Badge blog-user
Блог
Blog author
Валерия Демидова

Самарская демонстрация 1976г.

23 Июня 2016, 06:59

Самарская демонстрация 1976г.

Статистика Постов 140
Перейти в профиль
Мои родители Андрей и Ирина Демидовы в Самаре в конце 80-х годов выпускали самиздатовский журнал «Кредо». Для этого издания диссидент Владислав Бебко написал свои воспоминания. Кое-что было опубликовано, а основные тетради я перечитала и оцифровала. Предлагаю Вашему вниманию эти материалы. Продолжение.


Поиск соратников.

Часть 3.


Где-то в 1973-74гг. я познакомился с Виктором Рыжовым. Было это так: как-то он подошел ко мне ( до этого я встречал его несколько раз в некотором кругу, но не обращал на него особого внимания) и сообщил, что он по каким-то делам влетел в ГБ и там в том числе упоминалось и мое имя. В дальнейшем мы сблизились. Он включился в движение, хотя внутренне не жил идеей, скорее это была дань моде и с другой стороны расширяло возможности и круг сексуальных связей.
Меня сблизила с ним антисоветская направленность его взглядов. К этому времени я уже успел поработать, поучиться и побывать в дурдоме. К 1975году хип-культура стала определяющей нормой, идеологией более-менее мыслящей молодежи. Исключение составляли затюканные комсомольцы и фураги ( тоже что и урла, гопники, люберы в другие времена).
В отличие от старшего поколения в среде молодежного авангарда проявлялась большая потребность в неподконтрольном самоутверждении, самовыражении. Советский идиотизм уже не мог удовлетворить выросшие культурные запросы. С другой стороны не хотелось подвергаться репрессиям. Тут и был организован полусамодеятельный киноклуб ( в последствии «Ракурс») в клубе Станкозавода. Мы часто там собирались.
В 1976 г. состоялась знаменитая Первомайская демонстрация, за которую я отсидел 15 суток, Фунтиков и Рыжов по 10.
После этого клуб прикрыли, и один из организаторов киноклуба очень ругался на этих негодяев — демонстрантов, так как ГБ сочло его клуб рассадником инакомыслия. Глупец, он и не понял, как высоко переоценило его ГБ. Этот клуб и стоил-то только того, что там бывал я и мои соратники. Кстати,его скоро восстановили при клубе 4 ГПЗ, но там уже никто не бывал.


Как это было. Демонстрация 1976г.
Часть 4

1976г. — время, когда культура хиппи стала среди молодежи массовой. Мы собирались в подворотнях, теплых туалетах, на свободных квартирах, в сквере «Три вяза» и прочих местах. Расцвет тусовки был в Пушкинском саду.
Лживость и порочность советского режима для тех, кто хоть немного мыслил, была совершенно очевидна и сталкиваться с большевистской мерзостью приходилось на каждом шагу. Меня всегда поражало, что подавляющая масса как будто и не замечала ничего вокруг. В некоторой степени я, конечно, понимал эту массу. Информационный вакуум, десятки лет оболванивания, обыденные заботы: достать, прокормить, не опоздать — это понятно, но до такой степени! Идиотские демонстрации, транспаранты, дармовые коммунистические субботники, наглядная агитация, добровольные народные дружины, выборы без выбора, почины( больше пахать и бесплатно), товарищеский суд, добровольно-обязательные мероприятия и т.д. Это все воспринималось населением как вполне нормальное, что так и должно быть, и никак иначе быть не может и даже поддерживалось это положение вещей.
Но мы ребята были молодые, умные и очень чувствительно относились ко лжи, несправедливости и маразматизму советского режима и поэтому не стесняясь , поносили Советскую власть. Власть, менты, ГБ, обывательская общественность, фураги — все было направлено против нас, но мы не сдавались. На одном из своих собраний в одном из теплых туалетов на улице Куйбышевской , обмениваясь мнениями, как бы еще нагадить Советам, мы решили, что неплохо бы устроить демонстрацию. Все присутствующие загорелись этой идеей. Вносились всевозможные предложения по организации.
Брежневская конституция позволяла нам провести эту акцию, хоть и с некоторыми оговорками. Были предусмотрены всевозможные конфликты с властями и меры по избежанию таковых. Так в одном из положений УК говорится, что преследуются действия, нарушающие движение транспорта, поэтому решили проходить по тротуару. По опыту и из различных инструкций мы знали, что всякий мент имеет право повинтить вас где и когда угодно и отправить в каталажку, и это называется «до выяснения личности». Решили взять паспорта. Ну и, конечно, все должно происходить в исключительной трезвости, без шума и бесчинств. К сожалению, меру шума и бесчинств определяли не мы, а менты.
Кроме того, самое главное — не дать повода властям обвинить нас в том, что акция направлена против Советской власти. «Советская власть» -это для властей было что-то вроде заклинания. Так, плюнуть в унитаз можно, а плюнуть на Советскую власть в форме унитаза — что-то страшное. Вообще все, что не от коммунистов, комсомольцев, их холуев и прихвостней, считалось преступлением против Советской власти и, соответственно, каралось. Предусмотрели и это, решили приурочить демонстрацию к «Дню смеха» 1 апреля и постараться исключить все намеки на политику. Это совещание состоялось дня за два до 1 апреля.
В назначенный день все собрались возле памятника «Паниковскому» или «Крыльям Советов» или, как я потом узнал, на площади Славы часа в три дня. Несмотря на мое скептическое отношение к тому, что что-либо дельное получится, все же собралось человек пятьдесят. Это подняло во мне энтузиазм и дальше пошло все отлично. Кто-то принес бумагу, кто-то фломастеры, свистульку, дудку, плакат и прочий антураж.
Мы окружили достославный памятник и быстренько сделали несколько плакатов: " Свободу самовыражения", " POP-Mashin" и еще что-то в этом роде. Нарисовали на щеках, лбах, плакатах губнушкой цветы, вывернули наизнанку куртки, пиджаки. Много было хип-атрибутики: цепей, одежды, отдаленно напоминающей штаны и т.п.
Во время этих приготовлений к нам подошел околоточный, привлеченный необычным сборищем, чем-то грозил. Но, по-видимому, он был не в курсе дела, бестолковый и, после некоторых пререканий, ибо не нашел к чему придраться, удалился, возможно доносить по начальству.
А демонстрация двинулась по улице Молодогвардейской в направлении памятника Василию Ивановичу Чапаеву и Обкома партии. По пути я обзавелся частью дерева с ветками и, нанизав на него один из транспарантов, возглавил движение, используя дерево вместо стяга. На углу улиц Венцека и Фрунзе неожиданно на нас бросилась группа милиционеров человек 5-6. Он неожиданности ряды перемешались и стали рассеиваться. Милиционеры отлавливали кого могли. Наиболее сознательная часть не разбегалась, совсем наивно полагая, что милиция призвана защищать граждан, а не бить их, если действия не противоречат нормам закона.
Другая же часть демонстрантов интуитивно полагалась на житейскую мудрость: мент — значит беги. Один из ментов вцепился в дерево-стяг и старательно вырывал его у меня. Я сказал ему, что это мое, что заявляю гражданский протест, что Конституция... Он заехал мне в грудь и на словах добавил что-то неприличное.
До Обкома КПСС мы все же дошли, но уже в сопровождении ментов. Там нас ждала уже машина. Но нас сразу сажать почему-то не стали и в здание не пустили, поэтому мы принялись агитировать ментов против советской власти, пытались выяснить как их действия соотносятся с законом и правопорядком. Некоторые из демонстрантов предъявили паспорта, хотя их и никто не требовал. Один мент, видимо главный, ничего не объясняя, собрал документы и положил в карман. Менты, по-видимому, никогда в жизни не с подобного рода преступниками и не представляли, что такое может быть. Они больше отмалчивались и рожи у них были такие, что вроде и отступать нельзя: начальство приказало и в рыло дать стремно, умно говорят, только не очень понятно.
Потом нас погрузили в воронок и отправили в РОВД. Места всем хватило. В отделе, куда нас привезли, собралось множество народа, стражей порядка. Сбежались со всех этажей смотреть на невиданное чудо. Менты всех мастей дивились и изучали вещественные доказательства: дудку, свисток, ножницы, ленту и т.п., особенно их заинтересовал кусочек красной материи с надписью на непонятном для них языке и отпечатками рук и ног. Делались всевозможные догадки, предположения по поводу того, чтобы это все значило. Было предположение, что это их большевистский флаг, над которым мы надругались.
После долгих дебатов предположение было отвергнуто, так как не обнаружили ни молота, ни серпа и размер не сходился. Письмена же, как не крутили, разобрать не смогли. Обшарив всю ментовскую, привели эксперта ( большого специалиста) не то лингвиста, не то полиглота. Он он тоже ничего не разобрал , хотя и очень тужился. Потом их главный начальник сказал, что без КГБ здесь не обойтись. Так и сделали. Нас отправили по камерам.
Пока высокие инстанции решали, как же быть дальше, меня оформили на 15 дней заключения, еще двоим дали по 10 дней. Остальных, запротоколировав, отпустили. Основания для моего ареста выглядели примерно так: из хулиганских побуждений размахивал деревом, на замечания граждан не реагировал, выражался нецензурной бранью.
Касательно вдохновителей и организаторов шествия, они не ошиблись. Находясь в тюрьме, которая называлась не то специзолятор, то ли спецприемник, нас принудительно заставляли работать бесплатно. Но так как надзор был слабый, то все заключенные всячески бойкотировали работу, ломали оборудование, продукцию, гадили как только можно, разворовывали все, что можно унести. Я тоже старался изо всех сил по идейным соображениям, остальные же по простоте душевной.
Сокамерники дивились на нас, но большого вреда не причиняли. В середине срока нас посетили гэбэшники, забрали моих подельников. Больше до конца срока я их и не видел. После освобождения на своей работе меня осудил еще товарищеский суд. Но я не очень обиделся на товарищей, так как в коллективе, где я работал было четыре начальника и сорок товарищей, 95% которых были «химики». Тут бы и конец истории, но как раз после освобождения и началось самое интересное.
Пока я кушал колбасу мясокомбината, запивая кефиром молокозавод а, ГБ провело огромную работу. Были допрошены десятки людей. Их брали на работе, с квартиры, из учебных заведений. Все по традиции под вуалью полу секретности искали тайную шпионскую организацию. Пошли депеши в центр. Оттуда директивы, инструкции, указания. Сотни людей так или иначе непосредственно соприкоснулись с этой историей: участники, менты, прохожие, столкнувшиеся косвенно. Все вместе поведали сослуживцам, знакомым, родственникам о произошедшем. По городу поползли слухи, обрастая совершенно невероятными историями.
Так я слышал от многих людей точные сведения, что в демонстрации участвовало 650 человек, что особы женского пола были в полуобнаженном виде с набедренными повязками, что все там были студентами, что возглавляли три профессора из университета, что было побоище с избитыми и ранеными, что требовали законодательного введения «свободной любви», что намечалось свергнуть Советскую власть, но ГБ было начеку.
Я был доволен- эффект был полнейший! Позже на предприятиях, в комсомольских и коммунистических комитетах, в институтах прошли собрания, на которых разоблачалась деятельность в г. Куйбышеве вражеских подрывных центров, призывалось усилить бдительность, сообщать о подозрительных в органы , углубить борьбу с молодежью. В дальнейшем я получил и другую информацию, к которой я отношусь с большим доверием. Так, в тот день 1 апреля спецвойска Приволжского военного округа находились в боевой готовности. Щиты, дубинки, каски — все было наготове. Когда в высоких инстанциях решался вопрос, что с нами делать, то было мнение пустить по статье 70 УК антисоветская агитация. Но какой-то высокий городской чиновник сказал, что поскольку не было лозунгов антисоветского содержания, то и делу конец. По некоторым сведениям в демонстрации участвовали молодые родственники высшего областного руководства, посему было принято решение: не давать делу слишком большого хода, дабы не дискредитировать начальство. Ну и слава Богу!
В тот месяц ГБ допрашивал меня, насколько могу судить, последним. Какими мотивами они руководствовались, могу только догадываться. В конце -концов гэбэшники сделали мне предупреждение, что недопустимо...в случае повторения... Я, конечно, обещал. И подшили материал до следующего раза.
util