Badge blog-user
Блог
Blog author
Milena Cotliar
Blog post category
Общество

Утонувший в треске некролог Андрея Мовчана на смерть Бориса Немцова

Возращалась к этому тексту не раз. Вернулась и сегодня. Единственное, что сделала бы с текстом я, — заменила бы фамилию Квантришвили на Кивилиди. Но у всех свои взгляды на вещи. Каждый — хозяин своих текстов. Хотя для меня этот текст — и мой тоже. ДА ЗДРАВСТВУЕТ РЕСПУБЛИКА! Да выживем, друзья, за всех кто был за то же за что и мы — за граждан наших убеждений. Да доживём до лучших дней. За них и за себя
15 January 2017, 18:00

Утонувший в треске некролог Андрея Мовчана на смерть Бориса Немцова

Возращалась к этому тексту не раз. Вернулась и сегодня. Единственное, что сделала бы с текстом я, — заменила бы фамилию Квантришвили на Кивилиди. Но у всех свои взгляды на вещи. Каждый — хозяин своих текстов. Хотя для меня этот текст — и мой тоже. ДА ЗДРАВСТВУЕТ РЕСПУБЛИКА! Да выживем, друзья, за всех кто был за то же за что и мы — за граждан наших убеждений. Да доживём до лучших дней. За них и за себя
Статистика Постов 283
Перейти в профиль

Убить просто, защитить — невозможно

RIP Борис Немцов, пусть земля будет ему пухом. Больно за него, за его маму, за дочь, за всех, кто его любил и кого любил он. Он был человеком, чья жизнь согласно всем постулатам, религиям, нормам, кроме разве что горстки самых изуверских и безумных — величайшая ценность, которую дать и отнять может только высшее существо, а человек на это не имеет никакого права. Поэтому совершенно уже не важны ни его убеждения (которые я, насколько могу о них знать, вполне разделял), ни его действия (которые, на сколько я знаю, были достойными). Он уже не здесь, и лучшее, что можно сделать ради него сегодня — помолчать и выпить не чокаясь.

Главное, чего никак нельзя делать сегодня, если только мы хотим быть достойными его и достойными звания человека — это использовать смерть в своих интересах. Его смерть в том числе. Она принадлежит ему, не нам.


Мы не знаем, почему это произошло, и кто это сделал. Возможно — и не узнаем. Но сегодня тот, кто кричит о «сакральной жертве оппозиции», «заокеанских хозяевах, убравших не оправдавшего доверие агента», или о «акции по дестабилизации перед заранее провальным маршем весны» — такие же подлецы, что и те, кто кричит о «руке Путина», «кровавой Гебне» или «мести за поддержку Майдана». Чума на оба ваши дома! Потому что для вас, как сказал известный герой братьев Вайнеров, люди — мусор, средство для достижения цели. А значит цель ваша никому не может быть нужна.

Не надо бессмысленных дифирамбов, в которых ударение ставится на «Я» — «знал лично», «долго дружил», «мы вместе...», «говорил долго только вчера...». «Убит. К чему теперь рыданья, пустых похвал ненужный хор, и жалкий лепет оправданья?»

Не надо профанаций и манипуляций, не надо лживых обвинений. Да, на мосту, под носом ФСБ. Да. вели. Зеев Жаботинский, Мартин Лютер Кинг, Джон Кеннеди, Иоанн Павел второй, Ицхак Рабин, Отари Квантаришвили. Все — под носом у охраны. Всех вели. Убить просто, защитить — невозможно. Мы не знаем, кто. Точка.

Нельзя врать, что нас поражает реакция на эту смерть. Да, стада гомункулюсов разного ранга глумятся как могут. Но эти стада не вчера поднялись со зловонного дна цивилизации. И число тех, кто уже год (вежливым языком псевдо-политологии или площадной бранью люмпенов, по русски или на мове) одобряет массовые убийства и даже призывает к ним, намного превышает число уродов, вылезших сегодня с бесчеловечными мерзкими комментариями. Оно, впрочем, намного превышает и число тех, кто в ужасе от убийств, и призывает их остановить. И это соотношение сегодня никак не изменилось.


И еще нельзя говорить: «Все изменилось». Потому что ничего не изменилось. Эта страшная смерть — не первая смерть несогласного с режимом в центре Москвы. И далеко не последняя. И далеко не единственная сегодня — сегодня каждый день в центре славянского мира умирают люди. И если формально виновных в этой конкретной смерти мы пока не знаем, то виновных в тысячах смертей на Украине мы знаем поименно и не первый день. Завтра будет то же, что и вчера. Ни лучше — ни хуже, если есть, куда хуже.

«Формально виновных». Потому что неформально виновных мы знаем. Это те, кто выпустил на волю пещерные обезьяньи инстинкты и объявил их нашей новой моралью. Мы заметили это (и то — не все) год назад. Но обезьяна не вчера пришла за своим черепом. Если мы не видели ее в 95м, когда убили Листьева, то только потому, что были молоды и наивны. Если мы не увидели ее в 2003, во время дела Юкоса, то наверное потому, что были очень заняты дележом добычи. Если мы не заметили ее ни в переходе у Киевской, ни на Докукина, ни на канале Грибоедова, ни в подъезде на Лесной улице — может быть, мы слепы? И как мы могли игнорировать ее последний год — за который нас стало так мало, а ее — так много?

Разница между годы назад и вчера состоит в том, что годы назад обезьяна (как нам казалось) побаивалась нас и пряталась после совершения преступлений; а в последний год она осмелела (с подачи нашей власти, которая решила, что с обезьяной проще, чем с человеком) и, обосновавшись на востоке Украины, стала открыто позировать перед камерами. Наша глупая власть думала, что обезьяной можно управлять — какая нелепая ошибка!

Вчерашняя новость — обезьяна отказалась сидеть на поводке. Она, а не власть, ее породившая и вскормившая, теперь будет управлять в стране. Сегодня она еще трусливо скрывается в белой машине с места преступления, если это место — не в отведенном властью загоне ДНР-ЛНР, а в Москве. Но завтра стеснительность пройдет. Она еще будет позировать в центре Москвы с трупами своих жертв, а если власть будет против — власть окажется следующей жертвой. Потому что выпустить обезьяну легко, а вот загнать обратно — невозможно.


И в этом смысле — мы почти ничего сделать не можем. Может быть — маловероятно, но может быть — что еще не поздно; обезьяна еще не выросла настолько, что с ней нельзя справиться, если немедленно и решительно начать. И то, что произошло на мосту прямо под носом у власти, которая только и озабочена что тотальным контролем над страной, может быть еще заставит власть одуматься перед краем пропасти. Может быть наш главный долг сегодня — это докричаться до власти, чтобы она услышала: это последний шанс загнать обезьяну обратно в темный подвал народного подсознания. Каждый слабый властитель мечтает оседлать жестокость, жажду насилия, примитивные инстинкты общества. Беда в том, что они — как радиоволны — распространяются во все стороны, и Кремль не лучше защищен от этого излучения, чем Донецк, а мы все — вообще безоружны.

Может быть шанса уже и нет — поздно. А может быть есть, но нет шанса докричаться до власти. А может быть — власть уже все понимает, но, как барин, желавший с ветерком пролететь перед миром, у которого лошади понесли, в ужасе не может сообразить, что делать, и только застывшая улыбка на его лице остается от времени, когда он был уверен в своем умении управлять конями?

Ответов и на это нет. Надо пытаться. Послезавтра мы будем решать, кто больше украл, а кто — будет честным, и всем дадим амнистию. Послезавтра мы будем договариваться о пактах Монклоа, просить Уругвай и Гватемалу принимать «наших бывших» или, проигрывая выборы, сами будем устраивать свою неполитическую жизнь в России, а может по Австралиям, Англиям или Штатам.

Может быть нам повезет, и мы будем спорить до хрипоты о тонкостях преимуществ рыночной экономики с апологетами монополий, и научимся принимать компромиссные решения. Но послезавтра наступит только если завтра мы вместе обуздаем обезьяну. Что будет, если нет — можно спросить у переживших 17й в России, или 33й в Германии. Они знают.


Если нет — нам останется только одно: самим оставаться людьми. Это тем более важно, что можно делать уже сегодня. Не использовать, не делать себе популярность на чужом горе — и не плясать на костях; не обвинять без фактов и не оправдывать из «классовой близости»; не поддаваться переполняющему нас гневу и ненависти; не обманывать себя ни верой во «все пропало», ни в «теперь то все изменится». Не отчаиваться и не обольщаться. Добро побеждает зло везде, кроме выпусков новостей. Но и в них у добра есть шанс.

Светлая память Борису Немцову. Его битва, какой бы она ни была, окончена. Дальше — тишина.

* * *

От блогера

25 лет тому назад в этот день Евросоюз признал независимость Словении и Хорватии.

А 6 лет назад Борис Немцов освободился из заключения на 15 суток. Это был последний день, когда я видела его живым. За всю жизнь я так и не рискнула с ним даже поздороваться, не смотря на то, что несколько раз стояла с ним совсем близко. И лишь после его смерти я поняла значение этой личности в истории. Это был республиканский политик мирового уровня. Новый, иной. И не смотря на его позицию по Грузии, которую считаю большой ошибкой, не смотря на то что он принимал поддержку от своих собственных врагов и этого не признавал, я думаю, что он в раю. Он погиб не за химеры а за общество. За будущее моей и Вашей страны.

За нашу i вашу свободу.
util