Badge blog-user
Блог
Blog author
Алексей Тавризов

Москва — вообще не место для памятника Владимиру Крестителю!

10 Августа 2015, 01:28

Москва — вообще не место для памятника Владимиру Крестителю!

Статистика Постов 8
Перейти в профиль
ТАВРИЗОВ Алексей Григорьевич, Москва
(исторический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова, выпуск 2003 г.,
преподаватель истории)



Развернувшаяся в последние месяцы оживлённая дискуссия о месте для памятника князю Владимиру Святославичу в Москве подталкивает и меня высказаться. Тем более, изложенное ниже мнение представляется мне самому настолько самоочевидным, что можно только дивиться, что до сих пор оно ни из чьих уст не прозвучало вслух и достаточно громко.

Дело в том, что Москва и Московская государственность не имеет практически никакого отношения к государственности Киевской.

Киевская государственность — это уже вторая Русь; первая была Новгородской (862 — 882 гг.). Киевская Русь начинается с 882 года, когда Новгород пошёл военной силой на Киев, освободил его от дани хазарам, присоединил под свою власть и сделал столицей государства. Это и есть та Русь, официальное крещение которой начал в 988-м Владимир. Она просуществовала до XI — XII веков, когда происходит её распад на десятки независимых русских государств, а в какие-то периоды и сотни. Что же до Киева, то его роль как общерусского политического центра начинает снижаться ещё в XI веке, а далее он — очень почитаемая культурная и религиозная святыня, но вовсе не государственная столица, да и единого государства нет.

Московская государственность — это Русь четвёртая (третья, что между нею и Киевской, — Русь удельная, «эпохи раздробленности»). Она стала зачинаться в первой половине XIV века, с началом пути Москвы к своему возвышению. И вот эта государственность и впрямь никак не является наследницей Киевской Руси: ни политической, ни социокультурной, ни религиозной, ни даже этнической. Куда больше наследственного отношения, чем к Киеву и Владимиру Крестителю, Московская Русь имеет к Золотой Орде и её хану Узбеку (правил в 1312 — 1341 гг.).

Киевская Русь, кроваво передравшись сама с собой, а затем распавшись, пала жертвой спесивых княжеских амбиций, когда эти амбиции, понимаемые как честь, ставились превыше покоя и безопасности. Так же подверглась монгольскому погрому 1237 — 1240 гг. и удельная Русь: цепляясь за свою честь и независимость, русские государства не пожелали помочь друг другу и объединить военные силы даже на пороге общей на всех катастрофы.

Но Московская Русь вырастала из ровно противоположного: не из чести, а из бесчестия народа перед собственной княжеской властью, алчной и жестокой, и её бесчестия перед Ордой, из всеобщей сервильности и массового духовного похолопления. В 1327 г. князь Московский Иван Данилович потопил в крови Тверское восстание против Орды, заслужив тем ярлык на великое княжение и право самостоятельного сбора ордынского «выхода» (дани), а также навсегда выведя Тверь из политической конкуренции с Москвой. И это — начало Московской Руси, начало возвышения Москвы. До этого население Руси боялось ордынских ханов больше, чем своих князей; от этого момента и далее люди стали бояться своих князей сильнее, чем ханов.

Московская Русь вырастала из возрождённого после падения Константинополя в 1453 г. имперского комплекса: блеск и величие власти на фоне разорения народа и низведения его до рабского состояния. Московская Русь — родина таких уникальных феноменов, неведомых Киевской державе Владимира, как русское самодержавие и русское крепостничество (по И.Н.Ионову: «Социальное бесправие как цена национальной независимости»*).

Да и религиозная преемственность Московской Руси по отношению к державе Владимира далеко не бесспорна. Ранняя русская Церковь тоже была отягощена множеством сложностей в своей организации и поведении, но коллаборантом она не была. Однако та Церковь, что в 1480-м вышла из-под ордынского владычества вместе с Московским государством Ивана III, была уже совершенно иной: века под властью Орды развратили её практически насквозь. Церковь обладала в системе ордынских владений особым статусом, означавшим её полную неприкосновенность для ордынских властей, за что от неё требовалось только одно: каждую службу в каждом храме начинать с молитвы о здравии Великого Хана. Забота о сохранении себя, Церкви, т.е. своей организации и своих несметных богатств, накопленных на фоне всеобщего разорения под властью Орды, заменила для Церкви заботу о сохранении своей чистоты и святости. И совсем не случайно сразу вслед за освобождением от Орды в 1480 г. Церковь начинает всерьёз притязать на самостоятельное политическое поведение, для которого уже было достаточно материальных возможностей: великий спор между «иосифлянами» и «нестяжателями», да и не только...

Что же касается этнического происхождения Московии, то оно тоже имеет крайне мало отношения к Киевской Руси Владимира, напрямую восходя к Золотой Орде. И дело тут не только в массовых изнасилованиях, которыми сопровождался каждый набег и каждое взятие ордынского «выхода». В 1312 г. хан Узбек сделал государственной религией Золотой Орды ислам. Огромная часть военной аристократии пожелала остаться в вере предков — шаманизме. Последовала весьма кровавая репрессивная кампания против непокорных, чьё поведение расценивалось как акт политической измены: Узбек вводил ислам именно как официальную государственную религию. В результате такие ордынские аристократы побежали, спасая свои жизни, на Русь. Для неё они — профессиональные специалисты по ордынскому военному искусству — были великим благословением: их принимали с распростёртыми объятиями, жаловали земельные владения, женили на боярских дочерях и давали назначение в войска. Было понятно, что служить они будут на совесть, поскольку заднего хода у них нет... Так во множестве появились на Руси роды и фамилии ордынского происхождения: Аксаковы, Алябьевы, Апраксины, Бердяевы, Булгаковы, Бунины, Гумилёвы, Годуновы, Голицыны, Карамзины, Мансуровы, Рахманиновы, Сабуровы, Салтыковы, Талызины, Тимирязевы, Тургеневы, Урусовы, Чаадаевы, Чириковы, Шереметевы, Юсуповы и ещё десятки, если не сотни, родов, которые составили новую, уже Московского государства, политическую, военную и культурную элиту. К Киевской Руси Владимира она не имела никакого отношения.

Да и религиозный выбор самого Владимира сегодня, с высоты прошедшего тысячелетия, видится очень спорным. Не будем к нему слишком суровы: он не знал того, что произошло после его смерти и что знаем мы. Но факт остаётся фактом: из ветвей христианства он выбрал ту, что в результате оказалась тупиковой. Иное, чем в западном христианстве, решение спора о филиокве сыграло фатальную роль, как и, позднее, отсутствие Чистилища в восточнохристианской догматике...

В любом случае, естественным местом для памятника Владимиру является Киев. Что ж, там он и стоит, и пусть украинцы, если захотят, спорят и ищут ответ на вопрос, насколько Владимир заслуживает памятника: это их законное дело. Но Москва памятника Владимиру не заслуживает точно: ибо не имеет к нему и его государству никакого отношения, а в последнее время и вовсе противопоставилась враждебно его наследнице — Украине! Уж скорее, памятника в Москве заслуживает тот, при чьей власти начала складываться новая русская (ордынская по происхождению) элита, а затем кровавое подавление Тверского восстания дало начало возвышению Москвы и, в конечном счёте, новой русской государственности, в которой мы живём по сей день. О ком это я?

Да об ордынском хане Узбеке, конечно же: на него Москва имеет все права, как и он имеет законное право быть увековечен в Москве!

А Владимир, увы, не наш. И мы — не его. Ну, обознались. Ничего, бывает такое.

_________________________
* Ионов И.Н. Российская цивилизация, IX — начало XX в.: Учеб. кн. для 10 — 11 кл. общеобразоват. учреждений. — М.: Просвещение, 1995. — С. 117.



util