Badge blog-user
Блог
Blog author
Джо Барбаро

Монетизация страданий, или Исправление «исправительных» учреждений путем их ликвидации

16 Мая 2016, 18:36

Монетизация страданий, или Исправление «исправительных» учреждений путем их ликвидации

Статистика Постов 87
Перейти в профиль

eabb6fe8de38.jpg

Мне наказание, аз воздам! — сказало государство где-то на заре цивилизации, и человечество перешло из естественного состояния в гражданское.

Метафизически, наказание есть снятие преступления. Наказывается само преступление. А преступник — его олицетворение, страдательное орудие в руках государства: человек «сидит» государству, или государство «сидит» им в тюрьме.

Как человек, зацепив головой о дверной косяк, иногда бьет кулаков в ответ — наказывает... Так и государство, естественно, «бессознательно» бьет по человеку, чтобы преступление, им совершенное, перестало быть...



В каком отношении к наказанию находится право? В наказании надо различать правовой момент, или форму, и содержание (неправовое!), или материю.

Право лишь оформляет, но подменяет собой материю наказания. Наказание в правовом смысле есть осуждение. "Наказание есть прежде всего и только правовой акт, служит исключительно праву, хотя им могут пользоваться также и в других вне права лежащих целях«[1]. Например, в «народном хозяйстве». Эти вне права лежащие цели и есть МАТЕРИЯ наказания.

"Всё, что формально следует из преступления: вопрос о МАТЕРИАЛИЗАЦИИ осуждения в конкретное наказание выходит уже за пределы чисто формального рассмотрения"[2]. Последняя "лишь ограничивается формальным понятием, но положительно определяется уже другими ПОСТОРОННИМИ ПРАВУ в особенном смысле слова моментами«[3]. Что с вами будет делать государство после того, как оно же вас осудит, — лишь в общих чертах определяется правом (законом и подзаконными актами). Про «парашу» или «опускание» нет даже в Правилах внутреннего распорядка исправительных учреждений (утв. приказом Минюста РФ от 3 ноября 2005 г. N 205).

И субъектом претерпевающим наказание (в правовом смысле, т.е. осуждение) является правовая личность, а не материальный носитель ея. В частности, в случае лишения свободы на определенный срок она, эта личность, временно изымается из «гражданского оборота» (поскольку свобода, возможность распоряжаться собой — conditio sine qua non социальной личности). Вот этот акт изъятия личности или временного поражения в человеке его личности, и есть правовой акт осуждения.

Но и с материальным носителем правовой личности что-то происходит в тюрьме. Вот то, что с ним происходит в тюрьме, и есть материя наказания. Это наказание в ТЕХНИЧЕСКОМ смысле. Не правовое отношение, а техническое.

Вот пример «вне права лежащих целей» использования правового осуждения:

«Оже вира, то на оружьи и на конех буди» (Русская Правда). Т.е. на содержание дружины.

Примечание. "Вирой назывался платёж в княжескую казну, взыскиваемый за убийство человека. Кроме того было полувирье, когда кто кому отрубит руку или выколет глаз«[4].

Или использование заключенных в «народном хозяйстве», на стройках «социализма» (или «коммунизма»).

Да и такая якобы цель наказания, как «исправление», к правовой сущности наказания не имеет отношения, а представляет собой, чтобы там ни писали в «кодексах», как раз вне права лежащую цель.



«Исправление» — отношение не правовое, а техническое («педагогическое»). Правовое отношение возможно лишь между свободными лицами, а заключённый — объект «педагогического» воздействия.

Именно по этой причине правовое государство не может «исправлять» человека раньше, чем он совершит преступление; оно вынуждено сидеть в засаде.

"Если бы наука могла относительно данных индивидов с точностью установить, что они — преступные типы, то было бы излишней сентиментальностью ожидать самого факта преступления; общество должно своевременно охранять себя от заведомых преступников"[5]. «Ведь теоретически даже буржуазная передовая криминалистика пришла к убеждению, что борьба с преступностью сама по себе может рассматриваться как МЕДИЦИНСКИ-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА [курсив мой. — Джо Барбаро], для разрешения которой юрист с его «составами преступлений», кодексами, с его понятием «виновности», «полной или уменьшенной вменяемости», с его тонкими различиями между соучастием, пособничеством, подстрекательством и т. д. вовсе не нужен«[6].



В тюрьме же правовое отношение снято. Заключенного государство может «исправлять» именно потому, что он — вещь, или объект воздействия.



Человек «сидит» государству, или государство «сидит» (в тюрьме) человеком, и никакой ведь пользы, ни государству, ни человеку.

Давно пора изгнать бесов из юриспруденции и закрыть эти «святилища» с их культом страдания — «исправительные» учреждения. Провести МОНЕТИЗАЦИЮ страданий — тотальную РАЦИОНАЛИЗАЦИЮ наказания.

Для этого — конвертировать в звонкую моменту СТРАДАНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ, или ущерб, причиняемый государству преступлением (именно государству! а не потерпевшему, который удовлетворяет свои претензии к подсудимому путем предъявления гражданского иска).



Личная ответственности имеет место тогда, когда человек отвечает в качестве лица, т.е. самостоятельно, а не государство его использует как вещь, как страдательное оружие — «сидит» им в тюрьме. Обезличение ответсвующего — лишение свободы — есть переложение ответственности с одного лица на другое — с человека на государство: государство же получает право на этого человека, пользуется им.

Если я лишен свободы, то не я, а государство отвечает мной. Государство мною сидит в тюрьме.

Для того чтобы наказание стало правовым (а не техническим или моральным, как лишение свободы), нужно восстановить противостояние интересов. Наказываемый не должен изыматься, как умалишенный или малолетний, из разряда субъектов (лиц), а должен отвечать сам (а не в качестве страдательного орудия в руках государства) и из себя, но так, чтобы это «себя» не отчуждалось от него.

Если пролетарий, отчуждая рабочую силу, сохраняет свою личность (не становится рабом), то лишённый свободы поражается в самой основе своей личности, его личность переходит к другому (к государству или обобществляется государством).

Почему бы ворота тюрьмы не распахнуть перед РЫНКОМ? «Отбываться» должны не абстрактные (пустые) астрономические сроки, а, скажем, трудодни. Впустить рынок в тюрьму — это первое.

Выгнать из тюрьмы псевдо-монахов с их культом страдания — второе. Секуляризовать тюрьму. Режим лишения свободы — это сколок с режима монастыря. Принудительное послушание развращает саму идею иночества.

Трудодни имеют стоимостную природу и представляют собой эквивалент того ущерба, который причинен общественным отношениям.

Проблема: как оценить этот ущерб, как вообще «страдание» общественных отношений конвертировать в звонкую монету? Сколько, например, трудодней положить за убийство или изнасилование?

Но во всяком случае это единственно верный путь. И для осужденного было бы понятно, что̀ собственно он должен кесарю. Осужденный стал был лицом sui juris. В «социалистическом соревновании» можно, например, заработать уйму трудодней и досрочно исполнить свои вполне осязаемые обязанности, без мазохизма в виде «отсутствия замечаний» и ношения «косыночек».



Например, ущерб, причиняемый государству посредством совершения преступления, предусмотренного частью 1 ст. 105 УК, оценивается в пределах от 100 до 999 млн. руб. Это «от фонаря». Дело не в сумме, а в принципе.

Так вот, суд назначает мне, допустим, 500 млн и срок, в течение которого я должен этот долг вернуть.

Далее, где взять? И вот тут государство должно посодействовать. Например, взять меня в Газпром — там скорее заработаешь.



[1] Гессен С. И. Философия наказания // Логос. — М.: Тип. Т-ва А. А. Левенсон, 1912-1913. С. 188.

[2] Гессен С. И. Философия наказания. С. 217.

[3] Гессен С. И. Философия наказания. С. 220.

[4] Беляев И.Д. История русского законодательства. — СПб: Изда-во «Лань», 1999. С. 179.

[5] Гессен С. И. Философия наказания. С. 187.

[6] Пашуканис Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. — М.: Наука, 1980. С. 56.




util