Badge blog-user
Блог
Blog author
Валерия Демидова

Шаги «Гласности»

20 Июля 2016, 07:03

Шаги «Гласности»

Статистика Постов 140
Перейти в профиль
( Из воспоминаний участника демократического движения эпохи перестройки Андрея Демидова)
<h2>
</h2>

На Ленинградской после очередного стихийного концерта я познакомился с молодыми историками Владимиром Ненашевым и Андреем Ереминым. Они пригласили меня на празднование Дня комсомола в филармонию в конце октября 1988г.и сказали, что будет очень интересно. Я пришел и оказался свидетелем небывалого. Во время торжественного традиционного заседания микрофон взял простой комсомолец Андрей Еремин и вместо бравурной речи обрушился с уничтожающей критикой в отношении членов обкома ВЛКСМ и непосредственно в адрес самого первого секретаря товарища Манакова. Еремин говорил блестяще и искренне, образно и умно. Каждое слово становилось снайперским выстрелом, поражавшим прямо в сердце юных аппаратчиков. Таких выступлений в своей жизни я еще не видел. Оратор сначала ошеломил зал, потом покорил слушателей, а затем вызвал настоящий шок. Посрамленные работники обкома ВЛКСМ краснели, бледнели и готовы были провалиться сквозь землю. Каждое слово пригвождало их к позорному столбу. Помню такие слова: посмотрите на любого комсюка, это обычно маленький никчемный человечек, который думает, что он может вершить судьбы российской молодежи. Подобный человечек знает лишь дорогу в обкомовский буфет с черной икрой и мечтает об аппаратных благах, о финском унитазе и итальянских обоях. Еремин усиливал свои фразы , взмахивая рукой в сторону главного аппаратчика, вжимавшегося в кресло. После этого триумфа Ненашев предложил мне создать объединение «Гласность» из профессиональных историков и всем вместе начать трясти номенклатуру, пробуждая в ней стыд и ответственность за страну и судьбы миллионов людей.

Владимир Ненашев уже успел поработать в структурах областной советской власти под руководством аппаратчицы Сухобоковой. Однако Владимир Петрович не сошелся характером со своей начальницей и оказался выброшенным за борт. Однако, он, как человек деятельный, руки не опустил и создал неформальную дискуссионную организацию. В нее вошли пять историков с разными общественно-политическими взглядами. Сам Владимир Ненашев никогда отрицательно не высказывался о большевистских вождях, об октябрьском перевороте и социализме, он ненавидел аппаратчиков и чекистов, считая, что они извращают великие идеи создания бесклассового общества. Володя восхищался древним Римом, его стройной политической системой , отлаженным управлением и идеальным юридическим правом. Он отмечал, что любой император был бессилен перед частной собственностью всякого гражданина, даже своего кота он назвал Кассий.

Примерно те же взгляды имел в то время его друг Еремин, считавший, правда, что в стране правит охлократия и комплексанты. В команду вошел Володя Воронов, полагавший, что номенклатура не просто коррумпирована, но и завязана с международными преступными синдикатами. Я же в то время писал научную работу о том, что социализм — полная государственная монополия на средства производства, т.е. наивысшая фаза монополизма. Номенклатура в таком случае является коллективным собственником средств производства, а значит коллективным эксплуататором трудового народа. Отсюда я делал вывод, что социализм — такое же эксплуататорское общество, как и капитализм, только с отсутствием конкуренции, а значит всегда идущим по пути стагнации. При таком положении вещей аппаратчики не будут ни добрыми, ни злыми, они могут быть только хищными, алчными и циничными до мозга костей. Социализм я воспринимал, как тупиковое ответвление от столбовой дороги человечества. Вернемся к нашей деятельности.

Первым делом было решено после удачного выступления Андрея Еремина на праздновании юбилея комсомола провести общегородской диспут под общей темой : соответствует ли Ленинский союз молодежи требованиям времени? Ненашев получил в свое распоряжение зал экономического института. В назначенный день там собрались представители комсомола и свободные граждане. Молодые аппаратчики пытались противостоять потокам хлынувшей на них критики под общим лозунгом «Как волны Волги разбиваются о мол, так все реформы о комсомол». Победа над заскорузлостью оказалась оглушительной. Ненашев давил противника своими навыками аппаратной борьбы, Еремин душил красноречием, Владимир Воронов неожиданно жесткими высказываниями, а я исполнял политические песни под гитару. Комсомольцы были повергнуты и раздавлены силой народного возмущения.

5e3c02eff395.jpg

Плакат оформила Светлана Еремина


<h2> «Новый забег»</h2>

Вот новый забег:

Мчатся ребята,

Кто первый, кто пятый.

Первый устал,

Второй упал,

Третий всех обошел

Мудрой дорогой через комсомол,

Но в вихре фраз

И он увяз.



А зрителей нет

И судей нет,

А есть только главный приз:

Кому то изысканный путь наверх,

Кому то без лифта — вниз.



Четвертый сел в папин авто.

Жизнь удалась, ему повезло,

Но кончился бензин

Звонков, и он один.

Пятый всем облизал

Ботинки, сапожки,

Но все зазря-

Лизал не тому, -

Ему

Говорят.



А кто же всех победил?

Тот, кто родился от природы дебил.

История знает один ответ:

России умному места нет.

Дальше мы стали готовить большой митинг во Дворце спорта на тему «Кто мешает перестройке?» В феврале 1989г. многотысячный зал был полон. Митинг вели Ненашев и Василий Лайкин, представлявший Народный фронт. В эту страшную для властей организацию входило всего три человека: Марк Солонин, Юрий Никишин и сам Василий Лайкин. Они считали себя настоящими революционерами и вместе ходили по проектным и научно-исследовательским институтам, доказывая советской интеллигенции, что ускорение надо применять к самой перестройке. Солонин написал даже какой-то манифест с экономическими выкладками, с которыми ездил в Москву к Андрею Дмитриевичу Сахарову.

Однако вернемся к митингу. Сначала представителям партийной номенклатуры вроде бы удалось перетянуть одеяло на себя, почти убедив собравшихся граждан, что нельзя потакать смутьянам и ускорять события. Тут к микрофону вышел человек в форме, представитель милиции. Все подумали, что он то заклеймит экстремистов, вбивающих клин между партией и народом. Однако оратор неожиданно обрушился на правоохранительную систему, не оставив от нее камня на камне. Это был Владимир Клименко, который ударил нашим противникам в тыл, ну прямо как засадный полк на Куликовом поле. После такого острого выступления, аппаратчиков стали захлопывать, а представителей неформалитета встречать как родных. На этом митинге я тоже спел несколько своих политических песен.

<h2> «В Самаре-городе»</h2> В Самаре городе есть тысяча реликвий:

Голубой к примеру, скажем, сквер,

Иль Паниковский с гусем — шедевр великий,

На них равняется советский пионер.



В Самаре городе все девушки красивы.

В Азербайджане это каждый подтвердит.

В глазах горят такие перспективы,

И КВД на Венцека манит.



В Самаре городе на каждом шаге лозунг,

Но все живут здесь сами по себе,

И только Куйбышев чугунный, вставший позу.

Нам из тридцатых шлет пламенный привет.



У нас в Самаре все улицы разрыты,

И во дворах собаки воют от тоски.

Весной она похожа на корыто,

Где Бог стирает свои грязные носки.



Газетной ложью на ногу наступят,

Пустым прилавком в рожу наплюют.

И только Энгельс с Марксом, бровь насупив,

К нам коммунизма призрака зовут.



Борцов с царем сюда ссылали сдуру.

С тех пор прошла такая уйма лет:

От декабристской искорки окурок

Зажечь старается самарский диссидент.



Мне снится сон- в самарский порт вошла Аврора,

И на подмогу толпы с кольями бегут.

По Безымянке всюду ходят разговоры-

Мол, победим, и сахар сразу раздадут.



Но только Керенский пошел на контрмеры -

По телевизору пустил футбольный матч,

Вождям без очереди выделил квартеры.

Его с победой поздравляют, хоть ты плачь.



На следующий день в газете «Волжская коммуна» появилась угрожающая статья, что на митинге были допущены доморощенным певцом грубейшие нарушения, подпадающие под недавно введенную статью одиннадцать прим.

util