Badge blog-user
Блог
Blog author
Валерия Демидова

Место под солнцем. Продолжение

3 Июля 2016, 06:32

Место под солнцем. Продолжение

Статистика Постов 140
Перейти в профиль
Из книги воспоминаний «Фабрика подонков» диссидента Владислава Бебко


Место под солнцем

Я ожидал ответа на кассационную жалобу в пересылочной тюрьме города Сызрань, а затем этапа на зону. От жалобы толку конечно нет, но пока разбираются месяца два-три пройдет, и тебя никуда не дергают. А в тюрьме лучше, чем в лагере. Лежи себе на шконке и плюй в потолок. На работу не гонят, баланду носят, только уголовье донимает.
Лежу на нарах и вспоминаю Володю Ульянова, как он целый год в одиночке просидел: книжечки почитывал да хлебные чернильницы с молочком глотал. Одиночка. Почему-то считается, что одиночка — это что-то страшное. Нет, скажу я вам, страшно — это общая. И представил я Володю как высовывает он голову из-под нар, а Гришаня ему: " Умный? Заполучи пиявочку на плешь!"
Как то бросили в камеру очередную партию зеков. Встретил среди прибывших одного знакомого, сидели с ним когда-то в одной камере. Он уже третий срок тянул. Битый волк все порядки знал. Я то не больно поднатарел в их жизни, многое было непонятно в их взаимоотношениях. Так они иной раз дрались без видимой причины. Оказалось следующее: у уголовников такой порядок — в любом их сообществе имеется строгая иерархия, то есть каждый должен быть на своем месте. Если возникает приблизительное равенство между двумя членами сообщества или еще не определились места на лестнице иерархии, то у них начинается война за лидерство.
Вспоминается мне одна история, произошедшая в камере. Сидело нас шесть человек. Нам бросили седьмого, а шконок шесть. Седьмому приходилось спать на лавке. Зашел он в камеру, поговорили, кто откуда. Большого впечатления не произвел. Дело к ночи, все разлеглись по своим местам. Новенький некоторое время ходил по камере взад-вперед, затем остановился, весь перекосился, затрясся и выдал следующую тираду: " Волки позорные, сволота, жена пришла с ребенком, а он маленький плачет. А они... она... у... я... у... вот". Он бегал по камере, производя резкие движения и потрясая кулаками. Слезы текли ручьем. Что тут началось! Два главных бандита повыскакивали со шконок, стали его успокаивать, тут же согнали какого-то чухана с верхней шконки: " Видишь, парень не в себе, ему ему нужно отдохнуть, успокоиться, а ты там полежи". " Да, да, конечно. Я сам вижу,"- ответил зек. Седьмой, шатаясь и хватаясь за шконку, за голову, за сердце проскрипел: " Нет, у меня ноги болят, я лучше здесь внизу около окна. Тут свежее воздух". Один из главных бандитов: " Нет, я тут полгода валяюсь, привык. А вот здесь, тебе будет удобно". Он указал на нижнюю шконку, но не у окна, а ближе к двери. Согнали еще одного: " Слышишь, у парня ноги болят, лезь наверх«. «Да, да, конечно», — отвечает согнанный.
На следующий день сидят втроем, в треко, тапочках, голые по пояс и жрут халву, мед, масло. Рот до ушей, толкают веселые приколы. Сколько потом сидели, но ни жену, ни детей седьмой больше не вспоминал.
Мой знакомый, что по третьей ходке, быстро стал осваиваться на новом месте. Вскоре он занял одну из верхних ступенек тюремной лестницы. Было ему лет около тридцати. Периодически он справлял свои сексуальные потребности, сидя на толчке. В камере было человек тридцать, но делалось это вполне открыто. " Спустить надо, приспичило что-то«, — говорил он и шел на толчок.
Как-то сунули нам странного парня. Был он какой-то неуклюжий, дебиловатый и говорил картаво что-то невнятное. Решил мой «друг» к нему подъехать. Некоторое время они уединялись на верхних нарах, шептались, возились. Довольно быстро они нашли взаимопонимание. Я то, наивный, поначалу недопонимал, зачем мой «приятель» трется с этим неполноценным. Вскоре все выяснилось: прилегли они как-то в уголке друг за другом, прикрылись тряпкой и стали производить поступательные движения, туда-сюда, обратно и повизгивать. Позже это повторялось неоднократно и было все так буднично и естественно.
В тюрьму я попал полным идиотом, то есть российским патриотом. Я искренне полагал, что россияне — самые добрые, душевные люди, замученные злым государством и сатрапами- чиновниками. Стоит только выбросить эту сатанинскую вертикаль и наступит счастье и свобода. Так думали многие интеллигенты, заблудившиеся в идеалах либерализма. Здесь, на нарах все перемешалось в моей голове, никак не мог понять, где же логика во всем происходящем. Пусть я преступник, сажайте меня туда, где действует закон. Тюрьма, я полагал, это место, где государство учит не совершать преступлений, тюрьма должна быть олицетворением справедливости, законности и порядка. Здесь же все наоборот, преступления совершаются постоянно как осужденными так и надзирателями всех уровней: грабежи, насилие, изнасилование, наркомания.
Когда, после осуждения, я попал в первую камеру этой пересылочной тюрьмы, со мной произошел забавный случай. Камера была рассчитана двадцать человек, а содержалось шестьдесят. Здесь наиболее остро пришлось столкнуться с уголовной средой: всюду вши, опарыши, часотка, туберкулез. Пол был залит помойной жижей, раны не заживали, гнили. И все бы это можно было терпеть, если бы не уголовье. Следствие окончено, сроки розданы, братва веселилась. С подъема до отбоя, изо дня в день побоища, отборнейшая брань, садистские игры, бесконечная возня. Каждому от тебя было что-то нужно: загораживать волчок- глазок от надзирателя в двери, когда авторитеты варят чифирь, подметать доской пол, помогать изготавливать книжечки, авторучечки и прочее из библиотечных книг, твоих носков, хлеба. Невозможно было избавиться от этих мерзавцев. Так зеки делали бесовское зелье для наколок, соединяя хлеб, пепел, сахар, мочу. Все это жевалось, варилось и размешивалось. Я должен был принимать в этом участие.
Все это было омерзительно и противоречило моему естеству. Будь моя воля, то я бы хладнокровно, цинично, методично бил бы по этим черепам молотком, пока не превратил бы их в кровавое месиво.
http://www.proza.ru/2014/12/06/597


util