Badge blog-user
Блог
Blog author
Юрий Езепчук

К 25-летию ГКЧП

10 Августа 2016, 03:39

К 25-летию ГКЧП

Статистика Постов 2
Перейти в профиль
Перестройка: начало и завершение
(Глава из книги «Одна жизнь на двух континентах», 2010, Москва)

М.С. Горбачев — реформатор
Как известно, в 1985 году на смену одряхлевшим и умирающим один за другим генсекам пришел Михаил Сергеевич Горбачев. Он был представителем более позднего поколения, еще не успевшего подвергнуться тем процессам деформации, от которых во времена революции и сталинщины пострадали наши деды, отцы и старшие братья. Но эта участь не миновала и его.

С приходом Горбачева началась новая страница в жизни государства и нации, вошедшая в историю под названием Перестройка. Его идейные противники, испытывая злобу и ненависть по отношению ко всему тому, что сделал М. Горбачев, продолжают топтать имя этого выдающегося человека и стараются принизить значение периода горбачевских реформ, приведших к повороту политических событий во всем мире. Они настаивают на написании слова «перестройка» с маленькой буквы, как будто речь идет о переделке развалившегося сарая. Трудно ожидать быстрого прозрения у той части нации, которая стала советским народом, но я надеюсь, что здравый смысл, на который опирался в своих действиях М. Горбачев, когда-то все-таки восторжествует и придет на смену поврежденному сознанию русских людей. Мое поколение может гордиться, что из его среды вышел национальный лидер, крепкий ум которого стремился спасти честь и достоинство нации, загнанной советской властью в крепостничество.

К сожалению, все, что приживается на Западе, доходит до России с опозданием из-за того, что иррациональное мышление, бытующее в русском народе, работает, прежде всего, по программе отрицания. Прозрение наступает лишь спустя какое-то время, когда на смену первичной негативной реакции приходит разум. Примеров тому тысячи, но христаматийной остается расправа с кибернетикой, окрещенной сначала советскими мракобесами лженаукой, а затем вынужденными воспользоваться достижениями этой науки, определившей технический прогресс второй половины ХХ века. Так произошло и с Горбачевым, которому рукоплещет весь мир за содеянное добро, но которому неблагодарные соотечественники продолжат плевать в лицо. Я не сомневаюсь, что М.С. Горбачев есть и останется в памяти потомков как национальный герой, переломивший ход истории России. Для этого лишь необходимо, чтобы нынешняя популяция российских людей избавилась от многочисленных носителей извращенной логики.

Почти после двадцати лет застоя, на арене политической и общественной жизни страны появился лидер, который не требовал от населения выполнения авантюрных директив «партии и правительства», а стал призывать к решению социальных и политических проблем с позиции здравого смысла. М. Горбачев, глубоко верящий в силу здравого смысла, даже не предполагал, что выдвигаемый им принцип разумности, давно забыт в стране, и что уже на протяжении почти трех поколений жизнь здесь протекает по законам иррациональности. Марксизм, который нам преподавали в университете, в силу своей вульгарности и примитивности не давал философских знаний для того, чтобы понять, что любая модель иррационального устройства не подлежит реформированию. Она начинает рассыпаться при первом проникновении в ее структуру элементов здравого смысла.

По мироощущению М.С. оказался идеалистом и переоценил значение своей доброй воли, в ответ на которую рассчитывал получить всеобщее доверие. К сожалению, за рамками его реальных представлений находилась и та политическая сила, которая на протяжении десятилетий культивировала в народе логику извращенного мышления.

В самом начале своей реформистской деятельности Горбачев, державший курс нга «Гласность», встретил активную поддержку со стороны мыслящей часть общества, а в политбюро он приобрел единомышленников в лице А.Н. Яковлева и Э.А. Шеворнадзе. Интеллигенция приходила в неописуемый восторг, когда с партийной трибуны стали звучать речи здравомыслящего человека, открывающие перед страной перспективы разумных преобразований.

Одним из первых декретов Горбачева было распоряжение о возвращении из ссылки А.Д. Сахарова. Сам по себе этот жест имел огромное значение. Он символизировал смену политического климата и победу здравого смысла над иррациональными силами брежневской эпохи. Появление в Москве А.Д. Сахарова вдохнуло новую энергию в зарождающееся демократическое движение, предшественником которого следует считать диссидентскую деятельность мужественных борцов с советским произволом, начавшуюся еще в 1960-х годах. Естественно, Горбачев прислушивался к демократам и воспринимал их не как врагов, а как союзников, которые выступали за преобразование государственных органов власти, за ограничение т.н. руководящей роли КПСС, за прекращение Афганской войны, за отмену цензуры и многих других атрибутов тоталитарной деспотии. Мы с друзьями ходили на многотысячные демонстрации в поддержку горбачевских реформ. Отсутствие регулирующего начала вызывало ощущение свободы — абсолютно нового чувства, не свойственного советским гражданам до горбачевского времени.

Однако было бы наивно думать, что легионы чекистов, участвовавших в травле Сахарова и диссидентов, забудут полученную пощечину и простят Горбачеву его смелость. Смысл жизни этого злобного племени, возникшего в недрах революционного пролетариата и беднейшего крестьянства, всегда был наполнен только ненавистью к роду человеческому. В этом вскоре убедился как сам Горбачев, та и те, кто радовался его реформам.

На службе также происходили необычные изменения. Отменили характеристики, с помощью которых чекисты контролировали выезды за границу; отъезжающим в командировку предоставили возможность самостоятельно приобретать самолетные билеты и не только в Аэрофлоте; упростили процедуру получения заграничных паспортов. Оковы чекистского режима стали ослабевать, что породило у людей надежду на разумность действия властей.

Я не припоминаю ни одного партийного собрания, где т.н. коммунисты выступили бы против Горбачева и его реформ. Но зато подрывная чекистская деятельность шла полным ходом. Началась компания промывания мозгов генсеку под лозунгом защиты важнейших завоеваний социализма. Защиты чего и от кого?! В ход были пущены испытанные методы дискредитации, порочащие реформистские инициативя генсека, посыпались угрозы и шантаж демократическим лидерам. Устранение от власти КПСС лишило чекистов возможности привести к рулю государства своего ставленника. Поэтому они срочно приступили к образованию новой политической партии, которая в будущем должна была играть роль ширмы, прежде выполняемую КПСС. Во главе партии поставили своего человека, В. В. Жириновского, психическая неуравновешенность которого позволяла рассчитывать на поддержку в любых экстремальных ситуациях. Для того чтобы посеять хаос и недоверие к новому руководству, чекисты сколотили из махровых националистов общество «Память», призванное третировать еврейские семьи и их ближайшее окружение.

Шельмованием чекисты заставили Горбачева отказался от поездки в Осло за получением присужденной ему Нобелевской премии Мира и согласиться на избрание Янаева в качестве вице-президента. Эта «пешка» должна была сыграть решающую роль в готовящемся ими заговоре с целью отстранения Горбачева от власти. Заговор, как известно, провалился, но чекисты не терпят поражений. Тут же была состряпана версия, что с ними в заговоре сотрудничал сам Горбачев. Циничность и алогичность выдвинутого объяснения нисколько не смущали его создателей. Они привыкли верить, что им дозволена и сходит с рук любая ложь.

Чекисты умело подливали масло в огонь разгорающегося конфликта между Горбачевым и Ельциным. Я помню демонстрации, которые проводились уже не в поддержку, а с требованием к Горбачеву уйти в отставку. На одну из таких демонстраций мы отправились с нашей трехлетней внучкой Наташей, которая внесла в эту серьезную акцию комический элемент. Толпа скандировала «Горбачева долой!». Внучка встроилась в общий ритм и стала кричать «Горбачева домой!».

Я уверен, что, если бы чекистские смутьяны не вмешались в события, инициированные горбачевскими реформами, судьба страны и будущее советского народа предстали бы перед миром в совершенно другом свете. Только организованный подрыв авторитета инициаторов Перестройки, усугубление дестабилизации и дискредитация здравого смысла разрушили тенденцию к демократическому устройству страны и оставили нацию в состоянии прежнего раскола.

Интересно развивались события в это время и у наших друзей по социалистическому лагерю. Ненависть к советскому тоталитаризму у народов Восточной Европы достигла такого накала, что аннулирование Варшавского пакта оказалось достаточным, чтобы многие поверили в неизбежность конца навязанной им «братской дружбы». За несколько дней до падения Берлинской стены в ноябре 1989 года я отправился в командировку в Берлин-Бух в соответствии с планом научного сотрудничества. Как и раньше, я приехал с определенной научной программой, однако до ее выполнения дело не дошло. Институт был практически пуст, т.к. уже несколько дней продолжалась массовая демонстрация, и сотрудникам было не до исследований. Со дня на день ожидали сигнала, разрешающего начать разрушение стены. Демонстранты заполнили центр восточного Берлина и стояли у самых Бранденбургских ворот. Если раньше к воротам невозможно было приблизиться из-за плотного ограждения и патрулей, то теперь там отсутствовала видимая охрана, и демонстранты с восточной и западной стороны ворот вели прямые переговоры. Телевидение безостановочно транслировало все перемещения толпы.

Оставаться дальше в Берлине по рабочим делам не имело смысла, поэтому я купил билет и 8 ноября полетел в Будапешт. На следующий день 9 ноября я узнал, что открыли Бранденбургские ворота, и ликующая толпа устремилась в Западный Берлин. Вскоре началось и демонтирование ненавистной стены. Германская Демократическая Республика престала существовать, в результате чего советские чекисты лишились надежного убежища под крышей знаменитой Штази.

В Будапеште, где никто не скрывал своей радости по поводу разрушения Берлинской стены, шла спокойная жизнь. Венгры хорошо помнили кровопролитие 1956 года и не считали нужным форсировать естественный ход развития событий.

Во времена Перестройки исчез «железный занавес», и открылась возможность общения с окружающим миром. Стали более или менее доступными такие средства оперативной связи как «FAX» и международная телефонная связь, на пользование которыми раньше требовалось специальное разрешение 1-го отдела. В институте появились две копировальные машины типа Xerox. Их тут же заперли в отдельную комнату, и доступ к ним регулировался все теми же чекистами из 1-го отдела. И хотя во всем мире копировальная и множительная аппаратура давно стали достоянием широких масс населения, в стране победившего социализма даже в этой области здравый смысл оставался бессильным против агрессивного невежества.

Свежие веяния в общественной и политической жизни коснулись и нашей семьи. Костя, уже защитивший кандидатскую диссертацию, получил приглашение на работу в Калифорнийский университет и беспрепятственно уехал туда преподавать русский язык. Соне предложили читать курс по русской литературе для американских студентов и аспирантов в летней языковой школе, расположенной в штате Вермонт (Middlebury College, Vermont). Оставив работу в журнале «Пионер», Соня проводила 2–3 месяца в году в США, после чего возвращалась снова к нашей московской жизни.

Поскольку стало не нужным получать разрешение у чекистов на выезд в заграничные командировки, я воспользовался прежними контактами с моими американскими коллегами и посетил несколько университетских лаборатории. Там я освоил методики и получил нужные мне штаммами, без чего невозможно было начать работу, запланированную в моей лаборатории в Москве. Молекулярно-биологические лаборатории в США потрясли меня своей технической и инструментальной оснащенностью. Уже тогда поражало обилие множительной техники и достаточно широкая доступность к компьютерам. Почти все сотрудники владели техникой компьютерной обработки экспериментальных данных

Летом 1991 года Соня в очередной раз поехала преподавать в Middleвury College. В это же время я запланировал командировку в университет Олбани (Albany) с тем, чтобы обсудить возможность совместного научного проекта с американскими коллегами. Кроме того, я предполагал встретиться там с Соней и провести несколько дней в кругу наших американских друзей. Документы на оформление визы находились уже в американском посольстве, а самолетный билет на 22 августа лежал у меня в кармане. Однако нашим планам было не суждено сбыться.

Утром в понедельник 19 августа я включил телевизор, чтобы посмотреть новости. Мне показалось очень странным, что по всем программам была одна и та же заставка. Безостановочно показывали танец маленьких лебедей из балета П.И. Чайковского «Лебединое озеро». Я решил, что в телецентре произошла какая-то поломка, и тут же раздался телефонный звонок. Позвонила моя дочь Алена, которая сообщила, что произошел переворот, и в Москве власть захватили заговорщики. Как выяснилось позднее, во главе путчистов стоял шеф КГБ Крючков. Мятежники намеревались лишить М.С. Горбачева президентской неприкосновенности, состряпав ложь о внезапном ухудшении его здоровья. Его приемником, следуя американской модели, должен был стать тот самый Янаев, кандидатуру которого на пост вице-президента они так упорно протаскивали годом раньше. Вскоре на экране появился перепуганный до смерти провозглашенный путчистами новый президент. Он не мог удержать трясущимися руками стакан воды, но обратился к подданным с подготовленной для него почти тронной речью. Это было его первое и последнее обращение к согражданам страны, спасителем которой его объявили спасители завоеваний социализма.

Немного успокоившись от полученного известия, я позвонил в американское посольство, где мне ответили, что отдел виз закрыт, и рассмотрение заявлений откладывается на неопределенное время. Приобретенный самолетный билет пропадал, и как будут разворачиваться события дальше — знал только один Всевышний.

В день путча вышла в эфир радиостанция «Эхо Москвы», которая передала призыв Ельцина выйти на улицы для того, чтобы препятствовать продвижению войск, направляемых в столицу путчистами. В считанные часы улицы города заполнили колонны молодых людей, среди которых, конечно, была и моя дочь со своим мужем. Наступала ночь, но никто не желал расходиться по домам. Казалось, нет таких сил, которые могли бы заставить этих людей отказаться от уже реальных результатов Перестройки и от того прозрения, которое они приобрели, поверив в силу здравого смысла. Мансуровский переулок, где мы жили, находился так близко к центру происходящих событий, что Алена с Сашей периодически появлялись у меня, чтобы перекусить и, взяв несколько бутербродов с собой, вновь убегали. Я сидел у приемника и всю информацию о том, что происходило снаружи, получал из радио «Эхо Москвы». За всю мою жизнь при советском строе мне ни разу не пришлось слышать такие мастерски сделанные репортажи, разящие своей оперативностью, четкостью излагаемых фактов, динамичностью, искренностью и правдивостью. Эта была замечательная журналистская работа.

В течение всего дня отсутствовала связь с внешним миром, и лишь ночью позвонила Соня из Бостона, где мы предполагали с ней встретиться на следующий день. Я рассказал о неудаче с американской визой и в нескольких словах о том, что происходит в Москве.

Утром 20 августа в Мансуровском переулке, почти напротив нашего дома, появился танк, который простоял до вечера и исчез. Во второй половине следующего дня стало известно, что войска под командованием генерала Лебедя направляются к «Белому дому», а вскоре пришло сообщение о капитуляции мятежников и о направлении делегации к Горбачеву в Форос. Народ ликовал по поводу победы над непобедимыми чекистами. Символ чекизма, статуя Дзержинского, установленная на Лубянской площади, была свалена в мгновение ока.

Во время движения войск к «Белому дому» погибли три молодых парня (Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов), так устремлено рвавшихся на помощь своим сверстникам, осаждающим пристанище заговорщиков. Ельцин выступил с покаянной речью: «Простите меня, что я не уберег ваших сыновей». Памятник этим трем героям не воздвигнут до сих пор. Но справедливость в России всегда приходит с большим опозданием, если и приходит вообще.

Наутро 23 августа была назначена манифестация на площади у «Белого дома» В объявленный час там собрались тысячи участников, запрудивших не только площадь, но и все пространство до Садового кольца, включая Бородинский мост и набережную Москвы-реки. От метро «Краснопресненская» и «Площадь восстания» двигался непрерываемый поток людей разного возраста, радостные и просветленные лица которых удивительно гармонично вписывались в атмосферу теплого летнего дня. Ими никто не управлял и не манипулировал, на торжество их влекло чувство личного вклада в победу, завоеванную в эти два эпохальных дня. Я тоже приехал на метро и, выйдя из поезда, был поражен совершенно необычным ощущение свободы, царившей уже в вестибюле станции. По стенам были расклеены небольшие объявления, написанные от руки, в которых назначалось место или время встречи на митинге или после него, а кое-где даже висели красочные детские рисунки с изображением боевой техники, сражений и парада победы. Ближе к трибуне я встретил Льва Копелева в окружении иностранных журналистов, а также некоторых демократических лидеров, к лицам которых мы уже привыкли за прошедшие перестроечные годы. Б.Н. Ельцин стоял на трибуне в окружении В. Бурбулиса, Г. Попова, Ю. Афанасьева, С. Станкевича, А.Собчака и других ставших популярными демократов. Немного в стороне я заметил Н. Михалкова, который тоже рвался произнести речь, но так и не дождался своей очереди. Вокруг не было ни флагов, ни лозунгов, ни кумачовых полотнищ. Казалось, что все эти атрибуты советского официоза остались в прошлом, и никому не хотелось о них вспоминать. Трудно было поверить, что все мы, присутствующие на этой площади, были не только свидетелями, но и участниками событий, преломивших ход истории.

За два дня, пережитые страной в августе 1991 года, мы стали очевидцами крушения непререкаемые советских догм. На наших глазах рушились оковы, которые нам казались вечными. Думаю, не ошибусь, если скажу, что до этих событий мало, кто сомневался в непобедимости советской власти. Многие из нас жаждали, чтобы она стала человечной, но допустить, что она может рухнуть, никому не приходило в голову.

Заговор, организованный чекистами, многим открыл глаза на сущность репрессивного советского режима. Всем было известно, что самой страшной силой в стране были чекисты. Однако мало кто отдавал себе отчет в том, что власть в государстве удерживают политические гангстеры, прикрывающиеся защитой интересов компартии. По милости чекистов компартия оказалась причастной ко всем злодеяниям, совершенным режимом за семь десятилетий управления страной. Партии приписывалась расправа над старыми большевиками и вождями, совершившими октябрьский переворот, а также организация чудовищного по масштабам террора, унесшего из жизни миллионы людей. Якобы от имени компартии чекисты разрабатывали сценарии свержения неугодных правительств в странах т.н. народной демократии и успешно претворяли эти планы в жизнь. Руководили из Москвы «национально-освободительным» движением по всему миру и приводили к власти угодных марионеток. Все это чекисты совершали тайно, подковерными методами, скрытыми от глаз миллионов членов компартии, но от их имени.

Мы были очевидцами того, как без сучка и задоринки чекисты свергли Хрущева, посмевшего разоблачить их преступления перед народом. В августовские дни 1991 года чекисты снова заявили о себе как о главной политической силе, подчинившей себе волю и разум многомиллионного народа. Зная огромный опыт чекистов в организации и проведении политических интриг, представить себе провал задуманного ими путча против Горбачева казалось невероятным. Но заговор не только сорвался, но и вся шайка его участников была арестована, и оказалась в тюрьме.

Website: www.pathogenicfactors.com


util