Badge blog-user
Блог
Blog author
Георгий Бородянский
Blog post category
Общество

Дожить до «Рассвета»

Центр реабилитации, где с помощью инноваций лечат неизлечимых и учат необучаемых, попал в государственную опалу из-за конфликта в главной омской семье

24 Февраля 2017, 15:44

Дожить до «Рассвета»

Центр реабилитации, где с помощью инноваций лечат неизлечимых и учат необучаемых, попал в государственную опалу из-за конфликта в главной омской семье

Статистика Постов 53
Перейти в профиль
Елена Мизулина в «Рассвете»

Елена Мизулина в «Рассвете»

Небо над «Атлантом»

Есть в Омске место, где инвалидов, больших и маленьких, выводят всеми способами из себя — из той привычной скорлупы, которая отделяет их от нас ходячих, зрячих, говорящих, тусующихся (хотя и нам бы не помешало время от времени выходить из своей). А по-другому их не исцелить. Чтобы колясочнику встать на ноги, ему надо научиться летать, а детям с «аутестическим поведением» выйти в наш мир так же сложно, как нам, которые от мира сего, — выйти в открытый космос.

Но выход есть, хотя он, как правило, трудный и долгий. В реабилитационном центре «Рассвет» лечат неизлечимых — дэцэпэшников, парааутистов, деток с задержками в развитии, взрослых, переживших инсульт, черепно-мозговые травмы. Их ставят на ноги в том числе с помощью «космических» методов. Это длинный путь по коридору надежды, где на выходе — новый свет. Но по ходу надежда становится все уверенней: человек начинает меняться уже с первых шагов. И дает ему такую силу «Атлант» — костюм, придуманный много лет назад и применяющйся до сих пор для безопасности пилотов скоростных самолетов. Идея применить его для реабилитации больных со всеми названными диагнозами пришла в голову профессору Валиде Исановой. У нее много титулов и должностей — заслуженный врач республики Татарстан, главный реабилитолог РТ, преподает в Казанском госмедуниверситете, читает лекции Оксфорде, но как выпадает время, сразу же прилетает в Омск

— На этот костюм — рассказала Валида Адимовна — я обратила внимание в институте медико- биологических проблем подготовки космонавтов. Он был разработан на Западе еще в годы второй мировой войны и используется в авиации для улучшения кровообращения летчиков на больших высотах и скоростях. Попросила авиаконструкторов адаптировать его для наших пациентов, подготовила им задание, и они прекрасно с ним справились.

Денис Шумаков

Денис Шумаков

«Атланты» в «Рассвете» имеются на любой рост и размер. Их одевают на людей разного возраста, страдающих ДЦП, рассеянным склерозом, отклонениями в развитии, парааутизмом...Болезни, казалось бы, разные, не связанные друг с другом никак. Но многое в нашем теле и мозге без видимых связей перекликается. «Атлант» пробуждает в организме те силы, которые могут дремать в нем всю жизнь. Медицинские словосочетания «миотатический рефлекс», «ауторегулирующая реакция альфа-гамма мото-нейронной системы», «реципрокность мышечного тонуса» и т.п. моим умом не постичь. Профессор Исанова объясняет мне действие костюма на пальцах: вот эти камеры — шланги, расположение вдоль спины, рук, и ног, наполняясь воздухом, натягивают комбинезон в тех местах, которые активизируют рецепторы на периферии, прозябающие у инвалидов-колясочников, из-за чего они не в состоянии использовать все возможности для движения, какие в их организме есть. Рецепторы шлют импульсы в мозг, и он пробуждает эти спящие участки. И далее пациент сам, естественно с помощью ассистентов, понуждает их к жизнедеятельности.

В этом смысл кинезиотерапии (в переводе с древнегреческого — «лечение движением»). Отличается этот метод от прочих тем, что больной сам полноценно участвует в процессе своего излечения.

Когда одевают в «Атлант» парааутистов (которых, говорит Валида Адимовна, журналисты часто путают с аутистами, и зря: природа аутизма пока не разгадана медициной, а вот причина парааутизма ясна, хотя не так много есть мест у нас в стране, где он лечится), они тоже преображаются, но не так:

— Они, парааутисты, и без костюма прекрасно двигаются, но их движения хаотичны, бессмысленны, никак не связаны с внешней средой. Костюм через раздражения тех же рецепторов дает им возможность почувствовать эту связь, выводит их из своего замкнутого пространства, концентрирует их внимание на том, что есть еще другой мир. То же самое происходит, когда, к примеру, мать обнимает ребенка.

Об аутизме медики спорят, но парааутизм, говорит Исанова, определенно заболевание неврожденное. Одна из его причин, и довольно частая — нехватка в раннем детстве материнских объятий. И не всегда в этом виновата мать: «К примеру, сложные роды, ребенка забрали у мамы, чтобы спасти, перевели в отделение интенсивной терапии, а там одна няня на десяток детей, тут отчуждение от мира и возникает: это же переживать невозможно — он тянется к няне, а она схватила другого, и он замыкается в себе, как бы говоря: раз я вам не нужен, то и вы мне. И подобных ситуаций может быть множество: неблагополучные семьи или слишком благополучные, где родители заняты зарабатыванием денег, и им становится не до детей. А потом, когда ребенок чуть подрастет — в 2-3 года обнаруживаются отклонения, и у родителей — шок: они не знают, что делать — ведь у нас в детских учреждениях, даже специализированных никто не занимается толком такими детьми».

Чтобы войти в этот мир, парааутисту одеть пневмокостюм недостаточно — надо еще научиться делать осмысленные движения в нем. «Вот мы с вами сейчас походим к лифту и, не задумываясь, жмем кнопку, а парааутист, как в сказке — идет „туда, не знаю куда, приносит то, не знаю что“. В его движениях есть своя мотивация, мимолетная, а педагог, который занимается, когда он одевает „Атлант“, подключает образ движения, помогает осознать его смысл: тогда через простейшие бытовые навыки он начинает понимать этот мир».

Феноменальный костюм учит пациентов не только ходить, но и говорить.

15-го февраля мама пятерых детей Евгения Арестова сделала запись на своей странице в Facebook : «Всего несколько занятий по программе Валиды Исановой, и наша Ирма показала первые результаты)) раньше она произносила хаотичные звуки, а сегодня вместе со мной несколько раз позвала брата по имени)) счастью нет предела!!! Огромная благодарность ангелам работающим в санатории «Рассвет».

Профессор ответила: «Я не сомневалась в успехе, пошаговое преодоление расшифрованных проблем на научной основе не оставляет сомнения в их капитуляции, и девочка это классно понимает и стартует!».

На видео Ирма идет в «Атланте» по ковровой дорожке, инструктор сзади удерживает ее за шланги и поворачивает, как только она сходит с нее, идут снова по тому же маршруту, и он привел Ирму к первому слову.

А вот еще видео: «Мне 19 лет. Меня зовут Денис Шумаков...». Речь чуть замедленная, но очень внятная. Еще год с лишним назад Денис не мог сам приподняться с инвалидной коляски, с трудом выговаривал слова. Сейчас высказывается целыми фразами. 11 февраля впервые простоял без опоры почти минуту — ровно, расправив плечи, как курсант на плацу. Программа его реабилитации, составленная Валидой Исановой и профессорами Омской медакадемии, рассчитана на два года, и парень ее выполняет с большим опережением графика.

Один из последних видеосюжетов (опубликован на YouTube 16 ферваля с.г.) посвящен 6-летнему Славе Юрченко. Его мама рассказывает: «Ребенок у меня родился очень тяжелый, не мог ни ходить, ни сидеть, ни ползать, ни говорить, врачи говорили, что он долго не проживет.Два года ходим в центр реабилитации „Рассвет“, занятия в костюме „Атлант“ по методу Валиды Адимовны дали нам надежду и опору». У Славы был длинный список диагнозов. На видео он идет, держась за руки и опираясь о поручни, поднимается по ступенькам, сидит почти прямо, произносит сложные предложения и улыбается во весть рот.

Школа Бороздина

А еще Слава научился здесь рисовать (поначалу страх перед красками был панический). Но это уже на занятиях по другой методике — в «школе Алексея Бороздина». В Википедии о нем сказано, что он известный в стране педагог-новатор. Бороздин — музыкант, окончил в Новосибирске консерваторию по классу виолончели, преподавал в советские времена в музыкальной школе (ученики его более 70 раз становились лауреатами конкурсов, в том числе и международных) и как-то заметил, что музыка превращает «необучаемых» деток в талантливых (как позже выяснилось, этим свойством обладают и живопись, и театр). Решил проверить свои догадки. В 91 году открыл в новосибирском Академгородке школу для детей — инвалидов: располагалась она в заброшенном бараке. А потом выиграл международные гранты — фондов Сороса, Солженицына, CAF и других. В 97 году получил премию фонда Сороса «Подвижник России» (к слову, фонд этот многим необычным российским детям помог, и кажется, беспокоился о них больше, чем российское государство — о том, как оно относится к ним, будет сказано ниже).

В школу Бороздина берут детей с любыми диагнозами — тех, от кого отказываются государственные школы, детсадики, медицинские центры. На форумах об аутизме много свидетельств людей, чьи дети эту школу прошли. Вот пишет инженер из Кемерово: «Болезнь у нашего сына обнаружилась ко второму-третьему году жизни. Участковый психиатр с полгода исследовала его и сообщила, что наш ребенок неизлечимо болен. Увидели, что она потеряла к нему всякий интерес. Прошли у себя в Кемерово врачей всех уровней вплоть до профессоров и завкафедрой мединститута. Все они говорили примерно одно и то же: „Поверьте нашему опыту, это бесполезно. Не мучайте без толку ни себя, ни сына“. Решили повезти его в Москву, показать светилам отечественной психиатрии. Попали там удачно к профессору — детскому психиатру: впервые от нее услышали, что наш ребенок может быть перспективным, но только в случае большой удачи и огромного подвижнического труда. Она сформулировала главную задачу: „собрать личность ребенка“. Теперь-то мы знаем, что именно этим занимаются в Школе Бороздина... Поехали в Новосибирск и там сразу же случилось чудо: мой Вова стал разговаривать с посторонним человеком, чего прежде не делал никогда...».

Подобных историй множество. Родители пишут о том, что медики поставили крест на их ребятишках, а в этой школе они вдруг ожили, и в ней у них открылись способности к музыке, рисованию, и не только: есть дети, которые после нее пошли в обычную школу и стали быстрей всех в классе решать математические задачи и без ошибок писать диктанты.

Два года назад филиал школы Бороздина открылся в «Рассвете». Его руководитель Елена Толпекина рассказывает:

— Я съездила в Новосибирск, понаблюдала, как там проходят занятия. изучала методику, которая у Алексея Ивановича вызревала больше 20 лет, он получил на нее патент. Пришел к ней опытным путем — наибольший эффект достигается, когда с ребенком работают три педагога, и эти занятия проходят индивидуально, в разных кабинетах, по полчаса: музыка, изобразительная деятельность (рисование, поделки из пластилина, бумаги), развитие речи. Дети переходят из одного кабинета в другой, и есть у нас комната большая, где они собираются вместе и сообща что — то делают: рисуют или слушают музыку, готовятся к спектаклю вместе с родителями — у нас же здесь есть свой театр.

Театральный Омский Проект

Театр «Плюс», где играют особенные дети — это как бы камерная сцена главного театра «Рассвета», который заслуживает отдельного описания. Он самодостаточен (ни рубля не получает от государства), один из самых успешных в городе, а профессиональных театров в нем много, здесь труппа — одна из самых молодых и талантливых, как говорят приезжие режиссеры, в стране, а среди них есть довольно известные — Александр Устюгов (много ролей в кино, лауреат премии «Чайка»), Галина Пьянова (основатель и худрук ARTи ШОК), Игорь Григурко (бывший главреж пластического театра «ЧелоВЕК»). Свободных мест на спектаклях ТОП — театра нет, но с 8 февраля с.г. здесь проводится бессрочная акция «Со своим креслом — вход бесплатный» (для инвалидов- колясочников и сопровождающих).

Создателем Театрального Омского Проекта, точнее, идейным вдохновителем можно считать Ирину Полежаеву — дочь главврача «Рассвета» Нателы:

— Она у меня тоже — особенный ребенок. Как-то сходили с ней в омский ТЮЗ: меня поразило, как она живо там на все реагировала. Подумала: а не затеять ли в санатории (тогда он еще не был реабилитационным центром — Г.Б.) театр? С этого и началось. Теперь Ирка — актриса, ведет богемную жизнь: аплодисменты, цветы. Я часто ей сама их вручаю. Играет не в главных, правда, ролях, но по-настоящему, сама зарабатывает, что для нее очень важно, в зависимости от занятости в репертуаре, немного получается — от 7 до 12 тысяч, но все-таки. Прошу: — Ирка, выдай мне на продукты и вижу, как она расцветает, довольная.

Смотрел «Феи из хрущевок» по пьесе Светланы Баженовой, молодой актрисы ТОП — театра и уже известного в стране драматурга — победительницы конкурса «Евразия», где жюри возглавляет Николай Коляда. Там Ирина Полежаева играет женщину зрелых лет. Играет точно, без нарочитой театральности, со знанием сермяжной правды, что удивило: откуда знать ее внучке омского экс-губернатора?

Несемейная драма

Да, Натела Полежаева — бывшая супруга сына бывшего областного главы, правившего Омским регионом 22 года. Именно после того, как она отделилась от главной его семьи, возникли у «Рассвета» большие проблемы. Что стало причиной конфликта, не говорит, заметила только: «Они ж небожители, разве потомки их могут быть инвалидами?».

В советские времена «Рассвет» относился к омскому нефтеперерабатывающему заводу — санаторий и поликлиника обслуживали его работников. И эта связь до недавних пор оставалась незыблемой.

— И вдруг три года назад ОНПЗ отменил тендер, который мы выиграли. А потом меня вызвал Леонид Константинович (в то время уже бывший губернатор— Г.Б.) и приказал отдать заводу поликлинику. Я этого не сделала. Пришли ночью перед самым Новым годом, ломами выворотили технику, на которую мы боялись дышать, она стоит 300 миллионов рублей, бросили в грузовики и вывезли на холодный склад. Большинство врачей остались — получали пособия по сокращению и работали бесплатно.

А потом расторгло с «Рассветом» договор областное министерство труда и соцразвития, сотрудничавшее с ним в рамках частно-государственного партнерства, затем министерство физкультуры и спорта и совсем недавно — облминздрав. «Теперь практически все связи с государством у нас обрублены». Началось его отторжение от «Рассвета» с того момента, когда в нем появился реабилитационный центр, где излечивают детей и взрослых, считающихся «безнадежными» с помощью инновационных методов — тем сочетанием их, которого нигде больше в России нет.

Окно в /новый/мир

— В чем уникальность нашего центра? Он работает по принципу «одного окна»: медицинские методики сочетаются с арт-терапией, педагогикой. психологией. Главное что мы поняли: надо воздействовать на мозг, организм больного по всем возможным каналам связи — визуальному, аудиальному, кинестетическому, эмоциональному...Тогда он раскроет весь свой потенциал. И обязательно адаптировать его к жизни, чтоб он владел бытовыми навыками, если даст не прикроют нас, то в дальнейшем будет здесь и профобучение — чтоб человек, какой бы у него ни был диагноз, выходил отсюда с профессией в руках.

— Важно вот еще что — добавляет Елена Толпекина — Они, наши пациенты, все неповторимы, все — личности, и какие бы ни были замечательные методики, их нельзя использовать как шаблон. Составляется индивидуальная программа на каждого, заводятся на каждого реабилитационные карты: по кинезиотерапии, по творчеству, по общему образованию, по бытовым навыкам. После каждого занятия педагог или врач пишет минимум две страницы — что ребенок сделал, как себя вел. Это не те отчеты, которые пишет участковый терапевт, обслуживающий по 30 человек в день. Тут важны нюансы: чтоб знать, куда дальше идти, надо видеть всю траекторию.

Что «выводит из себя» парааутистов? Музыка, театр. Вот, рассказывает Елена Николаевна, он слушает музыку, классику, полчаса, сидит тихо — она его завораживает, и потом у него происходит «всплеск мозга» — выдает махом все задачи, никак с музыкой не связанные, на первый взгляд.

Способствуют прорывам и театральные тренинги, которые проводят с особенными детьми топовые актеры и режиссеры. Там все по-серьезному: сценическая речь, постановка дыхания. «Режиссер с детьми катается по полу. Кто — то входит — он кричит: — Закрывайте дверь — вы мне всю энергию выпускаете!». 38 ребятишек вместе с родителями участвовали в спектакле, поставленном в «Театре плюс». Состоял он из разных сюжетов, один из них — про Эдисона, которого исключили из школы за «умственную отсталость». У Эйнштейна тоже подозревали ее — до 5 лет не разговаривал, в 9 говорил невнятно, и его дядя успокаивал его отца: «Не всем же быть профессорами».

Кто возьмется предугадать судьбу воспитанников «Рассвета», которым государственные медучреждения вынесли приговор?

«Это наш дом»

У пятилетнего Матвейки из Русской Поляны два диагноза — парааутизм и ДЦП. Он уже занимался в «Атланте» с профессором Исановой, а сегодня приехал на занятия школы Бороздина — в третий раз, и уже не боится ни кисточки, ни стакана с водой (парааутисты относятся к ним в лучшем случае настороженно): понял, что они — добрые хорошие, можно раскрашивать с их помощью треугольники и кружки — голубым и зеленым, делает это собственноручно с помощью педагога. «У параутистов память очень хорошая, и цветовая тоже — поясняет шепотом главный врач: всех питомцев она знает по именам, знает все об их болезнях и достижениях — Одновременно развивается мелкая моторика». Матвейка не замечает нас — увлечен важным и сложным делом. «Ну, пойдемте — говорит Натела — Не будем мешать».

Через полчаса мама выводит мальчика за руку (он пока ходит на полусогнутых ножках), а в другой руке у него снеговик — натуральный в 3D формате, красный нос, ведерко на голове. «Посмотрите, что он нам сотворил!» — восхищается Натела Олеговна. Матвейка протягивает мне свой шедевр без опаски, хотя видит меня в первый раз. Нос у снеговика выдвижной. Спрашиваю: — Это морковка, наверное?. — А-а — кивает Матвейка. Следующее занятие у него с логопедом, будет учиться говорить.

Все бы здорово, но ездить им с мамой приходится из Русской поляны в город за 156 км, каждый раз — туда и обратно. А что делать? Больше им в Омской области ехать некуда.

Улыбающаяся мама привела дэцэпэшника Славика. Он срывается, подбегает (подъезжает, я бы сказал) на коленях к полкам с игрушкам, быстро перебирает их — находит нужный ему конструктор. Дети приходят сюда, как к себе домой. Есть в «Рассвете» игровая комната, в ней — детского размера музыкальные инструменты: балалайка, саксофон, барабан... Все игрушки тут неслучайные, развивающие. Маму Славика зовут Эля.

— Да, это наш дом, это наша семья. Он здесь начал ходить после того как позанимался с Валидой Адимовной. Я его за ручку веду сейчас, обходимся без коляски. Но Елена Николаевна говорит: — Что-то вы расслабились, надо еще походить в «Атланте». Будем конечно, продолжать. А развитие у него, это просто...Все, кто знают его, поражаются. Я так думаю , что его в нормальную школу возьмут — Эля засмеялась совсем по-детски — Ему 6 лет, скоро пойдем на ПМПК — думаю, они нас просто не узнают.

ПМПК — это психолого-медико-педагогическая комиссия, которая ставит и снимает диагнозы, решает, может ли ребенок заниматься по общеобразовательной программе.

Юру привели родители в реабцентр около год назад, ему было уже 15. Он не знал ни алфавита, ни цифр. Был агрессивен, несколько раз даже нападал на преподавателей. Сейчас спокоен, доброжелателен, может читать по слогам и считает свободно — до скольки угодно. Педагог указывает на буквы, Юра называет их порядковые номера — все 33, почти без запинки. Только голос у него странный — как у инопланетянина, будто у него внутри передатчик, и не договаривает окончания — «девья..», «десья..». Потом Юра берет указку, и они меняются ролями: один, два, три,... — Тридцать — намеренно ошибается педагог — Тринадца... — поправляет Юра.

— Если б он пришел к нам лет в 5-6— говорит Елена Толпекина — Мог бы, как все дети, в 7 лет пойти в школу. Чем ребенок младше, тем психика у него пластичнее, и все новое он усваивает быстрей. Но никто не хочет возиться с особенными детьми — даже специализированные садики , которые делать это обязаны, принимать их отказываются — нам на это жалуются все мамы, которые приходят сюда.

Карабас-барабасное государство

Мама Славика подтверждает : — Моего сына не приняли в 301-й детсад, хотя он называется адаптивным. Сказала: вы нам не подходите. А подходят им здоровые дети. Разговаривала с мамочкой, которая живет по соседству — у нее сын ничем не болеет, и его взяли без проблем. Странно: на детей-инвалидов они получают дополнительное финансирование и должны принимать их в первую очередь, а здоровых — если только остаются места. Удивляюсь: как они там пишут отчеты.

— Как могут оставаться места, если в области 7 тысяч детей-инвалидов — замечает Натела Полежаева — И нигде их не лечат толком, не адаптируют. Да, и садики есть, и реабилитационне центры в каждом районе, на которые выделяются огромные деньги, но в лучшем там имеются массаж, физиокабинет, прописывают таблетки. Результатов от такого лечения нет. Приезжают к нам мамы из Тары, просят: откройте у нас филиал, ездить к вам за 300 километров далековато. Говорю: я бы с радостью — где бы средства такие взять. Но будем стараться — как-то ведь живем до сих пор... А вообще у детей с особенностями развития в нашей области, да и в стране — одна перспектива: интернат, психиатрическая больница.

Главврач «Рассвета» говорит откровенно: государству в лице его разных ведомств (Минздрава, Минобразования, Минтруда, Минкультуры) эти дети неинтересны.

В реабилитационном Центре побывало много государственных деятелей: зам председателя правительства России Ольга Голодец, министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова, подолгу рассматривала его стенд председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, обнимала деток, одетых в «Атлант» сенатор Елена Мизулина, приходили депутаты Госдумы, ну а губернатор Виктор Назаров был тут не раз, и не два, лично оплатил год лечения слепой девочки, но на большее его не хватило: урезала финансирование РЦ «Рассвет» до арифметической погрешности возглавляемая им областная власть. Можно предположить, что она решила сэкономить на инвалидах из-за жесткого кризиса, но это — не так: отказалось облправительство от денег, которые могли быть выделены на их лечение из федерального бюджета.

В конце минувшего года российское Министерство труда проводило конкурс на лучший проект комплексной реабилитации по программе «Доступная среда». Предполагалось, что пилотные проекты будут реализовываться в двух субъектах РФ и в дальнейшем распространяться по всей стране. Деньги на мероприятие заложены в бюджете РФ немалые — 6,2 млрд. рублей. Кому участвовать в нем, если не «Рассвету», где комплексная реабилитация с помощью инноваций уже дает реальные результаты? Но региональное руководство сочло, что оказывать господдержку учреждению, куда водит оно регулярно высоких гостей, чтобы те полюбовались его достижениями, не следует.

Это более чем, странно, не правда ли? Тем не менее, глава областного Минтруда Владимир Куприянов прислал «Рассвету» такой ответ:

" ...Субсидия предоставляется при условии софинансирования не менее 30 процентов расходного обязательства, что составит 45 миллионов рублей ежегодно. В проекте областного бюджета на 2017-2019 годы финансирование для участия в пилотном проекте не предусмотрено«.

45 миллионов — сумма смешная для региона, не решающая ни одну из его проблем. И к тому же софинансирование, согласно программе, предполагается только с 2019-го , бюджет которого будет рассматриваться еще не скоро, но министр уже знает, что и через два года денег на инвалидов регион не найдет.

«Чиновники относятся к этим людям не как к живым существам, а как к сломанным куклам» — сказала ОР Натела Полежаева.

По ассоциации вспомнилась сказка «Золотой ключик», где в каморке у папы Карло был тайный вход в новый кукольный театр. В «Рассвете» ключик этот выдают каждому пациенту индивидуально и хотя медленно, и иногда со скрипом, дверь в новую жизнь открывается. Но какой-то Карабас-Барабас выходу их из подполья препятствует, и, похоже, его могущество зело велико.

Сейчас в РЦ «Рассвет» занимаются 40 парааутистов и около 20 дэцэпэшников, ребятишек с задержками в развитии и других — это менее сотой части детей, нуждающихся в реабилитации только Омском регионе (а если бы Центр попал в программу «Доступная среда», его методики стали бы обязательными для всей страны).

День такой реабилитации в клинике, например, Израиля стоит тысячу долларов, в «Рассвете» — почти в 10 раз меньше — 6200 рублей. Фонд социального страхования возмещает инвалидам только 1 тысячу. Для подавляющего большинства омичей, как и жителей других регионов, кроме, может быть, крайнесеверных и Москвы, такое лечение не по силам, даже тем, для кого оно бы стало спасением. В России сейчас, по данным Росстата, 320 тысяч колясочников, для которых встать в этой жизни на ноги — несбыточная мечта. Детей с «аутестическим поведением» еще больше — по мировой статистике рождается с ним с начала века каждый 88-й ребенок, и есть тенденция к ее ухудшению. Если приплюсовать их родственников, которых рождение такого ребенка погружает во тьму безысходности, счет пойдет уже на миллионы. При желании государство могло бы открыть им дорогу в новую жизнь, и для этого не понадобилось бы много денег — может быть, хватило б и тех, что оно выбрасывает на ветер, финансируя бессчетные учреждения, где «лечение» инвалидов, как правило, не дает им надежд на выздоровление.

«Но ведь там распилы, откаты — разве могут чиновники от них отказаться — говорит Натела — Это ж свято дело. А деньги, которые выделятся по федеральным программам, украсть намного трудней». Так уж наше государство устроено. При таком устройстве, если его не менять, ни у кого из его граждан нет будущего — ни у колясочников, ни у ходячих, ни у тусующихся. ..

Георгий Бородянский

Фото Ангелины Яковлевой

Читайте также

util