Badge blog-user
Блог
Blog author
Георгий Бородянский
Blog post category
Общество

Спектакль про всех нас

О премьере пьесы «Госпиталь» по мотивам повести Михаила Елизарова в омском ТОП-театре
5 March 2017, 10:52

Спектакль про всех нас

О премьере пьесы «Госпиталь» по мотивам повести Михаила Елизарова в омском ТОП-театре
Статистика Постов 52
Перейти в профиль

Фото Ангелины Яковлевой

Это — предельная правда об армии (советской или российской — неважно), ближе к финалу переходящая в запредельную — потустороннюю, что вообще-то в театре, особенно современном, бывает редко.

Это спектакль о человеческой природе — оголенной, с которой сняты все слои ее изоляции, проявляемой в экстремальных обстоятельствах (не видел ни разу прежде, чтобы на сцене так беззащитно подключалась она к сети такого высокого напряжения). Этот спектакль, кажется, о том, чего не знали о ней (а только догадывались) классики — Достоевский, Толстой...

О том, как армия в замкнутом пространстве (госпиталя или казармы, неважно — армия, у которой нет врага) разлагается. Сутью ее становится предательство: это защитная реакция организма, о которой мы знаем еще из Библии (Петр успел предать Христа трижды до того, как прокричал петух). В «Госпитале» друг друга предают все: дембели, деды, черпаки, молодые (их предают всем скопом старшие по званию — невидимые офицеры, врачи, оставляя их друг другу на растерзание). Песня, внезапно забредшая в госпиталь с воли, сплачивает их в какой-то момент — они обнимаются, но как только она заканчивается, тут же спохватываются: казарменные понятия быть людьми им не позволяют.

В такой армии не бывает друзей. Неожиданный друг музыканта, показавший ему укрытие, где валяются старые книжки (в его нынешних обстоятельствах Достоевский и Толстой ему за ненадобностью — музыкант выбирает Устав). тоже в конце концов его предает, объясняя «каждый — сам за себя». По-другому в такой армии быть не может.

Никого не предает в госпитале только украинец Шапчук, над которым тут все изгаляются. Парень с чрезмерною добротой. Раздобыл где-то мазь «духу», музыканту, содравшему струнами пальцы (исполнял днями напролет песенки по заявкам дембеля). Доброта в такой армии — предательство самого себя. С Шапчуком происходит то, чего Достоевский с Толстым не знали. Помните, как глядит в бескрайнее небо раненый князь Андрей, усмехаясь: «Они хотели убить меня? Мою бессмертную душу?».

В «Госпитале» у Шапчука душу убивают. Надругался над ним русский солдат Танкист. Можно тут разглядеть при желании большую геополитическую метафору, но я бы этого делать не стал. В первоисточнике пьесы, повести Михаила Елизарова, много рассказывается о кавказском армейском землячестве. Да, в советской армии оно часто возвышалось и над Уставом, и над понятиями (видел «духов» — чеченцев, ходивших, как дембеля — в сапогах в гармошку, с бляхой ремня, болтающейся ниже пояса и т.п.). Постановщик Галина Пьянова и автор пьесы Светлана Баженова исключили из спекткля эту тему, и, по -моему, правильно сделали. Эта пьеса — совсем о другом. В ней рассказ об армейском опыте поднят до уровня мифологии.

Фото Ангелины Яковлевой

Тупорылый солдат Танкист — это рок, который может настигнуть любого не только в армии, где угодно. Перед Танкистом немеют все, включая и старослужащих. Все действие провалявшийся на кровати дембель встает, прикрывая спиной насилие, и, стоя, что-то из чашки жрет, причмокивая с идиотской улыбкой. Мы видим лицо падшего дембилизма — вершины казарменной иерархии.

Танкист убивает бессмертную душу во всех присутствующих. Свет гаснет, люминисцентные лампы срываются, сцена проваливается в преисподнюю, и духи — все они стали духами — несутся с диким свистом по ней, и там, за сценой — скулящий, душераздирающий вой поруганной души человеческой...

Я в чем-то их понимаю — и Елизарова, и Прилепина, и Лимонова, и Егора Летова: война — это лучше, чем мирное разложение. Я не был там. По всем повестям, романам, рассказам, которые мы читали перед лицом смертельной опасности солдаты там становятся братьями. Но так было на Великой Отечественной, а на чеченских войнах, пишет, к примеру, Аркадий Бабченко, было не так, и дедовщина там оставалась в силе и временами бывала еще свирепее, и это талантливо доказывают его тексты. Как на Донбассе, не знаю — я там не был, не мне судить, но мне эта война не кажется праведной.

Фото Ангелины Яковлевой

В одной из последних сцен спектакля голый Шапчук срывает со стены огромную карту Советского союза: он пытается ею укутаться, но эта его родная страна с ее бескрайними просторами его не спасает — она рвется, рвется на мелкие части.

Потом они все выходят на сцену в «гражданке» и хором поют Летова «Солдатами не рождаются — солдатами умирают». Они так поют, что по залу пробегают мурашки.

Смотрите этот спектакль. Он — про всех нас.

util