Badge blog-user
Блог
Blog author
Джо Барбаро

Пролегомены к онтологии «ватника» (в двух частях: для удобства чтения). Часть I

13 Августа 2016, 07:47

Пролегомены к онтологии «ватника» (в двух частях: для удобства чтения). Часть I

Статистика Постов 87
Перейти в профиль
В. Демидова в своей статье «Ватники: кто они и откуда?» (https://openrussia.org/post/view/16886/) рассматривает феномен «ватника» лишь с точки зрения соответствующей психологии и идеологии (если вообще можно говорить об идео-логии применительно к «ватникам»): человек, называемый «ватником», имеет такие-то чувства и такие-то идеи. Идеи сменяют другу друга в его голове, как облака на небе, а он лежит себе на лужку, раскинув руки-ноги в стороны и смотрит: вот проплыла «овечка», а вслед за ней надвигается нечто похожее на «волка». Время от времени сознание «воспламеняются», «ватник» никак не может свести концы с концами: то «овечка», то вдруг «волк»...

Несомненно, это так, созерцательный характер как идей (идеология), так и переживаний (психология) в случае «ватника» очевиден. Он ведь не делает сам то, что «поддерживает». А это уже говорит о многом.

Бытие определяет сознание. «Люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.» (Энгельс). Прежде чем «бороться» с Америкой, «поддерживать» правительство (а не собственные штаны), «возвращать» Крым и другие «русские» земли, субъект всей этой «политики» уже должен быть налицо, должен как-то, чем-то жить, причем реально (а не в воображении), наконец, в процессе своей жизни должен приобрести (усвоить) все эти идеи (а именно, что надо «поддерживать» правительство, что надо «бороться» с Америкой, и т.д.). Не раскрыв бытие того, кто «носится» с этими идеями, ничего нельзя понять в самих идеях, в их собственной («идейной») метаморфозе (превращение «волка» в «овечку» или наоборот).



[Небольшое отступление. Забежим-ка на пару минут в лес теории.

Мы исходим из того, что сознание не находится во внешнем отношении к бытию, а само существует, будучи свойством материи (поэтому ему вовсе не нужно «выпрыгивать» из себя, чтобы постичь то, что находится вне его — «объективную реальность»); является само-сознанием этого бытия. «Сам познающий человек располагается не перед бытием, сущим и, значит, не располагает его перед собой, превращая все бытие в предмет, в объективную наличность для созерцания, превращая все только в объект для субъекта, а находится внутри его» (Рубинштейн С.Л. Человек и мир // Бытие и сознание. Человек и мир. — СПб.: Питер, 2003. С. 288).

В случае «ватника» мы имеем дело с общественным бытием и, соответственно, общественным сознанием, и уже в рамках этих категорий можем говорить о сознании Хотя общественное бытие и не существует вне общественного сознания (тот же Рубинштейн: «Раз материя существует вне и независимо от сознания, значит, и бытие существует вне и независимо от сознания. Но эта абсолютизация гносеологического отношения отрицает то, что сознание существует в бытии. На самом деле сознание не отрицает бытия, сознание само включается в бытие. Особенно очевидна неправомерность этой абсолютизации в общественном бытии: без общественного сознания нет общественного бытия» (Там же. С. 358), оно объективно, независимо от сознания индивидов (ведь и общественное сознание существует не иначе как «в» головах индивидов, а не «само по себе»). Э.В. Ильенков: «...общественное сознание вовсе не есть просто многократно повторенное индивидуальное сознание... Оно представляет собой исторически сложившуюся и исторически развивающуюся систему совершенно независимых от индивидуальных капризов сознания и воли „объективных представлений“» (Проблема идеального // Вопросы философии, 6 (1979). С. 138).

Сознание «ватника» с точки зрения бытия есть само-сознание этого бытия, рефлексия этого бытия в себя.]



Вопрос «откуда?» обращен, следовательно, к бытию — что собой представляет «ватник» с точки зрения его существования.

Я полагаю, «ватник» есть ни кто иной, как обыватель; психология и идеология «ватничества» уходят своими корнями в «способ существования» обывателя. Что же это за бытие?

Ну вот, нашел первое попавшееся:

Обыватель.

1. Постоянный житель какой-нибудь местности (устар.). «Обыватели ведут сонную, пьяную жизнь и вообще живут впроголодь» (Чехов). Сельские обыватели (крестьяне; дорев.). «Быстро пошел вниз по улице, чувствуя насмешливые улыбки встречных обывателей» (Максим Горький).

2. перен. человек, лишенный общественного кругозора, с косными, мещанскими взглядами; человек, уклонившийся от классовых позиций пролетариата (презр.). «Избиратели, народ должны требовать от своих депутатов, чтобы они оставались на высоте своих задач, чтобы они в своей работе не спускались до уровня политических обывателей...» (Сталин).

(Толковый словарь Ушакова. 1935-1940).

Как бы то ни было, во всяком случае, в фигуре обывателя мы имеем противопоставление частного и общественного. Обыватель весь с головой — в частном, здесь его «настоящая», подлинная жизнь; в то время как в общественной жизни они лишь «отбывает номер».

Однако к любому явлению следует подходить исторически, «брать» его в развитии. Если в прошлом, в обществе с «традиционными ценностями» на базисе главным образом доиндустриального (но и индустриального отчасти тоже) производства, обыватели сидели по «нормам», не высовывались, а наоборот, хихикали над интеллигентами, которые спускались к ним изучать их бытиё; то в массовом обществе с соответствующими «ценностями» на базисе развитого индустриального, а также уже постиндустриального производства, в общественной жизни интеллигенту приходится работать локтями, ибо не протолкнешься: обыватель сам сидит в академиях, книжки пишет, «разоблачает» и Маркса, и Дарвина, сам «руководит» государством (посредством теле-видения, через систему обратной связи), «решает» «геополитические» вопросы.



Итак, в массовом обществе мы наблюдаем массовый наплыв обывателя в политику (здесь главным образом нас интересует политика, поэтому мы и ставим ее на первое место), в искусство, науку, «в» культуру, короче — в общественную (публичную) жизнь. Казалось бы, противоречие. Ведь обыватель (согласно своему определению) не должен интересоваться политикой (наукой, искусством, и т.д.).

Однако в «публичной» жизни обыватель ведет себя отнюдь не так, как в частной, и это его поведение его выдает с головой. В «публичной» жизни он может себе позволить то, чего не может в частной. Например, БРАТЬ вещи только потому (на том «основании»), что они ему «нужны» (а не потому, что у него есть деньги — чтобы купить то, что ему нужно). Именно поэтому здесь нет противоречия. Живет он по-прежнему (как и во времена Горького и Чехова) в своей «норе», как частное (ограниченное) существо. В «публичной» жизни он «лишь» отрывается. Однако это «отрывание» не есть собственно жизнь. Это, если хотите, мета-жизнь (как мета-физика). Он делает это после жизни, после работы — в кресле перед телевизором или в выходной день на митинге (в «поддержку» правительства).

Да, все эти галлюцинации сопровождаются какими-то действиями вовне (и в этом отношении являются жизнью: он существует, делая это): само сидение в кресле, смотрение «в» телевизор. Вот он вскакивает. Что такое? «Опять Евросоюз продлил санкции!». «Опять учения у наших границ!». И начинает ходить из угла в угол по комнате...

И все-таки главное здесь (в мета-жизни) не то, что он действительно делает (а действительно он ничего и не делает, кроме того что ходит, в том числе на «митингах», махает руками, в том числе «поддерживая» правительство), а то, что скрывается за этими действиями, их значение, или субъективное измерение.



[Субъективное здесь: с точки зрения того, что на самом деле происходит. На самом деле я хожу по комнате из угла в угол, и по одной лишь этой ходьбе нельзя узнать, что такое здесь про-ис-ходит. Для этого нужно приникнуть «внутрь» ходящего из угла в угол на двух ногах и без перьев субъекта, в его «голову». Тогда только мы поймем, какая «нелёгкая» его носит: я переживаю за «Россию», за «граждан России», в отношении которых Евросоюз «опять продлил свои санкции».

«Субъективное измерение» не значит только психологическое: оно включает в себе и сами значения (идеи, идео-логия), и их переживание (собственно психология)]



Вот смотрите. Если я поддерживаю столб во дворе, что можно обо мне сказать? Правильно, дурак. Ну а если я «поддерживаю» правительство? Нельзя так сразу сказать, что я дурак, потому что это «поддерживанием» в данном случае имеет какое-то значение, и мы пока не знаем, какое.

Значение выражает отношение значимого ко мне, к субъекту: я им затронут и в этом состоянии затронутости произвожу изменения во внешнем мире: плюю в телевизор, когда показывают американского президента...

Кстати, удачный пример. Ведь в действительности, или по ту сторону моей головы, я плюю в собственное имущество (считай, в самого себя): мой телевизор никак не может принадлежать американскому президенту. Но попробуйте меня убедить в этом. Я плюю именно в американского президента и точка!

Даже если «нелегкая» меня схватит совсем и в порыве возмущения (действиями американской администрации) я запущу коктейлем Молотова в собственный телевизор, никто не сможет мне доказать, что я сам себе враг, поскольку произвел погром в собственной квартире. Я враг Америки! Я только что сжег Барака Обаму...

util