Badge blog-user
Блог
Blog author
Albert Seidel
Blog post category
История

22 июня 1941 года. «Неожиданная» война.

Вступительный аккорд Сталина

11 May 2017, 00:16

22 июня 1941 года. «Неожиданная» война.

Вступительный аккорд Сталина

Статистика Постов 2
Перейти в профиль

Но умоляю вас на прощанье, поверьте хоть в то, что дьявол существует! О большем я уж вас и не прошу. Имейте в виду, что на это существует седьмое доказательство, и уж самое надежное! И вам оно сейчас будет предъявлено.

М. Булгаков. Мастер и Маргарита

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Она началась с тяжелейших поражений советских войск от гитлеровской Германии. Красная Армия непрерывно отступала до конца 1941 года. За это время только в немецкий плен попало от 3 до 4 млн. советских военнослужащих.

Что же стало причиной разгрома Красной Армии в первые дни войны? Обычным ответом историков на этот вопрос является то, что нападения Гитлера на СССР Сталин не ожидал. В возможность нападения Гитлера он не верил. Поэтому СССР оказался к войне не готов. В 90-е годы, когда на советских людей обвалился целый поток новой «правды» о войне, появилась новая версия причины поражения, связанная с именем В. Суворова. В книге «Ледокол...» [1] он выдвинул версию, что Сталин собирался напасть на Германию, но не успел. Гитлер его опередил и разбил одним ударом ту огромную группировку советских войск, которая была подготовлена для нападения на Германию. Причина сокрушительного поражения в новой версии начала войны стала та же: неожиданность для Сталина нападения Гитлера на СССР.

Удивительным является сам факт совпадения причины поражения советских войск в двух, казалось бы несовместимых, версиях начала Великой Отечественной войны (ВОВ). Первая версия предполагает, что СССР был миролюбивым государством, которое было озабочено только безопасностью своих границ. Вторая — что СССР был агрессивным государством, желавшим захватить территорию соседних стран. А вот ответ на задачку о причине поражения в начале войны обе версии дают одинаковый — «Сталин не ожидал нападения Германии». Вот и вся причина. Понимая, что это звучит не очень убедительно, поскольку советская армия у границы с Германией только по числу танков и самолетов имела превосходство над врагом в 3-4 раза, историки обычно добавляли, что армия не умела обороняться, ведь ее готовили только к нападению. Такая аргументация звучит абсурдно, но вот уже 75 лет такое «объяснение» по какой-то причине всех устраивало.

Возникает естественный вопрос, а было ли нападение Гитлера действительно неожиданным для Сталина? Ведь была и разведка, были и дипломатические источники. Можно ли действительно считать доказанным, что Сталин в нападение Гитлера не верил и его не ожидал? Этот вопрос был детально рассмотрен в моей первой книге трилогии «План Сталина: Борьба за войну и против политики мира. 1927–1946. Книга 1. Как начать мировую войну». В этой книге доказано, что Сталин не только ожидал нападения Гитлера. Он сам активно провоцировал Гитлера на этот шаг. Сталин загнал Гитлера в ловушку, из которой Гитлер видел только один выход: блицкриг против СССР. Именно этого Сталин и добивался.

В этой статье я хочу показать, что даже если проанализировать очень ограниченный набор фактов, включающих события, предшествовавшие нападению Германии, а также последовавшие вскоре после нападения, то тезис о том, что «нападение Гитлера было неожиданностью для Сталина», распадается сам собой.

Наш анализ начнем с первой речи Сталина после нападения Гитлера, которую он произнес 3 июля 1941 года, на двенадцатый день войны [2]. В этот момент Красная Армия терпела тяжелейшие поражения от гитлеровской Германии. Историки обычно квалифицируют те события одним словом — это был разгром. Но Сталин в своем обращении к народу был спокоен. Он дал обстоятельный анализ того, что случилось. Как получилось, что СССР оказался не готов к нападению Германии? Обратим внимание на одну очень странную фразу в этой речи:

Понятно, что наша миролюбивая страна, не желая брать на себя инициативу нарушения пакта, не могла стать на путь вероломства. [2], (И.В. Сталин, Выступление по радио 3 июля 1941 года).

Первое, что необходимо отметить, это запредельное лицемерние. Сталин назвал свой договор (читай — союз) с нацистской Германией, в рамках которого СССР произвел захват нескольких независимых стран в период 1939-1940 годов, следствием своей миролюбивой политики. За ту «миролюбивую» политику СССР был исключен из Лиги Наций! Но Сталин заявил, что именно эта «миролюбивая» политика стала препятствием, которое СССР не смог преодолеть, чтобы сразу выступить в мировой войне на стороне демократических стран против Германии, поскольку с последней его связывал «мирный» пакт о ненападении. То, что именно этот пакт содержал секретное приложение, которое превращало этот «мирный» пакт в документ о разделе мира между двумя агрессорами, Сталин, конечно же, в своей речи не упомянул. Эта фраза демонстрирует, что с первых дней войны Сталин начал создавать будущую сталинскую интерпретацию истории ВОВ и Второй мировой войны (ВМВ). Его не беспокоило текущее поражение на фронте. Его внимание было сосредоточено на том, как эти события должны быть представлены мировой общественности.

В интерпретации исторических событий, которую Сталин провозгласил, все было продумано до мельчайших деталей. Процитированной фразой Сталин сразу объяснил, почему нападение Германии оказалось для СССР неожиданностью. Разве могла такая «сверхмиролюбивая» страна даже подумать, что она может стать жертвой коварного нападения! Ведь эта страна имела с Германией Договор о дружбе! Кто же может ожидать нападения от дружественной страны?

Так появилась самая фантастическая и в то же самое время самая устойчивая историческая концепция описания событий советско-германской войны. Она заключалась в следующем. Сталин не ожидал нападения Гитлера. Сталин верил Гитлеру. Он честно соблюдал все соглашения с Германией, проводил миролюбивую политику, а вот Гитлер коварно нарушил все международные правила, все договоры и неожиданно для СССР и Сталина напал на мирно спящий СССР.

С этого момента тезис «неожиданности для Сталина нападения Гитлера» стал центральным во всей военной историографии как в СССР, так и в дальнейшем в России. Эта ситуация сохраняется и по сегодняшний день. В той знаменитой речи, обращенной к «братьям и сестрам», тезис о «неожиданности нападения Германии» сразу был оглашен и «высечен в граните».

«Немалое значение имело здесь и то обстоятельство, что фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении, заключенный в 1939 году между ней и СССР, не считаясь с тем, что она будет признана всем миром стороной нападающей.» (Там же).

А теперь вернемся на 13 дней назад, к тому моменту, когда оставались считанные часы до нападения Гитлера на СССР. 21 июня 1941 года, за несколько часов до нападения Германии, Сталин издал Директиву № 1 [3]. В этом поражающим воображение документе впервые появилось упоминание о возможном внезапном (неожиданном) нападении.

«1. В течение 22–23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.» [3].

Сталин этой директивы не подписывал, но без его прямого указания такая директива уйти в войска не могла. Из этой Директивы видно, что за несколько часов до начала войны «неожиданное нападение» не только ожидалось, но войскам был дан приказ, как они должны были реагировать на это нападение. Им просто запрещалось на него реагировать! Они должны были «мирно спать» и не мешать наступать войскам врага! Весь сценарий «неожиданного для Сталина нападения Германии» на мирно спящий СССР в этом документе уже был Сталиным продуман и прописан!

Через несколько часов «неожиданное нападение Германии» в точном соответствии с Директивой № 1 состоялось, и войска РККА понесли тяжелейшие потери. Тогда появилась Директива № 2 [4]. В ней уже прозвучала политическая оценка случившегося «неожиданного нападения».

«В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз ПРИКАЗЫВАЮ: ...» [4].

То, что нападение Германии на СССР было неожиданным для войск Западного фронта, является фактом. Эти войска, сосредоточенные на границе с Германией, были разгромлены в первые же часы и дни войны. Но вот в то, что нападение было неожиданным для Сталина, поверить очень трудно. Даже невозможно. Действия Сталина, начиная с мая 1941 года и до самого нападения, говорят о том, что он самым серьезным образом готовился к той войне и был уверен в том, что она вскоре начнется.

Первым фактом, указывающим на это, является то, что 5 мая Сталин неожиданно назначил себя главой государства, забрав эту должность у Молотова. Это было явное указание на то, что страна вступила в новый период, когда Сталин счел необходимым сосредоточить в своих руках не только фактические рычаги власти, но и формально занять пост главы государства.

Вторым фактом было «Сообщение ТАСС от 13 июня» [5] (далее «Сообщение»). Из этого «Сообщения» видно, что Сталин самым внимательным образом отслеживал действия Германии и что он вел с ней очень тонкую дипломатическую игру. Целью этой игры было заставить Гитлера напасть на СССР. «Сообщение» позволяет увидеть, как Сталин манипулировал Гитлером и как вынуждал его осуществить «неожиданное нападение» на СССР.

Что позволяет сделать столь сильное утверждение?

«Сообщение ТАСС от 13 июня» в литературе часто называют странным, удивительным, непонятным. Но мы все-таки попытаемся разобраться в содержании этого загадочного документа. Проследим за тем, что же Сталин сообщил в том знаменитом «Сообщении»:

1. «...в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией.» [5].

Первое, что вызывает удивление, так это то, что какие-то слухи в иностранной печати стали темой официального заявления Сталина. Но у Сталина ничего не бывает случайным. За каждым словом имеется свой вполне определенный подтекст. Есть он и здесь. Говоря о слухах, Сталин апеллировал к тайной беседе между послом СССР в Германии В.Г. Деканозовым и послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом и его помощником Г. Хильгером, которая состоялась в Москве 5 мая 1941 года. В той поразительной по содержанию беседе немецкая сторона прямо предупреждала Деканозова об угрозе скорой войны, которую надо немедленно остановить, начав официальные переговоры между странами. Причем Шуленбург настаивал, что инициатором переговоров должна стать советская сторона, поскольку у Гитлера накопились к ней серьезные обвинения. В той беседе и возникла тема неких слухов о скорой войне, которые должны быть остановлены. Вот выдержка из текста докладной записки Деканозова о той встрече [6].

Шуленбург еще раз повторил, что он пытался ликвидировать неприятный осадок, оставшийся у Гитлера от действий Советского правительства, пытался его разубедить, но это ему не удалось сделать на 100 %. Он, Шуленбург, в своей беседе с Гитлером заявил также последнему, что слухи о предстоящем военном конфликте Советского Союза с Германией, которые, начиная с января этого года, так усиленно циркулируют в Берлине и в Германии вообще, конечно, затрудняют его, Шуленбурга, работу в Москве. Шуленбург спросил меня при этом, знаю ли я об этих слухах.

Я ответил утвердительно. Я также спросил Шуленбурга, может ли он сказать, что такие слухи имеют место и в Москве, как они имеют место в Берлине. Шуленбург ответил отрицательно.

Продолжая, Шуленбург сказал, что на его заявление Гитлер ему ответил, что он, в силу упомянутых действий Советского правительства, вынужден был провести мероприятия предосторожности на восточной границе Германии. Его, Гитлера, жизненный опыт научил быть очень осторожным, а события последних лет сделали его еще более осторожным (предусмотрительным). Во всяком случае, по мнению Шуленбурга, слухи о предстоящей войне Советского Союза с Германией являются «взрывчатым веществом» и их надо пресечь, «сломать им острие». [...]

Он, Шуленбург, уже получил указание из Берлина категорически опровергать всякие слухи о предстоящей войне между СССР и Германией. В течение этой части беседы Шуленбург несколько раз повторял мысль, что следует что-то предпринять, чтобы пресечь слухи. Я спросил Шуленбурга, откуда идут эти слухи и что же, по его мнению, конкретно нужно сделать для противодействия им. Я поинтересовался также, что ответил Гитлер Шуленбургу по поводу распространившихся в Германии слухов об обострении советско-германских отношений и о предстоящем якобы конфликте между Германией и Советским Союзом.

Шуленбург заявил, что на его вопрос об этих слухах Гитлер ему ответил, что он, Гитлер, вынужден был принять меры предосторожности на восточной границе. Однако, по мнению Шуленбурга, источник слухов сейчас не имеет значения. Со слухами нужно считаться, как с фактом. Он не знает, что можно было бы предпринять, чтобы пресечь их. Он не думал об этом и не имеет на этот счет никаких указаний из Берлина и вообще ведет со мной этот разговор в частном порядке. [6] («1941-й год. Книга вторая», Документ № 439).

Ключевая для понимания сути разговора фраза выделена жирным курсивом. Слухи о скором нападении Германии надо воспринимать как факт (скорого нападения Германии). Этот документ пересказывает разговор между дипломатами самого высокого уровня, которые используют максимально скрытную форму ведения разговора. Но если воспользоваться этой фразой как ключом, то содержание беседы Деканозова и Шуленбурга становится совершенно ясным. Шуленбург говорит, что известные собеседникам действия Сталина привели Гитлера к решению напасть на СССР, и что для того, чтобы отвести угрозу войны, Сталину срочно необходимо начать переговоры с Гитлером.

Содержание этой беседы делает версию «неожиданности войны для Сталина» совершенно нелепой. То, что Сталин знал о содержании этой беседы, свидетельствует упоминание «о слухах» в тексте «Сообщения». Этим Сталин подтвердил, что предупреждение Шуленбурга до него дошло и что «Сообщение» является ответом на него. Вот как прозвучал его ответ Шуленбургу (Гитлеру) в «Сообщении».

2. «... по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, ...» [5].

Этим текстом Сталин сообщил, что a) о намерениях Гитлера он в курсе, что b) Гитлеру не удалось тайно произвести концентрацию войск на границе с СССР и что c) он Гитлера не боится. Об ответных действиях СССР Сталин сказал так:

«... слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными; 4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, ...»

В переводе со сталинского на русский этот текст означал, что «мои войска в настоящий момент также выдвигаются к границе с Германией». Как было доказано В. Суворовым в книге «Ледокол» [1], с этого момента к границе с Германией действительно стали стягиваться гигантские массы советских войск.

Но Сталин этим не ограничился. Он не прошел мимо призыва Шуленбурга к переговорам. На этот призыв Сталин ответил так:

«1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь места; 2) по данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, ...»

Этим пассажем Сталин сформулировал свой однозначный ответ на предложение Шуленбурга немедленно инициировать переговоры между СССР и Гитлером. Ответ означал, что никаких переговоров с Германией не будет.

Для одного Сообщения ТАСС этого было бы более чем достаточно. Но Сталин не был бы Сталиным, если бы он не дополнил этот документ дипломатической ловушкой для Гитлера. Сталин заявил:

«СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;»

Что же после такого заявления СССР должен был делать Гитлер, который был связан с СССР договором о дружбе и пактом о ненападении?

Если одна сторона объявляет, что она, несмотря на слухи о приближающейся войне, привержена мирному договору, то вторая сторона обязана подтвердить, что и она этому договору верна! Если же такого подтверждения нет, то тем самым эта сторона косвенно сообщает всему миру, что она готовится нарушить этот договор.

Гитлер не мог присоединиться к заявлению Сталина, поскольку оно утверждало, что и Сталин, и Гитлер соблюдают свои договоренности. Но Гитлер в это время полным ходом готовил нападение на СССР, и эти действия он объяснял своей армии тем, что СССР постоянно нарушает совместные договоренности и угрожает Германии. «Сообщение» Сталина загоняло Гитлера в состояние, когда он должен был либо немедленно ответить на «Сообщение», либо принять окончательное решение о нападении на СССР.

Гитлер проигнорировал «Сообщение». Из этого автоматически вытекало, что нападение Германии на СССР следует ожидать в самом ближайшем будущем. И именно этого Сталин всеми силами добивался от Гитлера весь предшествовавший год, начиная с момента объявления ультиматума Румынии в июне 1940 года.

Текст «Сообщения» содержал завуалированную угрозу начать войну против Германии в любой момент. Сталин почти открыто провозглашал, что Гитлер должен смириться с тем, что у границ Германии будет стоять гигантская сталинская военная группировка и тем самым создавать для Германии постоянную угрозу нападения. Эта группировка в своем составе насчитывала в несколько раз больше танков и самолетов, чем было во всей немецкой армии. В таких условиях Гитлер уже просто не смог бы продолжать войну с Великобританией. Для Германии это означало смертельную угрозу неожиданного нападения со стороны СССР и угрозу быстрого проигрыша в войне на два фронта против двух сильнейших армий и экономик мира. Блицкриг против СССР становился для Гитлера единственным вариантом, который давал надежду на победу во ВМВ.

А теперь, вернемся к тексту Директивы № 1. Проделанный анализ позволяет иначе взглянуть на суть игры Сталина накануне ВОВ. Напомним, что она появилась всего за несколько часов до нападения Германии.

1. ... возможно внезапное нападение немцев ... Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия. [3].

Выше было уже сказано, что этой директивой Сталин обезоружил свою армию. Но в этой Директиве был заложен и другой смысл, скрытый от нас, но понятный высшим офицерам, получившим этот приказ. Чтобы понять его, нужно вспомнить, как начинались последние войны. Так, война между Германией и Польшей началась с провокации Польши против Германии. Война между СССР и Финляндией началась с провокации Финляндии против СССР. Но кто был организатором этих провокаций? Первая была организована Германией, которая имитировала нападение поляков на немецкие приграничные объекты и использовала эти «нападения» как повод для объявления войны Польше. Вторая была организована советскими войсками, которые обстреляли свою территорию и обвинили в этом артиллерийском обстреле Финляндию. Эта провокация также была использована как повод для войны с Финляндией.

Как же должны были воспринять высшие офицеры на границе СССР, получив директиву, что следует ожидать «провокаций» от немецкой стороны? Для них скрытый смысл этого приказа был очевиден! Он означал то, что им следует ожидать неких тайных действий советских войск, которые будут имитировать нападение Германии на СССР. И второй пункт приказа разъяснял, что им надлежит в этом случае делать. Этот пункт для них был совершенно естественен. На провокации отвечать не следует. Поскольку нападать будут свои. Надо просто спокойно «спать» и не мешать состояться «провокациям», которые запланированы высшим советским командованием. Эти «провокации» будут в дальнейшем использованы как повод для начала войны с Германией, к которой войска РККА усиленно готовились.

Но на этот раз высшее командование запланировало не свою провокацию. Оно запланировало предательство своей страны и предательство РККА. Сталин просто открыл Гитлеру путь для наступления на СССР и сознательно подставил под уничтожение гигантские группировки своих войск, сконцентрированные у границы. Эти группировки были за несколько дней «боев» полностью разгромлены наступающими гитлеровскими войсками.

«Зачем же Сталину было это нужно?» — воскликнут разгневанные читатели! — «Зачем Сталину нужно было жертвовать своей армией и навлекать на свою страну людоеда?» Ответ на этот очевидный вопрос гораздо проще, чем может показаться удивленному читателю. У Сталина была армия, которая многократно превосходила армию Гитлера. И для Сталина никакой проблемы не было в том, чтобы принести Гитлеру в жертву часть этой армии. Отражать нападение Гитлера он не собирался. В этот момент перед Сталиным стояла совсем другая задача. Ему нужно было оказаться во Второй мировой войне на стороне Великобритании и мирового демократического сообщества. А для этого необходимо было разорвать узы, связывавшие его с Гитлером — договор о Дружбе с агрессором и пакт о ненападении.

Но это была только первая часть задачи, которая стояла перед Сталиным. Ему нужно было добиться того, чтобы и Великобритания, и США, и все другие страны будущей антигитлеровской коалиции почувствовали свою полную зависимость от успехов Сталина в борьбе против Германии и почувствовали страх, что если СССР Гитлеру проиграет, то будущее всех этих стран никак нельзя будет назвать радужным. Если в руках у Гитлера окажется весь потенциал СССР, то для Великобритании это будет означать катастрофу! И возможность такой катастрофы Сталин собирался продемонстрировать и Великобритании, и США. В этом состоял дьявольский замысел Сталина. Этот замысел требовал «неожиданного нападения Гитлера» на «мирный» СССР. Причем не просто нападения, а сверх успешного нападения! Гитлер должен был получить Великую победу! А советские люди, военная техника РККА, территория страны, которыми Сталин сознательно пожертвовал в начале войны Гитлеру, Сталина не волновали. В тылу к войне были подготовлены огромные резервы — как материальные, так и людские. Этих резервов должно было хватить для будущей победы в войне. Победы, путь к которой должен был начаться только после признания Великобританией и США полноценных союзнических отношений с СССР. Только после этого Сталин собирался показать миру свои истинные возможности. Возможности той армии, которую он непрерывно создавал с 20х годов, опираясь на техническую помощь и США, и Германии, и других стран Западной Европы, которые принимали самое активное участие в создании военно-промышленного комплекса СССР в 20-х и 30-х годах. Тогда Гитлер еще не пришел к власти. А Сталин уже полным ходом готовил страну к будущей мировой войне. К 1941 году ни Германия, ни другие страны Запада просто не представляли, какой военный потенциал находится в руках у Сталина. Они были в плену тех иллюзий о слабом СССР, в мир которых их искусно погрузил Сталин в период с 1936-1940 годов.

«Внезапное» нападение немцев 22 июня 1941 года состоялось. И это нападение встретила спящая в казармах армия, которая к тому же не имела права открывать ответный огонь. Для армии Директива № 1 означала приказ умереть. Армия от первого удара понесла тяжелейшие потери, но вместо приказа о немедленном отступлении, она получила приказ, который ее окончательно добил. Директива № 2 предписывала:

Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. [4].

Выполнить такой приказ разбитые войска не могли, а отступить не имели права. Судьба Западной группировки войск этими двумя директивами была предрешена.

Директива № 2 квалифицировала действия Германии «неслыханным по наглости нападением». На самом деле РККА могла бы это нападение остановить даже в условиях его неожиданности. Слишком велик был перевес сил РККА над вермахтом. Но в условиях невиданного в истории и «неслыханного по наглости» предательства руководства СССР своего народа и своей страны у Красной Армии не было никаких шансов.

Для Сталина нападение Германии было ожидаемым и желанным. Сталин и его помощники, подписывавшие предательские директивы, сделали все, чтобы нападение Германии стало максимально успешным. Самолеты остались на аэродромах и были легко уничтожены противником, артиллерия молчала, армия к отражению агрессии была не готова.

В это же время военным флотом Сталин жертвовать не захотел и о нем побеспокоился. Резервный флот в глубине страны не спрячешь! Поэтому ВМФ СССР заблаговременно до нападения Германии, устным приказом Сталина был приведен в боевую готовность и получил разрешение в случае нападения Германии отвечать ответным огнем. В результате флот потерь не понес. Вот так произошло то, что историки называют «неожиданным» нападением Германии на СССР.

Мы рассмотрели всего несколько документов, которые относятся к периоду с 5 мая по 3 июля 1941 года. Но даже этого ограниченного набора документов оказывается достаточно, чтобы доказать ошибочность главного тезиса современной военной историографии, что нападение Гитлера на СССР было для Сталина неожиданным. А отказ от этого тезиса является для всей исторической «науки» о ВОВ фатальным. Поскольку такой отказ означает необходимость полного пересмотра всей истории ВМВ, включая историю ВОВ.

Вернемся к речи Сталина 3 июля 1941 года. В этой речи своим анализом возникшей ситуации Сталин косвенно подтверждает те выводы, которые были сделаны выше.

Что выиграла и проиграла фашистская Германия, вероломно разорвав пакт и совершив нападение на СССР? Она добилась этим некоторого выигрышного положения для своих войск в течение короткого срока, но она проиграла политически, разоблачив себя в глазах всего мира как кровавого агрессора. Не может быть сомнения, что этот непродолжительный военный выигрыш для Германии является лишь эпизодом, а громадный политический выигрыш для СССР является серьезным и длительным фактором, на основе которого должны развернуться решительные военные успехи Красной Армии в войне с фашистской Германией. [2].

Разгром Западного фронта Сталин трактует как «непродолжительный военный выигрыш» Германии, как эпизод, а вот достигнутый политический выигрыш, который стал следствием факта нападения Германии, Сталин квалифицирует как «громадный политический выигрыш для СССР». Редкий случай, когда Сталин в своей речи говорил искренне. Эпизод «непродолжительного выигрыша» продолжался полтора года. Под контроль Германии была отдана территория, на которой проживало около 70 млн человек. А число погибших граждан СССР до сих пор вызывает споры, но ясно, что счет идет на миллионы. Поражения — это «эпизод», на который не следует обращать внимание. Помнить нужно — про «громадный политический выигрыш для СССР», который «является серьезным и длительным фактором». Громадный политический выигрыш, которым Сталин предложил населению гордиться, заключался в том, что он позволил СССР через несколько лет кошмара войны захватить еще десяток стран, где были установлены коммунистические режимы. В результате население захваченных стран попало в такое же коммунистическое рабство, как и население СССР.

Так Сталин осуществил свою операцию по принуждению Гитлера к нападению на СССР. Так он создал советскую военную историографию, которую российские историки продолжают навязывать всему миру. Так возник миф о «неожиданном нападении Германии на СССР», который продолжает оставаться центральным тезисом историографии о ВОВ.

Война, сознательно навязанная властью своему народу, в которой народ был использован в качестве жертвы на алтаре, теперь новой властью России возводится в ранг святыни для этого же народа. Нелишне добавить, что это не только тот же народ, но и та же власть.

Цитируемая литература

1. В. Суворов, «Ледокол: Кто начал Вторую мировую войну?», М.:ООО «Издательство АСТ», 2002

util