Badge blog-user
Блог
Blog author
Milena Cotliar

Коммунитаризм. Часть 2

12 September 2016, 12:56

Коммунитаризм. Часть 2

Статистика Постов 277
Перейти в профиль
<h1><= Коммунитаризм. Часть 1</h1>
Балтийский государственный технический университет «Военмех»

fcae61c6c0fd.png
<h2>Николай Баранов</h2>4.Теоретические основания

Теоретической посылкой своих концепций коммунитаристы считают отрицание общепринятой в социальной психологии биполярной модели «индивидуализм — коллективизм», считая ее упрощением социальной реальности. Данную дихотомию они заменяют понятием «коммунитаризм», рассматриваемым как средство снятия антиномии коллективного и индивидуального. Если индивидуализм поощряет в обществе анархию, способствует торжеству закона джунглей, то коллективизм таит в себе опасность подавления личности, ее нивелирования, пренебрежения ее правами. Обе тенденции могут вести к тоталитаризму, в то время как коммунитаризм призван «должным образом уравновесить индивидуальные права и социальную ответственность».

Теоретически особенно последователен в снятии антиномии ’’индивидуализм — коллективизм" Ф.Фукуяма, доказывающий, что в реальных социумах эти понятая, как правило, совмещаются. Исследуя американскую ментальность, Фукуяма признает, что индивидуализм имеет глубокие корни в традиции страны, в частности, в политической доктрине о правах человека, лежащей в основе Декларации независимости и Конституции США. Тем не менее, он считает, что в Штатах, существует столь же старинная коммунитарная традиция, связанная с религиозными и культурными корнями страны. «Если индивидуалистическая традиция играла во многих отношениях доминирующую роль, — пишет Фукуяма, — то коммунитарная традиция выступала в качестве смягчающего и сдерживающего фактора, препятствовавшего импульсам индивидуализма достигать своего логического завершения».

Характер взаимопроникновения индивидуализма и коллективизма в американской традиции разъясняет близкий к коммунитаризму социолог Г.Ганс своей концепцией «народного индивидуализма», который он считает одной на фундаментальных ценностей страны, разделяемой подавляющим большинством ее граждан. Определяя народный индивидуализм как стремление индивида «к личной свободе и личному контролю над своим социальным и природным окружением», Ганс подчеркивает, что преследуемая при этом цель — «не отделение от других, а взаимодействие и сотрудничество на уровне неформальных групп».

Методологически плодотворным представляется подход Фукуямы, который отказывается от традиционной типологизации социумов по принципу «индивидуалистский — коллективистский», на основании чего обычно проводят грань между якобы индивидуалистическим Западом и коллективистским Востоком. «Ни индивидуализм, ни коллективизм в отдельности, но взаимодействие этих двух противоположных начал привело к успешному развитию демократии и экономическому прогрессу в США», — пишет Фукуяма, распространяя этот тезис и на другие прогрессирующие страны, независимо от их расположения на Западе или на Востоке.

Впрочем, Фукуяма допускает и существование «поистине индивидуалистических социумов, мало приспособленных к объединению в коллективы, которые именно по этой причине стагнируют экономически и социально». К таким социумам он причисляет Россию, некоторые другие постсоциалистические страны и даже отдельные кварталы мегаполисов США.

Выхолащивание ценностей коллективизма в социалистических странах и гипертрофия индивидуалистических черт сознания на современном Западе определяют различия в постановке одной и той же теоретической проблемы. В бывших социалистических странах сторонники коммунитаризма направляют острие своей критики против крайностей коллективизма. На Западе вызовы коммунитаризма направляются в первую очередь против индивидуализма, и в качестве позитива предлагается укрепление коллективистских ценностей: «Сегодня для Запада и для Соединенных Штатов особенно, — считает А.Этциони, — настало время для укрепления общих, разделяемых всеми ценностей и установления новых пределов личной автономии».

Несмотря на провозглашаемый принцип соблюдения баланса между индивидуалистическими и коллективистскими ценностями, идеологи коммунитаризма все же нарушают баланс в пользу последних.

Оппонентов коммунитаризма можно разделить на две основные группы.

Во-первых, это сторонники неограниченной индивидуальной свободы, в частности, американское движение либертариев с его сугубо индивидуалистическим пафосом, усматривающее в коммунитарных проектах угрозу автономии личности.

Во-вторых, консерваторы, выдвигающие идею порядка в качестве главной ценности в ущерб независимости личности.

Это, конечно, не означает, что первые не признают необходимости порядка, а вторые полностью отрицают индивидуальную свободу. Однако оба эти направления в своих мировоззренческих системах придают привилегированный статус одной из этих ценностей в ущерб другой, тогда как коммунитарии настаивают на равновеликом значении обоих, на сбалансированности между универсальным характером прав человека и общим благом.

Возражая либертарианцам, коммунитарии опираются на социологические наблюдения, согласно которым расширение индивидуальных свобод, в том числе и свободы выбора, в какой-то момент становится обременительным для личности и подрывает социальный порядок, на котором и основываются эти свободы. Коммунитариивыдвигают тезис о социальной обусловленности индивидуальной свободы и о коммюнити в качестве среды, обеспечивающую эту свободу.

Неструктурированное сообщество при условии надлежащего правового регулирования его деятельности, прежде всего соблюдения конституционных норм, создает саморегулирующиеся механизмы защиты автономии личности. Отсутствие таких механизмов неизбежно приводит к росту контроля со стороны государства и других бюрократических структур и, как следствие, к ущемлению индивидуальной свободы. Коммюнити есть та необходимая промежуточная структура, которая, осуществляя посредничество между личностью и макросоциумом, обеспечивает защиту ее прав и свобод.

Постулаты современных коммунитариев:

Ø"свободный человек нуждается в коммюнити";

Ø"сохранение автономии личности требует новой интеграции";

Ø"реализация человеческого капитала зависит от способности людей к общению«.

Дискутируя с консервативными оппонентами, коммунитаристы обращают внимание на то, что обычно источником, обеспечивающим легитимизацию консервативных парадигм, отстаивающих общественные ценности, является национализм и религиозный фундаментализм. В рамках консервативной парадигмы предполагается, чтограждане готовы жертвовать своими свободами во имя той или иной национальной или религиозной цели. Такой подход ставит в подчиненное положение ценности индивидуальной свободы и права человека.

5.Политика коммунитаризма

Коммунитаризм (от community — сообщество) — 1) идеология, ориентированная на доминирование в обществе коллективистских ценностей и выдвигающая в качестве системообразующего понятия «сообщество»; 2) социально-политическое движение, отстаивающее интересы сообществ в их отношениях с государством и бизнесом.

Можно выделить три отдельных, иногда конфликтующих направле­ния коммунитарной мысли. Одни коммунитаристы считают, что сообщество заменяет потребность в принципах справедливости. Дру­гие рассматривают справедливость и сообщество как нечто совершенно совместимое, но думают, что должное понимание ценности сообщества требует изменений концепции справедливости. Это последнее направление разделяется на два лагеря. В одном утверждают, что со­общество нужно рассматривать как источник принципов справедливо­сти (то есть справедливость должна основываться на понимании, раз­деляемом всеми в этом обществе, не на универсальных, неисторичных принципах); в другом — что сообщество должно играть большую роль в самом содержании принципов справедливости (то есть справедливость должна придавать больший вес общему благу, и меньший — индивиду­альным правам).

Коммунитаризм содержит две линии аргументации, и каждая имеет несколько отличную политическую окраску. Первая ли­ния касается соотношения между Я и его целями. В той степени, в какой коммунитаристская идея «конституирующих целей» и «укоренённого Я» предлагается в качестве альтернативы либеральному представлению о способности к рациональному пересмотру, она является весьма кон­сервативной доктриной, которая ограничивает возможности индиви­дов ставить под вопрос или отвергать традиции и практики, которые они находят унизительными и неудовлетворяющими.

В результате большая часть коммунитаристов перешла ко второй ли­нии аргументов относительно необходимости социального контекста для индивидуальной свободы. Здесь есть несколько реальных политических проблем, большинство из которых касается соотношения между единством и разнообразием.

Коммунитаристы больше тревожатся о распространяю­щемся разнообразии целей в современных обществах и его влиянии на социальное единство и способность групп совместными усилиями дости­гать общих целей. Они не верят в то, что социальное единство может под­держиваться такой слабой связью, как общие принципы справедливости (или абстрактная, национальная идентичность), и бо­ятся, что равновесие между разнообразием и единством потеряно.

В обычном слово­употреблении понятие «коммунитарист» используется для обозначения всякого, кто обеспокоен существующим состоянием социаль­ных институтов. В то время как «либералы» в массовом сознании часто воспринимаются как те, кто сосредоточены исключительно на защите гражданских свобод индивидов и доступе к экономическим ресурсам, «коммунитаристы» заботятся о судьбе общественных институ­тов и их способности порождать чувство принадлежности к этическому сообществу.

Перефра­зируя Дерека Филлипса, можно сказать, что коммунитаристы бывают «смотрящими назад» или «смотрящими вперёд», и эти две точки зрения приводят к очень разным политическим выводам. Те, кто смотрят назад, обычно высказывают ностальгические жалобы об «упадке» сообщества и сетуют, что в «старые добрые дни» наши ин­ституты функционировали хорошо, но затем они были подорваны всё более агрессивным утверждением индивидуального и группового раз­нообразия. Утверждается, что «мы слишком далеко зашли» в предоставлении места индивидуальному выбору и культурному многообразию и даже стали «обществом вседозволенности», больше заботящимся о следова­нии индивидуальным предпочтениям, чем о выполнении общественных обязанностей. Такие коммунитаристы пытаются вос­становить равновесие между разнообразием и единством, «возрождая» идею общего блага и сдерживая или уменьшая то разнообразие, которое подорвало бы общее понимание блага. Сам Филлипс полагает, что большинство коммунитаристов попадает в эту категорию «смотрящих назад».

Но есть и другая тенден­ция в коммунитаризме, признающая, что индивидуальный выбор и культурное разнообразие неизбежны и даже желательны для эпохи со­временности. Сторонники этой точки зрения признают, что мы живём в мультирасовых, мультирелигиозных и мультикультурных обществах, члены которых утверждают своё право решать для себя, заслуживают ли традиционные образы жизни того, чтобы продолжать их придерживать­ся. Смотрящий вперёд коммунитаризм принимает эти факты, но стремится найти новые источники общности, которые могли бы сбалансировать более мощные формы многообразия. Он ищет новые пути создания уз сообщества, интегрирующих и адаптирующих (а не ограничивающих) наше разнообразие возможностей выбора и стилей жизни. В Соединённых Штатах популярным примером этого яв­ляется призыв к созданию новой программы «национальной службы», которая сводила бы вместе молодых людей разного происхождения для совместной работы над некоторыми общими проектами.

Различие между смотрящими вперёд и смотрящими назад версиями коммунитаризма не является жёстким. Многие коммунитаристы пыта­ются интегрировать элементы обоих подходов в своих теориях, чередуя ностальгическую риторику упадка и мечтательную риторику построе­ния новых уз солидарности поверх различий. Поэтомутрудно найти ме­сто коммунитаризма в континууме от левых до правых теорий: у боль­шинства коммунитаристских авторов есть и элементы консервативной реакции, и элементы прогрессивного реформаторства.

6.Коммунитаристская программа

Каким образом коммунитаристы предполагают сочетать два, казалось бы, противоречащих друг другу принципа — индивидуальной автономии и общественного единения?

Социальный порядок, в понимании коммунитариев, требует моральной парадигмы, в пределах которой задан комплекс разделяемых обществом норм и ценностей. Идеологи коммунитарного порядка противопоставляют его порядку, основанному преимущественно на принуждении (тоталитарные общества), так и либеральному порядку, поддерживаемому экономическим стимулированием. «Хорошее общество, — настаивают коммунитарии, — требует такого порядка, который увязан с нравственными ценностями его членов».

Важное положение коммунитаристской программы предполагает, что общие нравственные нормы могут выполнять скрепляющую социум функцию лишь только в том случае, если они не будут навязываться сверху или, тем более, внедряться насильственно. Нормативный порядок может состояться тогда, когда большинство граждан верят в принятые в обществе нормы, убеждены в их справедливости, а не просто вынуждены им подчиняться. Таким образом, снимается противоречие индивидуального и общественного: личные ценности приобретают социетальный масштаб и предстают в качестве общественных (социальных добродетелей, в терминах коммунитариев).

Близка к коммунитарной идее нормативного порядка концепция «доверия» Ф.Фукуямы. В понимании Фукуямы доверие — это не просто доверие членов общества к социальным институтам и друг к другу. Это еще и некий общественный климат, который определяет социально-политическое и экономическое состояние общества, а также его потенциал.

Объединение людей во имя общих целей может осуществляться как на основе договорных отношений, так и эгоистического интереса. Однако наиболее стабильными и эффективными являются сообщества, члены которого разделяют одни и те же ценности. «В таких сообществах, — считает Фукуяма, — не требуется широкого договорного и правового регулирования отношений, поскольку между их членами существует предварительный морально-нравственный консенсус как основа для взаимного доверия». Стабильность социальной системы, экономическая и политическая, «зависит, в конечном счете, не просто от принятия и соблюдения законов, но и от способности к самодисциплине составлявших общество личностей».

Коммунитаристы отстаивают точку зрения, в соответствии с которой совершенствование личности есть основа перестройки общества. Однако они решительно подчеркивают, что самосовершенствование личности может обеспечить улучшение общества лишь при условии действия индивида через посредство социальных групп.

Наиболее действенным средством против разъединения являются коммюнити — посреднические органы между индивидами и государством. Развитие низовых самоуправляющихся сообществ представляет собой альтернативу, как централизованному бюрократическому государству, так и превращению его в неуправляемый анархический конгломерат.

Программные установки коммунитаристов определяют и характер отношений коммюнити и государства. Они предполагают автономию коммюнити и невмешательство в их внутренние дела, за исключением чрезвычайных обстоятельств, применительно к которым вмешательство должно строго регламентироваться законодательством. К таким обстоятельствам, помимо стихийных бедствий, эпидемии и т.п., отнесены и нарушения общегосударственных законов — это должно оградить индивида от злоупотреблений со стороны лиц и групп, занимающих лидирующие позиции в коммюнити, и обеспечить защиту прав личности.

Средством против потенциальной угрозы группового сепаратизма (социальной «балканизации»), с которым может быть сопряжено развитие автономных коммюнити,призван служить набор базовых демократических ценностей, разделяемых всеми коммюнити. Ценности каждой коммюнити не наносят ущерба единству общества, пока не вступают в противоречие с базовыми ценностями.

Во избежание нивелировки приверженцы коммунитарного порядка ограничивают общественные ценности лишь комплексом базовых «добродетелей» и гарантируют право на различия по большинству нормативных вопросов. Этим они принципиально отличаются от социальных консерваторов с их пропагандой унитарных общественных ценностей. «Если индивидуалисты уходят от вопроса о нравственности, — замечает А.Этциони, — то социальные консерваторы нравственность монополизируют. Что ты ешь, что ты пьешь, что ты читаешь — все это получает моральную оценку».

Общность этических норм, равно как и доверие — феномены историко-культурные. Они возникают на основе сложившихся обычаев, нравов, архетипических культурных символов. Именно это определяет наличие или отсутствие в обществе склонности к объединению. «Закон, контракт и экономическая рациональность, — полагает Ф.Фукуяма, — являются необходимым, но недостаточным основанием для стабильности и процветания постиндустриального общества, они должны быть заквашены на взаимности, моральных обязательствах, ответственности перед коммюнити и доверии — на всем том, что основано на обычаях, а не на рациональном расчете. Это нельзя считать анахронизмом в современном обществе, а, напротив, надо рассматривать как непременное условие его успеха».

Вместе с тем коммунитаристы учитывают многоплановый характер традиций, как консервирующих отсталость, так и способствующих обновлению общества. К последним они относят в первую очередь коммунитарную традицию. В частности, Ф.Фукуяма считает, что «проблемы Америки связаны с отходом американцев от исторически сложившейся коммунитарной ориентации американского общества».

Обновление общества идеологи коммунитаризма обусловливают его способностью адаптироваться к социальным изменениям, на чем, по их мнению, зиждется социальная стабильность, и в качестве адаптационного средства в их доктринах выступает коммюнити как образование, более динамичное, чем государственные структуры. Автономные коммюнити обеспечивают возможность выражения интересов индивидов и групп и там самым служат противовесом консервативным тенденциям властей, обычно сопротивляющихся необходимым переменам в социальных конструкциях и государственной политике. Социум, ограничивающий выражения интересов граждан, подрывает, по убеждению коммунитариев, свою способность к адаптации и, следовательно, свою стабильность.

Экономические проекты коммунитариев определяются критикой либеральных принципов рыночного детерминизма, поощряющих индивидуалистические черты общества и тем самым способствующих дезинтеграционным процессам. С этих позиций они подвергают критике как рейганизм, так и концепцию государства всеобщего благосостояния, указывая на то, что обе эти экономические парадигмы основаны на принципе индивидуального успеха. По мнению теоретиков коммунитаризма, это лишь две стороны одной медали: первая соответствует периодам экономического спада, вторая — экономического роста. В качестве альтернативы они не предлагают ни усиления государственного контроля, ни, тем более, национализации. Их программа — создание государственной системы поощрения социальной ответственности бизнеса.

Пафос экономических воззрений коммунитаристов заключается в отрицании распространенного в современной западной экономической науке убеждения в самодостаточности экономических законов для хозяйственного развития. Они настаивают на том, что решающее значение для успешного развития экономики имеют факторы, лежащие за ее пределами, в частности, такой культурно-ценностный фактор, как уровень доверия в обществе. Доверие, которое зиждется на сформированных традициях, способствует построению рыночной инфраструктуры. Вместе с тем отмечается, что в современном мире происходит новый процесс, который Фукуяма характеризует как «растущую одухотворенность экономической деятельности». «Зачастую, — фиксирует он свои наблюдения, — люди поступают не в соответствии с интересами рационального увеличения полезности в ее узком понимании, но вкладывают в хозяйственную деятельность морально-нравственные ценности».

Этический элемент в хозяйственной деятельности западных обществ, как известно, присутствует издавна. Это явствует хотя бы из логики протестантской этики. Однако наблюдение Фукуямы справедливо в том смысле, что оно корреспондирует с отмечаемым многими исследователями процессом становления новой мотивации трудовой деятельности, сопряженной с растущим отказом от узкоматериалистических стимулов, и выдвижением на первый план стремления к самовыражению личности в труде.

Критика экономической ситуации на Западе и современной экономической науки тесно увязана в доктринах коммунитариев и их единомышленников с экологической проблематикой. «Экономическая наука, — констатирует А.Гор, — не видит, а тем более не может оценить всего того, из чего состоит наш мир... В ее расчетах не учитывается ценность того, что трудно купить иди продать: чистой воды и свежего воздуха, красоты гор и лесов с разнообразнейшей флорой и фауной».

В этой связи критика экономической науки сосредоточена на следующих основных параметрах.

1. ВНП как основной показатель уровня экономического развития на самом деле искажает подлинную картину состояния экономики, т.к. при определении его величины, во-первых, не учитывается истощение потребляемых природных ресурсов, а, во-вторых, поскольку экономическую статистику интересует лишь количественный прирост ВНП, любое использование природных ресурсов работает на его увеличение.

2. При определении основного показателя экономического прогресса — роста производительности труда — учитываются лишь положительные последствия обеспечивающих этот рост новых технологий.

3. Затраты на борьбу с загрязнением окружающей среды включаются в бюджет в качестве компонента, работающего на рост ВНП. Например, затраты на борьбу с разливами нефти или другими экологическими бедствиями, причиняемыми хозяйственной деятельностью, увеличивают размер ВНП.

4. Современная экономика не учитывает расходы и ущерб, связанные с потреблением — загрязнение среды различного рода потребительскими отходами и другими результатами потребления (озоновые дыры и т.п.).

5. Информационное загрязнение среды, заключающееся в своего рода «гонке информации», т.е. прогрессирующее ее накопление. Несмотря на то, что человечество в состоянии переработать лишь ничтожный процент уже накопленной информации, ее эскалация продолжается. Помимо загрязнения окружающей среды новейшими информационными технологиями, избыток информации отрицательно сказывается на психике и деятельности людей, лишая их непосредственного опыта общения с окружающим миром и друг с другом.

По мнению коммунитариев, в основе экологических проблем лежит порочный принцип сиюминутной выгоды, определяющий приоритеты экономической системы капитализма. Это особенно отрицательно сказывается на результатах экономической политики Запада по отношению к развивающимся странам.

В целом идеологи коммунитаризма разделяют достаточно известный набор гуманистических ценностей: демократия участия, ограничение количественных показателей экономического роста, международная экологическая и политическая безопасность и т.д. Однако они расставляют свои особые акценты. Вводя понятие социальной экологии (подразумевая под этим формирование оптимальной для индивида социальной среды), они доказывают, что путь к решению основных, стоящих перед обществом проблем пролегает через развитие интеграционных и коммунитарных процессов на основе коллективистского этоса[2].

В основе коммунитаристской концепции социальной экологии лежит признание глубокой взаимосвязи человеческих существ и их общностей, равно и того факта, что производимые людьми действия имеют колоссальные разветвленные последствия. Концепция социальной экологии применяется коммунитариями не только к микрообществам, но к целым странам и даже в глобальном масштабе.

С позиций социальной экологии определяются и принципы международных отношений. Взаимозависимость современного мира, считают коммунитарии, увеличивает непродуктивность и возможную катастрофичность силовых решений. Соглашаясь с распространенным утверждением о растущей значимости культурно-цивилизационных различий, они возражают против выводов таких авторов, как С.Хантингтон, который предлагает воздвигнуть защитный барьер между Западом и Востоком (куда он включает не только мусульманский, но и православный мир) для спасения западной христианской цивилизации. Коммунитарии выражают сомнение в том, что цивилизационные различия неизбежно ведут к катастрофическим конфликтам. Напротив, они не исключают возможного взаимообогащения различных культур.

Определяя средства утверждения нормативного коммунитарного порядка, его идеологи основываются на том, что человеку, в общем, присуща уверенность в нравственном характере его позиции.

Инструментарием достижения своих целей коммунитарии считают воспитание, образование, просветительскую работу и в первую очередь общественный диалог как средство консенсуса. Мысль о продуктивности такого диалога иллюстрируется на примере двух общенациональных кампаний в США: одной неудачной — антиалкогольной кампании 1920-х гг., при проведении которой пошли по пути запретов и наказаний, и другой, весьма успешной — антитабачной кампании 1980-х гг., реализованной исключительно на основе общенационального диалога.

Программа коммунитаризма, безусловно, носит утопические черты. Ее авторы признают, что их идеи могут показаться утопичными. Вместе с тем коммунитаризм улавливает и артикулирует общественные императивы. Не случайно книги его идеологов становятся бестселлерами, а их взгляды разделяет значительная часть истеблишмента. Они стали частью политической философии Б.Клинтона, А.Гора и их единомышленников и были использованы в предвыборных платформах демократов в 1992 и 1996 гг.

Выше мы отмечали, что коммунитарии дистанцируются от традиционных идеологических размежеваний, претендуя на свой оригинальный путь и независимость от всяких идеологических клише. Однако по ряду признаков, как-то коллективистские ориентации, перфекционистский взгляд на человеческую природу, критика либеральных принципов рыночного детерминизма, принцип межцивилизационного и культурного межрасового диалога и ряду других, коммунитаризм, думается, можно квалифицировать как одну из современных модификаций левой идеи и на этом основании вписать в меняющееся пространство левой политической культуры.

Коммунитаристское движение возникло как ответ на общественную потребность в новой социальности и на неудовлетворенность неолиберальной «культурой разъединения». Другим ответом на эту неудовлетворенность стало нарастание консервативно-фундаменталистских настроений. А.Этциони прогнозирует возможность трех результатов наметившегося на Западе тяготения к интеграции и порядку: возврат назад, к обществу 1950-х гг.; фундаменталистский вариант и, наконец, коммунитарный нормативный порядок. Вопрос о том, какой из этих вариантов возобладает и будет в дальнейшем определять климат западного общества, остается открытым.

Амитай Этциони стал создателем коммунитаристского движения в начале 1990-х и основал Коммунитарную Сеть — некоммерческую организацию для распространения идей движения, для поддержки моральных, социальных и политических оснований общества. В его работах подчеркивается значимость для всех обществ тщательного выстраивания баланса между правами и обязанностями, самостоятельностью и порядком. Его работы посвящены социальным проблемам современной демократии, в них он отстаивает коммунитарность как своего рода компенсацию чрезмерному индивидуализму. Этциони выступает как критик эрозии приватности за счет возможностей надзора, представляемых современными технологиями, а также угроз идентичности личности. Согласно Этциони, индивидуальные права и устремления должны быть защищены, но они должны быть внутренне согласованы с интересами сообщества (отсюда и название движения — «коммунитаризм»).

Коммунитаристская Ассоциация издаёт свой журнал, именуемый «The Responsive Community». Журнал публикует популяризованные версии академических дискуссий о коммунитаризме, так же как и статьи в поддержку более конкретных мер государственной политики. Ассо­циация также имеет свой вебсайт (http://communitariannetwork.org/), ассоциирован­ный с Институтом коммунитаристских исследований государственной политики в университете Джорджа Вашингтона (Вашингтон, штат Ко­лумбия). Вебсайт содержит обширные библиографии, работы студентов, материалы для преподавателей, программы курсов и ссылки на сайты коммунитаристских организаций в других странax.


0568eee5bb56.jpg

<= на главную страницу ________ Светлана Ганнушкина — Гражданин =>
util