Badge blog-user
Блог
Blog author
Джо Барбаро

Война как преступление: «правовая» основа дела Савченко

4 February 2016, 18:22

Война как преступление: «правовая» основа дела Савченко

Статистика Постов 87
Перейти в профиль

«То, как вы пытаетесь здесь судить войну, меня приводит в ужас...У вас абсолютно переворачивается смысл того, что происходило. Вы говорите о военных, как о преступниках, — военные не преступники...Вы же не говорите о ветеранах Великой отечественной, что они убийцы?».

Из показаний Надежды Савченко, 1 февраля 2016 г.


если какой-нибудь человек станет переходить улицу на красный свет, а на шее у него болтается: «Пресса», то не факт, что его не собьёт машина.

Но есть люди, которые всерьёз думают, что раз у них что-то болтается, то для них должно быть сделано исключение. Должно быть...

Если человек раз перебежал на красный — пронесло, два перебежал — опять пронесло, то отсюда никак нельзя заключить, что и на третий раз должно пронести.

Человек пошел на войну, пусть не воевать, пусть — «в командировку», но пошёл! И его, видите ли, не должны убить: у него болтается... Не должны...

Если бы он пошел на футбол и его бы на футболе убили. Но он пошел на войну...

Это даже не «спецоперация» (например, когда берут заблокированных в частном доме «подозреваемых»). Если в «спецоперации» штатского прибьют, то влетит начальству. На войне начальником над человеческой жизнью — враг («неприятель»). Для своих, если тебя убьют, ты — потеря, а для врагов — цель. Поистине, только войне по зубам — не на словах, а на деле! — категорический императив Канта, ибо только на войне к человеку относятся не как к средству, но как к цели...


Какие могут быть убийства (в уголовно-правовом смысле) на войне? Ведь очевидный же нонсенс: война — это и есть убийство, и если оно РАЗЕРЕШЕНО, то никаких убийств (преступлений) на войне нет и быть не может. Вся соль войны как раз в этом: война — значит можно. Это возвращение общества и человека в «естественное состояние», когда нет никакого права. Пусть, по нынешним средствам и методам ведения войны, краткосрочное, но возвращение. Вчерашний бюргер, студент, маменькин сынок, кандидат наук, затюканный «жизнью» обыватель совлекает с себя цивилистическую шелуху и оказывается один на один с себе подобным человекообразным, который — враг, которого — можно.

Но на войне будто бы совершают преступления... По отношению к гражданскому населению, мирным жителям.

Так вот, когда мухи отделены от котлет, когда занимающиеся войной не делают это там, где живут мирные жители, а мирные жители, в свою очередь, обособлены территориально от занимающихся войной, будь они хоть трижды защитники, когда нет естественных условиях для военных преступлений, тогда и воевать, как правду говорить, — легко и приятно.


Обвалился мост короля Людовика Святого, и вместе с ним упало в пропасть 5 человек. Естественно, насмерть. Что тут поделаешь? Метеорологические условия, климат, аварийное состояние самого моста, финансовый кризис, «дыры» в бюджете, госзакупки, откаты и нагрузка весом в 5 человек — всё это вместе взятое привело к обрушению и человеческим жертвам, так что дело можно смело сдать в архив...

Один беспокойный монах всё же решил проверить, почему это произошло, точнее, должно ли было это произойти.

Если бы дело было в наше время, в каком-нибудь демократическом государстве, например хоть в России, то виновные непременно нашлись бы.

Гм? А подумайте сами, читатель. Что такое демократия? Это всеобщее и равное избирательное право плюс информатизация всей страны. А как говорил Полиграф Полиграфович Шариков, в настоящее время каждый имеет право...И он, этот каждый, тем больше его имеет, что телевизор, это окно в Европу, держит его постоянно в курсе всех мировых событий.

А раз так, может ли не быть виновных?

Здесь загорелось, там под воду ушло, здесь столб наклонулся, там крыша поехала.

Судьба? Случайность?

Обывателя не устраивает такой ответ.

— Не верю! Виновных! Требуем виновных!

Бога в тюрьму не посадишь, приходится искать виновных. Виновные нужны для снятия напряженности, созданной в массовом сознании фактом преступления (или несчастного случая), для морального самоудовлетворения возбужденной обывательской массы.


***

«Как заявил корреспонденту „РГ“ официальный представитель СКР Владимир Маркин, Савченко обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных пп. „а, е, ж, л“ ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30, пп. „а, е, ж, л“ ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 322 УК РФ — убийство двух и более лиц, покушение на убийство двух и более лиц общеопасным способом, по мотивам ненависти к социальной группе, совершенное группой лиц по предварительному сговору, незаконное пересечение границы Российской Федерации».


Если по порядку:

п.п. «а, е, ж, л» ч.2 ст.105 (убийство двух и более лиц, общеопасным способом, совершенное группой лиц или группой лиц по предварительному сговору или организованной группой по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы);

ч.3 ст.30, п.п. «а, е, ж, л» ч.2 ст.105 (покушение на убийство двух и более лиц, общеопасным способом, совершенное группой лиц или группой лиц по предварительному сговору или организованной группой по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы);

ч.1 ст.322 УК РФ (незаконное пересечение границы РФ).

Таким образом, из всех групп, что предусмотрены п. «ж» ч. 2 ст. 105, гособвинение выбрало «группу лиц по предварительному сговору». Напомним, что раньше СК предпочитал «группу лиц»:

«Согласно официальному заявлению Следственного комитета, обвинение предъявлено по ч.5 ст.33, п.п. «а, е, ж, л» ч.2 ст.105, ч.5 ст.33, ч.3 ст.30, п.п. «а, е, ж,л» ч.2 ст.105, ч.1 ст.322 УК РФ (пособничество в убийстве двух и более лиц, пособничество в покушении на убийство двух и более лиц, общеопасным способом, по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы, совершенное группой лиц, незаконное пересечение границы РФ) // http://top.rbc.ru/politics/24/04/2015/553a34c89a794757c6a53284

Это немаловажный факт, и мы к нему еще вернемся.

Далее. «Маркин рассказал, что по данным следствия, во время военных действий в районе Луганска в июне 2014 года Савченко, узнав координаты расположения группы российских журналистов ВГТРК и других гражданских лиц под Луганском, передала их украинским вооруженным формированиям. И именно по этим координатам был произведен артиллерийский обстрел, в результате которого погибли сотрудники ВГТРК. Также могли пострадать и другие находившиеся рядом гражданские лица. После того как Надежда Савченко перешла без документов российско-украинскую границу и была задержана, начался процесс расследования» // «Российская газета» — Столичный выпуск № 6723 (152)

Раньше СК «утверждал», что «после этого Савченко без документов под видом беженки пересекла границу России» // http://top.rbc.ru/politics/24/04/2015/553a34c89a794757c6a53284


П. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ звучит: «совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой». Положим, кухарке это ни о чем не говорит. Но ведь и следователь не об одной только кухарке думает. Он и о себе думает, и о ...науке (почем знать, может быть он кандидат).

Поэтому хотя хоть кухарке «и так всё ясно», мы всё же устроим ликвидацию неграмотности в одной отдельно взятой статье.

Итак, ч. 1 ст. 35:

преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора;

ч. 2 ст. 35:

преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления;

ч. 2 ст. 35:

преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

В контексте части 2 ст. 105 различие степеней организованности группы в значении квалифицирующего признака снимается, поскольку все группы перечисляются через «или»; часть 2 в своей санкции и так забирает широко и глубоко. Поэтому гособвинитель может не заморачиваться определением этого различия. Тем не менее, это немаловажно для защиты.


Группа лиц, в отличие от группы лиц по предварительному сговору, — это, например, объединение лиц для совместного свободного времяпрепровождения, в процессе которого они «совершенно случайно», «при стечении обстоятельств» (читай: под пьяную лавочку) покусились на умышленное уничтожение чужого имущества или причинение той или иной степени тяжести вреда здоровью подвернувшемуся под руку гражданину в шляпе, который их «раздражал». «Группа лиц», при прочих равных условиях, обеспечена каждому, хотя она вовсе не потому группа, что совершила преступление. Т.е. она образовалась как преследующая вполне легальные (или окололегальные) интересы, а совершила преступление между делом, «случайно». Так же и Родину защищать.

Но Родину защищать «группой лиц» (т.е. по ч. 1 ст. 35: без предварительного сговора) — курам на смех. Родину обычно защищают организованными группами и преступными сообществами. Защита Родины группами по предварительному сговору, не говоря уже о просто группах лиц, есть не что иное, как партизанщина.

Итак, обвиняемая (подсудимая) совместно с коллегами защищала Родину. Защита Родины — вот группообразующий фактор этой «группы лиц». Между тем государством-обвинителем выступает Российская Федерация. Но в Российской Федерации, если, конечно, это не государственная тайна, толстовство (читай: истинное христианство) не является пока официальной или государственной религией. В РФ на текущий момент вообще никакая религия не является официальной или государственной (если, конечно, верить Конституции или если это опять же не является государственной тайной). Поэтому защищать Родину не есть преступление (по крайней мере в России). И если я защищая свою Родину причиняю смерть человеку (а этот человек не находится под суверенитетом моей Родины), то юридически это не может быть квалифицировано как убийство.

Таким образом, защита Родины неотделима от причинения смерти другому человеку (по-христиански — ближнему). Поэтому до тех пор, пока христианство не станет государственной религией, убивать людей («врагов»), защищая Родину, есть не преступление, а наоборот, долг гражданина.

Поэтому у нас есть все основания заявить государству-обвинителю: сначала прими соответствующий закон («О государственной религии и запрете защищать Родину»), а потом и требуй его соблюдения!


Спрашивается: как можно, защищая Родину (т.е. осуществляя право убивать), быть обвиненным в убийстве людей, если защищать Родину есть благо?

Я могу убить не тех людей. Если бы я убивал (военные говорят: «поражал», или еще лучше: «поражал живую силу противника») исключительно тех людей, которых можно убивать, я не был бы преступником. Но согласитесь, право убивать несколько отличается от иных субъективных прав, например права осуществлять предпринимательскую деятельность или права на свободное выражение мнений, реализация коих поставлена в жесткие рамки запрета: все, что прямо не запрещено, то можно. В общем и целом — мои права ограничены правами и свободами других лиц. Что касается права убивать, то здесь, по существу[1], разрешено как раз то, что обычно запрещено. Если бы можно было защищать Родину так же, как приводят в исполнение высшую меру наказания, тогда другое дело: «враг» в клетке и утром на рассвете ему отрубят голову...Права и свободы других этим никак не затронуты.

Но «враг» тем и отличается от живого трупа в руках государства — смертника (приговоренного к смертной казни), что он — живой. Живой и на воле. А воля, она и под Авдеевкой воля, она и в Песках воля...

«Враг», коли не дурак, в лесу вам сидеть не станет — защищать мирных жителей из леса ему не с руки. Если есть такая возможность, он будет защищать их, «не отходя от кассы». И не только ради безопасности самих «подзащитных», но и ради своей собственной безопасности. Из леса бы его выкурили: в лесу-то мирных жителей нету. А поди выкури из города...

Вот против такого «врага» человечество и разрешило себе право убивать.

[1] Разрешено по существу — убийство как таковое (убийство в принципе); регламентируются (в смысл ограничения или запрещения, недопущения) лишь способы осуществления этой дозволенности.


Однако переквалификация обвинения с «группы лиц» на «группу лиц по предварительному сговору» меняет картину. Теперь получается, что группобразующим фактором является не защита Родины, а совершение преступления. Сговор предварительной, значит, преступление совершилось не между делом, как в случае с группой лиц (когда без предварительного сговора). Обвиняемая договорилась заранее со своими коллегами (по «группе»), чтобы убить ненавистных (п. «л» ч. 2 ст. 105: «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы») «сотрудников ВТГТРК», а защита Родины была лишь прикрытием для осуществления преступного намерения. То же, надо полгать, и по ч.3 ст.30, п.п. «а, е, ж, л» ч.2 ст.105

Рокировка с группами корректирует и форму вины, точнее, вид одной из этих форм.

Обвиняемой (подсудимой) вменяется форма вины — умысел. И не просто умысел, а, исходя из смысла предъявленного обвинения, прямой умысел. Мотив «ненависть» (п. «л» ч. 2 ст. 105), определяя волю «преступника», не может дать косвенный умысел, если деяние совершено в форме действия (а не бездействия), да еще и группой лиц по предварительному сговору.

Я, убийца, ненавижу русского (национальная ненависть) журналиста (ненависть в отношении «какой-либо социальной группы»), сторонника коммунистической партии (политическая ненависть), православного вероисповедания (религиозная ненависть), представителя среднего класса (социальная ненависть или вражда) с длинными ушами (зоологическая), и исходя из этой ненависти, влекомый этой ненавистью, я уничтожаю его. Уничтожаю как русского, как журналиста, как коммуниста, как православного, как мещанина, как носителя длинных, противных ушей...


Прямой умысел — это осознание (характера деяния — что оно является общественно опасным) и желание (в отношении последствий — их наступления). Косвенный — осознание, нежелание, но сознательное допущение или безразличие. В таких делах, когда убиваешь одних (защищая Родину), немудрено сознательно допустить причинение смерти какому-нибудь зазевавшемуся в штатском: война — не футбол, «ворота противника», в смысле их пространственной локализации, — понятие в высшей степени растяжимое (особенно если люди занимаются войной там же, где и живут). В конце концов ведь не на конях воюем и не шашками-пиками, а на вертолетах и гаубицами. Если кто и виноват, то цивилизация.

Когда люди, занимаясь войной, причиняют смерть не тем кому надо, это никогда не «неосторожность» (в уголовно-правовом смысле): убийство людей (защита Родины) — не езда на автомобиле. Конечно, можно и на танке едучи нарушить правила дорожного движения и наехать на пешехода, не справившись с управлением... Можно. Но когда я из этого танка Родину защищаю, т.е. убиваю людей — тех, кого можно убивать, и под защиту Родины отчасти попадают не те, кто надо, то формой вины никак не может быть неосторожность. Это, как пить дать, косвенный умысел. Ведь я, как и вожу машину, убиваю людей («врагов») сознательно: Родина уполномочила меня. Имею прямой умысел: осознаю и желаю. Стреляя из пушки по «врагам», я не надеюсь на авось, как в случае с «выездом на встречную»: автомобиль пронести может, но снаряд из пушки — не автомобиль...

Все человеческие страсти, чреватые социальными последствиями, пристроены более или менее: для охоты есть заповедники (перечеркнуто), «места охоты», для спорта — спортзалы, для прелюбодеяния — «салоны», и лишь война не имеет крыши над головой. Шутка сказать, люди воюют там же, где живут! Это все равно, что ходить под кровать, а не в «уборную». И это в то время, когда даже собачкам делают педикюр, когда даже носки делают с пальцами, и каких только изобретений для человеческой пользы нет! А людям воевать негде...

Положим, в раннее средневековье в городах помои из окон и дверей выливались прямо на улицу, прохожим под ноги, а то и на головы: смотри не зевай. Но ведь не вечно же это продолжалось? Нет, придумали канализацию.

А война как была сиротой бесприютной, так и осталась.

А при современной застройке, когда, как говорил Достоевский, слишком промышленно стало в человечестве, не мудрено, защищая Родину, попасть в не тех или не туда.

Сначала выделите землю под войну, чтоб людям было где воевать, а потом и спрашивайте с защитников Отечества!

***

Странно, почему в квалификации (по п.п. «а, е, ж, л» ч.2 ст.105) отсутствует п. «б» ч. 2 ст. 105: «в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга». Такой широкий спектр: от «служебной деятельности» до «общественного долга» разве не включает журналистскую деятельность? Если журналист и не служит, то уж «общественный долг» он выполняет будь здоров... А с точки зрения государства получается, что он — ни то ни сё. Журналисту должно быть обидно...

Что касается п. «е» ч. 2 ст. 105 («общеопасный способ»), то ведь на то и война (ситуация, в контексте которой совершалось данное преступление), чтобы из минометов стрелять. Преступление (если преступление!) имело место в ситуации войны, убийство (если убийство!), осложнено обстоятельствами военного времени. Поэтому квалификация по п. «е» ч. 2 ст. 105 абсурдна.

Если бы убийство «двух или более лиц», покушение на убийство еще «двух или более лиц» (гражданское население) совершалось в ситуации мирного времени, т.е. если бы журналистов убили в соседней, Ростовской области, в которой нет никакой войны, или в Москве, да из миномета, и против гражданского населения применили бы тот же миномет, тогда да: убийство двух или более лиц общеопасным способом, покушение на убийство двух или более лиц общеопасным способом.

Убийство их миномета в ситуации войны не может быть квалифицировано как совершенное общеопасным способом: война сама по себе (и без миномета) — опасное занятие. С использованием химического оружия — пожалуйста. А миномётное оружие пока не запрещено в качестве «средства ведения войны». Вот когда будет запрещено, тогда и будет разговор...


Далее. Квалификация данного деяния по п. «е» ч. 2 ст. 105 охватывает поставление гражданского населения в опасность. Но, видимо, «идеальная совокупность» — идея-фикс государственного обвинения. Одним и тем же деянием (стрельбой из миномёта) обвиняемая (подсудимая) хотела и убить двух или более лиц, и покушалась на убийство двух или более лиц...

Впрочем, может быть и так, что принцип non bis in idem более не соответствует «нашим национальным интересам». Ну как когда-то территориальная целостность соседнего государства...

Против «идеальной совокупность», чтоб она, стерва, молодому следователю не мерещилась на каждом шагу, где ни попадя, есть одно только средство — субъективное вменение...

Ведь, по «учебникам», судить невиновного, квалифицировать деяние принято по «субъективной стороне»: чего хотел невиновный, то государство ему и вменяет.

- Как! — вырвалось невольное у объединенного национальной идеей патриота своей страны. — А вдруг он хотел совсем не того, чего должен хотеть? — 

Что ж, бывает и такое. И нередко. К примеру, до̀лжно хотеть угнать самолёт, а подсудимый, негодяй, всего только хотел пофулиганить...

Таким образом, обвинение по ч. 3 ст. 30, пп. «а, е, ж, л» ч. 2 ст. 105, как абсурдное, висит в воздухе.


Переходим теперь к ст. 322.

Под видом беженки, но с какой целью? В чем выражалась эта самая «незаконность»? Беженцы тоже, между прочим, это делали незаконно: они на то и беженцы. «Легальность» (нахождения на территории данного государства) свою они обеспечивают постфактум. Так можно любого беженца подвести под 322-ую.

И очень просто. Согласно ст. 1 ФЗ от 19 февраля 1993 г. N 4528-I
«О беженцах», беженец — это лицо, которое не является гражданином РФ и которое в силу вполне обоснованных [Курсив наш] опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений.

Курсив наш вы видели, а признаки законодателем определены исчерпывающим образом, т.е. расширительное толкование исключается.

Так что подавляющее большинство беженцев из Украины не соответствовало этому определению. За исключением разве что объявленных в международный розыск, которые действительно не могут пользоваться защитой своего государства...

Если незаконное пересечение госграницы — преступление, то как всякое преступление оно должно иметь в каждом конкретном случае мотив и цель. Что касается выяснения мотива, то у следователей принято негласное правило: если нет мотива — пиши: «Из хулиганских побуждений»...

Впрочем, в настоящее время, после того как законодатель, руководствуясь безусловно благими намерениями борьбы с экстремизмом, ввел в оборот, т.е. в уголовный кодекс, политические (религиозные, национальные, социальные и т.д.) мотивы, это правило претерпело существенные изменения. Теперь оно вот как: «Если нет мотива и не политика — пиши: „Из хулиганских побуждений“. А если политика — пиши: „По мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы“»...


Что касается мотивов (напомню, вменяется п. «л» ч. 2 ст. 105 — «по мотивам ненависти в отношении какой-либо социальной группы»). Как бы там ни обстояли дела в сфере «правореализации», но отечественная наука, в годы «тоталитаризма» основательно подкованная диалектическим материализмом, держится (хотя «иностранные агенты» время от времени и втюхивают, развращая молодых ученых, свои буржуазные, прогнившие насквозь, пропитанные кровью и потом рабочего класса «теории» и «теорейки») покуда той точки зрения, что не бывает безмотивных преступлений. В любом «деле» должен быть мотив.

Обвиняемая убила журналистов по мотиву ненависти в отношении «какой-либо социальной группы»...

Как это нам знакомо!

И все-таки приятно, черт возьми, иметь дело с философически мыслящим, не чуждым всяких там, знаете, высоких материй следователем, не правда ли, коллеги?

В отношении «какой-либо социальной группы». Кому что, а мне это напомнило «ликвидацию кулачества как класса».

Но штука в том, что в объективной реальности ликвидировать кого бы то ни было «как класс» — это всё равно, что прокатится на лошади вообще. Никто не пробовал, нет?

Дело в том, господа, что «лошади вообще» не существует в объективной реальности, данной нам в ощущениях.

Положим, обвиняемая ненавидела журналистов «как класс» (русских журналистов, сотрудников ВГТРК — все эти подробности нам сейчас ни к чему; в обвинительном заключении сказано : «по мотиву ненависти в отношении социальной группы». Поэтому мы абстрагируемся от всех этих деталей — русскости, государственно-почвенности, теле-радио-вещности, сосредоточиваясь исключительно на этой самой группе или, по-нашему, классе). Но убила-то она Корнелюка с Волошиным!

Спрашивается: как соотносятся между собой, с одной стороны, эти двое, а с другой, та группа (или, по-нашему, тот класс), к которой они принадлежали, и которую, согласно обвинительному заключению, ненавидела обвиняемая?

Или ненавидя Волошина, я тем самым не ненавижу ту «группу», к которой он принадлежит? Но ведь я же «группу» ненавижу, а не Волошина! Если бы я ненавидел Волошина, в обвинительном заключении, при прочих равных условиях, было бы сказано: «по мотиву личной ненависти (неприязни)». Но в обвинительном заключении черным по белому: «по мотиву ненависти к социальной группе». Значит, воля ваша, обвиняемый (мая) испытывал (а) ненависть именно к группе, а Волошина с Корнелюком убивал (а) лишь как представителей этой группы: если бы они не были представителями этой группы (или были представителями какой-нибудь другой группы), их бы никто пальцем не тронул.


А предыстория ненависти? Откуда она взялась, не с неба же?

До революции было, по этой части адвокатам палец в рот не клади. Как зарядят ob ovo (лат: «от яйца», «с самого начала») — прокурору хоть в петлю лезь, хоть в окно сигай. Как подзащитный, еще подростком, стал ненавидеть эту «группу». Как он рано познал нужду и вынужден был, как выражались в 19 веке, зарабатывать свое существование, и как какой-то злой-коварный журналист с мерзкими, оттопыренными ушами и зловонным дыханием заронил в неокрепшую душу подростка недоброе чувство. Как общество, косное в своем отчуждении и служению «мамоне», обделило в юности подсудимого теплом, как тот, будучи предоставлен самому себе, затаил злобу и ненависть к данному конкретному журналисту перенес на весь класс: стал ненавидеть журналистов как класс...


Заседание считаю закрытым, спасибо за внимание!

PS. Надежду Савченко — в Украину, Милену Котляр — на Россию!




util