты. Сам рассказывал и сам же начинал первым над ними хохотать. Мы прошли мост. Тот самый. За ним был переход, но Немцов решительно повел нас поверху, нарушая все правила дорожного движения. Пока мы поднимались к ГУМу, он живо расспрашивал про Америку, про иммиграцию, про детей, про бизнес, про Майами... Потом неожиданно извинился, попрощался так, как будто мы снова вот-вот увидимся и зашел в ГУМ.
А потом... Год назад. Это было поздним вечером. Катя шила слоненка на кухне перед телевизором, а я болтал с детьми по скайпу. Вдруг истошенный крик. Я сначала подумал, что она укололась. Или обожглась. Когда вбежал на кухню, Катя рыдала в голос и все показывала на экран, а я никак не мог понять, отчего она так кричит. Пока не догадался увеличить звук. Я ее обнял. И мы заплакали вместе.
Я, вообще-то, жесткий циник. Хоронил убитого отца. Убитого среднего брата. Младшего. Двух двоюродных братьев. Не плакал: настоящие мужчины, кавказцы не плачут по убитым. Особенно перед женщинами. Но тогда, год назад, я не знаю, что на меня нашло. Я вспомнил всех родных. А Немцов... Он, как будто, был одним из них. Я не знаю, почему. Может быть, потому, что он был одним из нас. Лучшим из нас. А теперь. Только теперь я чувствую, каким недостижимым в своей простоте и человечности был этот веселый светлый парень с седым чубом и заразительной улыбкой на лице. И перед ним, перед его памятью мне иногда становится стыдно за свое непростое отношение к людям, близким, к себе. Лучше Веника не скажешь.
«Можно воровать цветы с места убийства, можно похабно и гаденько писать о нем в соцсетях и орать на федеральных каналах. Можно было даже убить. Но уничтожить — нет».
util